Глава 21

Глава 21

Распахнув глаза, я столкнулась с непроглядной тьмой. Такой плотной и липкой, что стало трудно дышать. Уши напряглись, надеясь что-то услышать, но вокруг стояла гробовая тишина, даже звук собственного сбившегося дыхания отсутствовал, а закричать не хватило ума.

Секунда, другая… и из темноты вынырнуло знакомое лицо, озарённое чужеродным для этого места ярким светом.

– Мирель?.. – удивилась, завидев рыжеволосую ассистентку, поправлявшую размазанные кошачьи стрелки в отражении моих округлившихся глаз. Ещё спустя несколько мгновений у неё появилось тело, а затем и зеркальце в правой руке, которое она держала перед собой и практически тыкала им мне в лицо.

– Кое-кто хочет увидеться с тобой, феечка. – Женщина оторвала взгляд от собственного отражения. Несмотря на боевой раскрас, в её взоре недоставало былой хищности, она смотрела на меня, как миролюбивая домашняя кошка.

– Кто?.. – только и успела спросить, как вдруг провалилась во тьму, тотчас очутившись в покоях Кая на той самой софе, где мы вместе провели нашу первую ночь.

– Лестный выбор обстановки, – лукаво ухмыльнулся принц, – но ожидаемый. Пожалуй, я и сам предпочёл бы навсегда остаться в той ночи.

– Что происходит?! – Вскочила на ноги, с удивлением обнаружив, что мои конечности налились свинцом и еле-еле отрываются от пола. В голове я уже пересекла полкомнаты, тогда как в реальности с трудом сделала три шага.

– У меня мало времени. Даже Мирель не сможет долго удерживать насланное сновидение с несколькими участниками из разных миров, – объяснил Кай. – Я лишь хотел убедиться, что Гаррет выполнил свою часть сделки и ты теперь в безопасности.

– Так вы с ним заодно? – зачем-то спросила, хотя уже знала ответ. Парень кивнул. – Он дал мне телепортационную бумагу Нижнего мира, тогда я и поняла, что она от тебя. Но… почему советник короля Беллиана помогает тебе?

– Я и Гаррет – союзники. Вынужденные союзники, преследующие общую цель. – Кай сделал несколько широких шагов мне навстречу. Не было похоже, чтобы его ноги отяжелели, как мои, а потому спустя всего пару мгновений он оказался совсем близко и нежно касался моего лица обеими руками. – А теперь прекрати задавать вопросы и послушай: Гаррет мне не друг, и уж тем более он не друг тебе, однако слово своё держит. Пока я выполняю свою часть сделки, он не нарушит уговор. Я знаю, как дорога тебе жизнь в Верхнем мире, потому обещаю: ты туда вернёшься, но не сейчас. Доверься мне и затаись на время в родном мире. Гаррет свяжется с тобой, когда всё закончится, и тогда ты сразу вернёшься к своим друзьям. Даю слово.

– К друзьям?.. Не к тебе?.. – зацепилась за неосторожно брошенные слова, от которых веяло холодом и печалью. И, словно подкрепляя мою догадку, Кай предпочёл не отвечать на вопрос. Вместо этого убрал руки от моего лица и, всё ещё не сводя с меня глаз, сделал несколько шагов назад, создавая между нами дистанцию. – Только не говори, что ты прощаешься! – прорычала я. – Не смей прощаться!

Маг молча пятился назад, чем только сильнее закреплял во мне чувство тревоги. Хотела бы я его нагнать, обнять и больше никогда не отпускать, но дурацкие окаменевшие ноги не поспевали, а потому Кай постепенно уходил во тьму, с каждым шагом увеличивая расстояние между нами. Его образ начал растворяться во мраке, а во мне укреплялось предчувствие беды. Не выдержав, я прокричала:

– Неужели ты опять меня бросаешь?!

– Никогда, – отрезал и тотчас исчез Кай.

Настало утро, но не из тех, когда ты вся такая выспавшаяся, бодрая и заряженная, сонно потягиваешься на нежных шёлковых простынях под ароматы свежей выпечки и пение птичек за окном. Нет, это из тех пробуждений, когда к тебе в комнату беспардонно врывается мама и специально начинает греметь всем подряд, лишь бы ты поскорее проснулась и помогла ей разобрать хлам под ногами. А потом ещё скажет: «Ой, а чего это ты такая хмурая? Не с той ноги встала?». В этом все мамы: не запрёшь на ночь дверь – считай, сама виновата.

– Я же ещё сплю, ма-ам! – жалобно протянула, хотя и знала, что не поможет.

Как и ожидалось, стало только хуже. Услышав мой голос, мама раздвинула шторы, впуская в комнату непрошенный солнечный свет. Я раздражённо зарычала, прикрыв глаза руками, и приняла сидячее положение, начав просыпаться.

– Доброе утро, милая. Как спалось? – ангельским голоском пропела мама, будто бы только что не пыталась сделать моё утро максимально «недобрым». – Не забыла о наших планах?

– Да помню я, только дай сначала проснуться и хотя бы умыться! – проворчала, вскакивая босыми ногами на холодный пол. Раздражаться сильнее было уже некуда.

Да уж, маму не переспорить и не победить. Захочет поднять всех домочадцев ни свет ни заря, то так оно и будет. В подобные моменты понимаешь, почему брат сбежал и отчего сама не так часто приезжаю домой погостить. Интересно, как долго ещё мне придётся проторчать здесь? Я взяла в руки зубную щётку и задумалась:

«Кай сказал, что Гаррет свяжется со мной, когда придёт время, но не говорил, когда оно наступит. Кай… Отчего же на душе так тревожно после встречи с ним? Такое чувство, словно случилось что-то плохое, а я никак не могу на это повлиять, будучи запертой в этом мире». – Я принялась гневно начищать зубы, не жалея щетины и эмали.

Когда же вернулась к себе, мама уже вовсю сортировала вещи: те, что оставить – в коробки, а те, что на выброс, – в мусорные пакеты. Со стороны занятие выглядело более чем удручающим, да и после ночной встречи с Каем мне совсем не хотелось что-либо делать. Меня беспокоили слова мага, будто брошенные на прощание, когда сама я не в состоянии сорваться и отправиться за ним следом, чтобы выяснить наверняка. Как же я ненавижу быть беспомощной! А ведь казалось, что эти времена давно прошли, но увы…

Пока мама перебирала хлам, я только имитировала активное соучастие, развалилась на мягком ковре и медленно подбирала пары детским варежкам. Она рассказывала историю каждой вещи, к которой я прикасалась, и мне стыдно, что я её почти не слушала. Никак не удаётся отделаться от мыслей о Кае. Он ведь явно что-то недоговаривает!

Закончив с варежками, я взялась за коробку с перчатками и даже приметила для себя стильную кожаную пару. Однажды ведь придётся вернуть Каю его артефакт, и тогда мне снова понадобится скрывать левую руку.

– Я возьму их себе? – спросила у мамы.

– Конечно! – воскликнула она. – Купила их в свадебном путешествии миллион лет назад. Дороговато было для нас в то время, но так сильно понравились, что отец твой не стал возражать. А когда вернулись домой, я про них напрочь забыла и совсем не носила. Они почти новые. И теперь – твои.

– Спасибо, – сухо поблагодарила маму, пропустив мимо ушей очередную памятную историю.

Отсортировав перчатки, распаковала следующую коробку, в которой оказались старые фотоальбомы. Их можно было и не трогать, а сразу запечатать обратно, ведь кто станет выбрасывать воспоминания, вот только мне и самой стало любопытно освежить в памяти, какими были родители в молодости, а мы с Лёшей – в раннем детстве.

Пролистав свадебные фотографии мамы с папой, фото годовалой меня в розовом тазике и снимки брата в детском саду в костюме морковки, я вошла во вкус и потянулась за тёмно-синим старинным альбомом. Архив в прошлое открывал чёрно-белый снимок моей прабабушки примерно в том же возрасте, как сейчас мне. С ума сойти, насколько мы с ней похожи: те же тёмные волосы, овал лица и форма носа, та же тонкая шея и – в целом – схожее хрупкое телосложение. Только прабабушка куда женственнее и грациознее меня – это читается в её позе прямо со снимка. В любом случае приятно осознавать явное сходство с такой красивой девушкой, даже если я – её блёклая современная копия.

С улыбкой на лице пролистнула пожелтевшую страницу, как вдруг внутри меня что-то ёкнуло. Я машинально прислонила ладони к губам, попутно выронив из рук альбом. Он беззвучно упал на ковёр, оставшись открытым на прежней фотографии. С неё на меня смотрели двое: моя красавица прабабушка и мой прадедушка Константин, выглядевший точь-в-точь как король Беллиан. Те же светлые волосы, только причёска другая, те же ровные зубы в шутливой улыбке. Такие же точно глаза, оттенок которых невозможно определить на чёрно-белом снимке, но разрез тот же. Я видела это фото раньше, и вот откуда Беллиан казался мне столь знакомым, будто бы мы встречались прежде… Но как?.. Как такое возможно и что всё это значит?..

– Мама?.. – ошарашенно обратилась я к ней. – Это ведь мой прадед, верно?

– Да, это твой прадедушка Константин, – подтвердила она.

Яснее не стало, но я хотя бы убедилась, что не схожу с ума, и снимок передо мной действительно существует.

– У нас есть ещё его фотографии?

– Прадедушки? – уточнила мама. Я утвердительно кивнула. – Нет, это фото единственное. В те времена люди не так частно фотографировались, да и прожили они вместе с прабабкой недолго. Константин вскоре ушёл на войну и не вернулся.

– Неужели… – задумчиво протянула я.

– Представляешь, он погиб, так и не узнав, что станет отцом. А прабабушка, бедняга, осталась одна с ребёнком на руках. Хотя в те страшные времена подобное было не редкость.

Мама всё говорила и говорила, пока я вспоминала события «Ночи живой нечисти» в замке и чёрно-белую невесту в лабиринте. Я не видела лица девушки за фатой, но уже тогда она показалась мне до боли знакомой. Неужели это была проекция моей прабабушки? Но как?.. Беллиан ведь молод!

– Можно взять фото? – перебила маму, всё ещё думая о своём.

Нужно показать снимок Каю. Он-то уж точно сможет во всём этом разобраться.

– Конечно, милая, забирай, – согласилась она, но тут же добавила: – А нашу с папой фотографию взять с собой в Оксфорд не хочешь?

– Э-э… да. Да, конечно, и её тоже возьму.

Наконец-то мы закончили разбирать старые вещи, и мама оставила меня одну. Я заперла за ней дверь, принявшись метаться по комнате, погружённая в свои мысли. Она же ещё несколько раз стучала и звала завтракать, чем сильно раздражала. В какой-то момент я даже огрызнулась, после чего она прекратила, и настала блаженная тишина. Мне требовалось сосредоточиться и поразмыслить над увиденным. Я всё ещё крутила в руках фотографию, разыскивая в ней признаки иллюзии. Ничего. Фото реальнее некуда, и это сводит с ума.

– Решено, я возвращаюсь! – буркнула себе под нос. – Кай должен увидеть снимок. Вот только как мне вернуться?..

Гаррет перенёс меня домой при помощи телепортационной бумаги, но запасной не дал. Похоже, у них с Каем заготовлен иной план моего возвращения, а учитывая, что известно всего два способа перемещения, то это должен быть один из них. Так что либо Гаррет самолично явится и вручит мне в руки бумагу, или же… Я бросилась к своему шкафу, вспоминая прошлогоднее приключение, когда нам с Каем пришлось следить за Уру Арненом по просьбе мадам Акрот, дабы убедиться в его верности. Тогда в его кабинете мы воспользовались шкафом переноса, исписанным изнутри специальными рунами. Эти закорючки я ни с чем не спутаю, если увижу снова.

На пол полетели зимние вещи, а за ними вешалки и… Бинго! Догадка подтвердилась: кто-то превратил мой шкаф-купе в произведение оккультных искусств (так бы решила мама, заметь руны первой). А что до меня – пора возвращаться в Верхний мир, не стану даже переодеваться и прощаться с родителями. Мой скорый отъезд вызовет много вопросов, лучше потом им позвоню и извинюсь, всё равно это уже вошло у меня в привычку.

Ввиду отсутствия карманов пришлось затолкать фотографию предков в лифчик, а босые ноги вставить в тяжёлые зимние ботинки, вышвырнутые минуту назад из шкафа. Обувь не смотрелась бы настолько комично, не будь она надета вместе с голубыми пижамными шортиками и розовой футболкой с котёнком. Но всё это неважно, главное сейчас – вспомнить, как Кай в прошлый раз запустил это устройство. В тот раз из-за сбившегося сердцебиения рядом с ним я слишком сильно волновалась вместо того, чтобы внимательно следить за руками парня. Помню только, как одна за другой загорались руны, а после мы стояли посреди улицы на большой голубой Печати, медленно тускневшей под ногами.

– Попробуем… – Я набрала полную грудь воздуха и забралась в шкаф, задвинув за собой дверцу.

Зажгла алую Печать на левой ладони и медленно провела ею по всем стенам и потолку, как вдруг невидимые в темноте руны включились, словно аварийные красные лампочки, а уже в следующее мгновение в глаза ударил белый свет.

* * *

Я очутилась посреди мраморного фойе с хрустальной люстрой – том самом, где появилась в своё первое прибытие в замок. Алая Печать под ногами быстро исчезла, хотя и заставила нервно озираться по сторонам. К счастью, в помещении никого, кроме меня, не оказалось. Тогда я сделала несколько быстрых шагов, но вскоре и вовсе перешла на бег. Помещение слишком громадное, а мне нужно как можно скорее разыскать Кая и обо всём ему рассказать. Чувство тревоги не покидает с ночи, и только встреча сумеет меня успокоить.

Я толкнула вперёд тяжёлые двустворчатые двери, оказавшись у широкой лестницы, и почти ступила на неё, как вдруг мне преградил дорогу ошарашенный советник.

– Зачем ты вернулась?! – Раньше я не знала, что шёпотом можно кричать, но Гаррету это удалось. – Я же велел оставаться в своём мире!

Лысоватый мужчина осмотрелся по сторонам. Выражение его лица не сулило ничего хорошего.

– Я должна увидеться с лордом Ван дер Гравтом! – попыталась обойти его, но советник крепко вцепился мне в плечо и наклонился к уху: – Лорд Ван дер Гравт подозревается в сговоре с Нижним миром.

– Он в подземелье?!

– Нет, после случая с помощницей короля Балтазара подземелье признано ненадёжным. Ван дер Гравта увели в темницу.

– Вы же ему поможете?! – взмолилась, с надеждой заглянув в бесцветные глаза советника.

Он же, в свою очередь, отпустил мою руку и сделал два шага назад со словами:

– Это в условия сделки не входило. А теперь я и тебе ничем не смогу помочь, – после чего подкравшиеся сзади стражники заломили мне руки, а Гаррет на всеуслышанье объявил: – Вы арестованы по подозрению в сговоре с Нижним миром!

Я принялась кричать и вырываться, готовая вот-вот воззвать к магии двух Печатей, как вдруг в глазах потемнело, а ноги подкосились.