Глава 20

Глава 20

«Принцем Ада?.. Что ему известно о Кае?!».

На мгновение слова Гаррета выбили меня из равновесия, но очень скоро я вновь взяла себя в руки и совершенно спокойно ответила:

– Не понимаю, о чём вы. – Жаль, моя невозмутимость – напускная, и если не сумею обмануть детектор, как сейчас пытаюсь надурить советника, то конец настанет не только мне, но и Каю.

Я практически не волновалась, пока на кону стояла собственная жизнь, но ставки возросли. Я и раньше переживала за друзей и родственников сильнее, чем за саму себя, но Кай… Словами не описать все чувства, которые к нему испытываю. То, что произошло между нами этой ночью, казалось столь естественным и закономерным после всего пережитого в прошлом, но в то же время невозможным и совершенно нереальным. Я всё ещё щипала себя, вспоминая его трепетные прикосновения и жаркие поцелуи, не веря в случившееся. Вдруг это был всего лишь сон?.. Кай давно стал моей печалью и болью, но ещё опорой и проводником в этом незнакомом новом мире. Он для меня – всё. Всё зло и добро, вся радость и грусть, которую я хочу оттолкнуть, но боюсь потерять…

– Руку – на детектор! – повторил лысеющий мужчина напротив, вырывая меня из глубин сознания.

Что ж, вот и настал решающий момент. Я просто обязана справиться, обойти волшебный шар и выбраться отсюда. В конце концов, это всего лишь магическая машина, которую однажды мне уже удалось обмануть. Получится и сейчас!

Правая рука медленно потянулась к серому стеклянному шару, в то время как левая ладонь сжалась в кулак, словно это помогало скрывать адскую Печать. Я верила, что помогало. Пальцы замерли в миллиметре от гладкой поверхности, когда моей хрупкой решимости понадобилась дополнительная поддержка: «Так… Соберись… Ты сможешь…» – уговаривала саму себя, ведь каждая секунда промедления вызывала лишние подозрения. Хотя уверена: Гаррет и без того подозревает меня, иначе зачем оставил напоследок?

Я прислонила вспотевшую ладонь к глянцевой поверхности, оставляя неприятный маслянистый отпечаток, как шар тотчас ожил. Серая дымка внутри закружилась, разбиваясь о стеклянные стены своей тюрьмы. Дым рассыпался и собирался заново в причудливые формы, пока этого не стало мало, и тогда он принялся менять окрас.

В одночасье серый дым сменился ярко-красным, и шар завибрировал, словно гигантский мобильный телефон. Логичной реакцией стало поскорее убрать от него руку, вот только она намертво приклеилась к детектору, продолжавшему угрожающе пульсировать.

– Я же ещё не успела ничего сказать, даже не представилась! – возмутилась в попытках оправдаться. – Он явно неисправен!

– Вы заодно с принцем Ада? – как ни в чём не бывало переспросил советник. Выражение его лица никак не изменилось, а отражавшийся в бледных глазах алый свет напоминал тикающую бомбу.

От напускного спокойствия не осталось и следа. Не успев собраться с мыслями и как следует подумать над ответом, я выпалила:

– Не знаю никаких принцев Ада! – шар остался красным. Это конец.

Что теперь со мной будет?.. В допросную ворвётся отряд стражников? Вряд ли я смогу противостоять им с одной рукой. Или прикуют к стулу, на котором вчера сидела Мирель, и станут пытать? Рейке это понравилось бы. А потом явится Кай и спасёт меня! Дурацкая и неуместная сейчас фантазия. Тогда, может, моя рука навечно останется приклеенной к шару? Вместе с ним меня отправят в темницу, обезглавят и закопают, а он так и будет пульсировать раздражающее: схватиж-ж, казниж-ж, не обдуриж-ж! Ну да, он победил, но и я не намерена сдаваться.

Осторожно оторвав глаза от красного вибрирующего дыма и заглянув в мёртвые очи советника, увидела в них лишь прежний холод. Нет ни ликования, ни выражения превосходства или отвращения к предателю. Ничего. Гаррету будто всё равно, кто перед ним и на чём попался, а ведь я – на минуточку – теперь враг короны, разве нет?

– Хорошо, – вдруг заявил мужчина, расцепив сложенные пирамидкой длинные пальцы, а затем медленно поднялся из-за стола, расстегнул жакет на одной пуговице и принялся шарить во внутреннем кармане. Я же продолжила тщетные попытки оторвать ладонь от детектора. – Вот как мы поступим: ты отправишься на время расследования в Средний мир и останешься там, пока я не велю возвращаться.

«Расследования?.. Разве оно не закончилось в тот момент, когда магический шар сдал меня со всеми потрохами, не успела я рот раскрыть?».

– В твоих же интересах остаться дома, пока всё не закончится. – Гаррет наконец нащупал то, что искал во внутреннем кармане жакета и вытащил наружу.

В его руках оказалась телепортационная бумага, но не бело-золотая, которой пользуются в Верхнем мире, а чёрно-красная, какую прежде видела всего раз.

«Конечно, в этом замешан Кай! – вдруг осознала я. – Вот о каком таком срочном деле он говорил ночью, когда прощался. А я ещё расстроилась, решив, что он слишком холоден после случившегося между нами».

– И да, отправляешься немедленно, – советник протянул мне бумагу и пододвинул стакан с водой.

– Как мне вернуться обратно? – спросила, вновь попытавшись оторвать руку от дурацкого шара.

– Всему своё время, – отрезал мужчина, неизвестным мне жестом отключив детектор. Моя ладонь снова принадлежала мне.

– Но…

– Пора.

Не став дальше спорить, опустила в стакан тёмную бумагу, окрасившую жидкость в весьма неаппетитный цвет. Однажды я уже выпила подобное варево и точно знала, что произойдёт дальше, а потому приготовилась. Как и ожидалось, не последовало никакого прохладного душа, зато стало жарко, как в Аду, но всего на мгновение, ведь уже в следующее я шлёпнулась пятой точкой в лужу между проржавелых гаражей, откуда перемещалась в Верхний мир в прошлый раз.

– Класс! – буркнула обижено и вскочила на ноги. Зачем я только вчера надела своё лучшее платье? Нет! Зачем решила перемещаться сидя?! Могла же догадаться, что по прибытии подо мной не окажется стула.

Ну-с, имеем, что имеем.

Я не была дома с самого начала учебного года и о многом успела забыть. Например, насколько холодный в Питере ноябрь, а я стою тут в воздушном лиловом платьице с открытыми плечами и мокрой юбкой, будто вернувшаяся с солнечного курорта туристка, чьи чемоданы с тёплыми вещами затерялись в пути.

– Да сколько можно, ну в самом же деле! – стукнула себя по лбу, опять чуть не забыв о заклинании регулировки тепла.

Теперь мне не страшны ни промокшие туфли, ни холодный попутный ветер. Разве что смущали ошарашенные взгляды прохожих в дутых пуховиках. Казалось, один из них сейчас решится и вызовет санитаров из психушки, но вместо этого меня дважды назвали «Снегуркой», трижды «пьяной малолеткой» и бесчисленное количество раз сфотографировали. Я опустила голову, дабы на снимках не было видно моего лица и, глядя себе под ноги, добрела до родительского дома, молясь не встретить никого из соседей.

Гаррет долго продержал меня в очереди на допрос, тогда как сам разговор вышел коротким. Время уже клонилось к обеду, а потому, невзирая на выходной день в Среднем мире, вероятность встретить знакомых возрастала с каждой минутой: кому-то приспичит выбросить мусор, а кто-то поймёт, что забыл купить хлеб, и решит выскочить за ним в магазин.

Благо обошлось без происшествий, и подъезд я миновала без лишних глаз и расспросов. Уверена, после такой встречи обо мне пошёл бы неприятный слушок, а «Оксфорд», в котором якобы учусь, стал бы для всех названием ночного клуба, в котором работаю. Однако и без препятствия на пути не обошлось: сколько ни звонила в дверь, никто не открыл. Видимо, родителей нет дома, как и у меня нет ключей от квартиры. К счастью, последнее – не беда, когда владеешь магией. С замками справилась быстро, как, собственно, и с запасами сладостей на кухне, но стоило конфетам и месту в желудке закончиться, как ко мне вернулись тревожные мысли: «Как там Кай? Почему Гаррет отправил меня сюда? Всё ли в порядке наверху? И наверху ли?..».

Понятия не имею, где по отношению к Земле располагается Верхний мир, но раз уж зовётся он именно так, то как-то само собой выходит, что представляешь его по направлению неба.

Старые настенные часы пробили полдень, и холодильник загудел. Давно я не слышала этого умиротворяющего рёва, однако приятной ностальгии не испытала. Отчего-то родной дом ощущался холодным и чужим, хотя с моего последнего визита в нём не изменилось ровным счётом ничего. Разве что за окном теперь не солнечное лето, а пасмурный конец осени. Давно меня здесь не было, да и звонила родителям до постыдного редко, а сердце всё равно рвалось обратно в Верхний мир. Даже Лёша сейчас там, а я нет…

Я резко вскочила с углового диванчика и направилась к себе в комнату, где с ужасом обнаружила, что моя кровать, письменный стол и даже подоконник завалены каким-то хламом. Похоже, за время моего отсутствия родители успели превратить мою спальню в склад ненужных вещей, которые им жаль выбросить, но и место на полках надоели занимать. Странно, но меня это совсем не расстроило. Во всяком случае не так сильно, как должно бы.

Переступив через старинный проигрыватель, добралась до платяного шкафа, надеясь найти внутри свои вещи. Пришлось передвинуть два тяжеленных чемодана, подпиравших дверцы, чтобы добыть себе сухую футболку и пижамные шорты. От вещей пахло моей прежней жизнью: уютной, размеренной и чертовски скучной. На мгновение я даже прониклась этим давно забытым чувством и беззаботно плюхнулась на кровать, попутно столкнув с одеяла стопку безвкусных шляпок, затем намеревалась спихнуть ещё и старую мамину шубу, в которую она уже очень давно не влезает, но в последний миг передумала и вместо пинка на пол завернулась в неё, как кошка – в собственные меха.

За окном шёл противный мокрый снег, таявший едва коснувшись асфальта, а небо стянуло серыми тучами. То ли из-за пасмурной погоды, то ли из-за волнующих событий минувших дней, но отчего-то слёзы хлынули ручьём, стоило мне устроиться поудобнее. Может быть, это запах старых вещей напомнил, какой маленькой и напуганной девочкой я когда-то была. Я и сейчас она, только с мощной магией двух Печатей в ладонях и кое-каким опытом в парнях и дворцовых переворотах за плечами. Даже не знаю, что именно из всего этого сделало меня взрослее. Если труд делает из обезьяны человека, то, возможно, работа во дворце сделала из девочки женщину?

Я пролежала так около часа, погрузившись в самобичевание и философские размышления, периодически поднимая голову и поглядывая в коридор на входную дверь: никто не торопился её открывать. Странно всё это. Выходной день… так куда же запропастились родители? Я понемногу начинала беспокоиться, прекрасно зная, какой домоседский образ жизни они всегда предпочитали.

Тревожность заставила меня выбраться из-под уютной шубы и добрести до домашнего телефона в гостиной, а затем ещё и вспомнить, как им пользоваться. Я ведь и мобильника давно в руках не держала, а тут стационарный! Номер же мамы никогда не забуду. Однако набрав его – мне никто не ответил. Я была едва ли не готова идти опрашивать соседей, когда в замочной скважине провернулся заветный ключ.

– Где вы были?! – сходу налетела на родителей, чем не слабо их напугала.

– Божечки-кошечки! – воскликнула мама. Папа же просто ойкнул, подпрыгнув на месте. – В гостях. А ты чего дома?

– С каких это пор вы по гостям шляетесь?! – упёрлась в бока и принялась отчитывать их как детей, проигнорировав встречный вопрос.

– С тех пор, как все дети разъехались, – ответил папа, обходя меня ставшую в проходе.

– Не звонят, не пишут… – подхватила мама, как во мне тотчас поубавилось пылу, а следом пришло ощущение стыда, и теперь уже я поспешила оправдаться:

– Простите. Я правда хотела звонить почаще и приезжать тоже, но…

– …но у тебя своя жизнь, – закончил отец, рубя правду-матку с плеча.

– Всё не так! Я была занята… – Теперь мне даже стыдно смотреть в глаза родителям. За всей этой новой жизнью я совсем забросила людей из прошлого. Дорогих мне людей. – Прощаете?..

– Куда ж мы денемся, – отмахнулась мама, разувшись и направившись мыть руки. Я последовала за ней хвостом. – Ладно ты хоть на учёбе своей пропадаешь. Про Лёшку-то слышала?

Не только слышала, но и видела. Однако родителям знать об этом необязательно, так что я отрицательно помотала головой, а мама тем временем продолжила:

– Брат твой заявил, что работать и жить отдельно хочет, представляешь? А когда я ему сказала, что мы с отцом против, рано ещё, так он учёбу в университете бросил и укатил к этой своей девке! – по лицу мамы пробежала тень, в то время как по умиротворённому виду папы было заметно, что его в общем-то не беспокоит выбор сына.

Представляю, что со мной сделают родители, когда однажды узнают, что «та девка» – это моя Кристинка. Как ни крути, однажды им придётся смириться с выбором Лёши, хотя пока даже я не смогла свыкнуться с его пребыванием в Верхнем мире.

– Да уж… – протянула, постаравшись изобразить удивление. Вышло так себе.

– Когда разойдутся – пусть домой не возвращается! – мама встала в позу. Папа тихонько хихикнул, не веря её угрозам. Я тоже не верила, а потому мы обменялись тайными подмигиваниями. А она тем временем продолжила: – Ты позвони брату как-нибудь, только не говори, что я попросила. Узнай, всё ли у него хорошо, есть ли где спать, на что жить… ладно?

– Ладно, – машинально согласилась, но тут же осознала, что могу успокоить материнское сердце прямо сейчас: – А вообще, я буквально пару дней назад виде… созванивалась с Лёшей.

– Да?! – оживилась она. – И как он?! Всё хорошо?! Не голодает?!

– Всё отлично. Я бы даже сказала – он счастлив.

– Ещё бы он не был счастлив после того, как учёбу бросил! Теперь можно ничего не делать и спать до обеда, – фыркнула мама. – Ничего-ничего, скоро обратно прибежит!

– Э-э… не думаю, – осторожно протянула я, не уверенная, стоит ли ей сейчас рассказывать. – Похоже, у них всё серьёзно, обручились вот недавно…

У мамы аж челюсть отвисла, а слова закончились. Зато парочка нашлась у папы:

– Я же говорил, что так будет, – заметил он с прежним спокойствием в голосе, после чего неспешно удалился на диван к телевизору, подальше от назревающей бури.

Немного потоптавшись на месте, я задумалась: не последовать ли мне примеру отца и улизнуть к себе? Однако мама пришла в себя раньше:

– Что ж, это его жизнь, – на удивление спокойно отреагировала она. – Давай сменим тему.

Я была только за, тем более один вопрос назревал ещё с обеда:

– Почему в моей комнате склад какого-то старья?

– Ты тоже дома почти не живешь, так что я сложила к тебе занимавшие в шкафах место коробки.

Всё-таки мама расстроилась. Я чувствовала это в её голосе и словах, которые она выбрала для ответа. Пусть сколько угодно устраивает в доме перестановки, лишь бы это помогло, а я потерплю, тем более это ненадолго, ведь скоро я вернусь в Верхний мир, но впредь постараюсь звонить ей почаще.

– Голодная? – спросила она.

– Да, – кивнула я. После конфет подташнивало и срочно требовалось закинуть в желудок что-то не из сахара.

– Сейчас что-нибудь сварганю.

– Спасибо! Позовёшь, когда будет готово… – произнесла, намереваясь уйти к себе в комнату, как вдруг осознала, что соскучилась по родителям не меньше, чем они по мне. – Хотя, знаешь, давай вдвоём что-нибудь приготовим и все вместе поедим.

– А завтра разберём хлам в твоей комнате, – не предложила, а утвердила мама. Мне ничего другого не оставалось, кроме как согласиться.

И пусть я бываю дома не часто, а мысли мои устремлены в другой мир, этот день я провела с родителями, вернувшись к себе, когда за окном стемнело, а беседа уже наполовину состояла из зевоты. Плотно закрыла за собой дверь и рухнула на кровать, невзирая на барахло вокруг. Прошлой ночью мне едва ли удалось поспать, зато этим вечером я моментально провалилась в мир грёз.