Глава 15

Камень.

Посреди темного помещения без окон и какого-либо искусственного освещения стоял высокий камень. Гладкий, черный, прямоугольный… и увитый вязью рун по всей своей плоской поверхности.

Я его не увидела – почувствовала. От искусно ограненного булыжника несло магией за версту, а заковыристые символы ненавязчиво мерцали в темноте бело-голубым. Красивый, весьма декоративный и, судя по блеску полировки, довольно современный. Кольт не соврал.

– Алтарь? – тихонько всхлипнула я. До последнего надеялась, что это очередной жестокий розыгрыш.

Хозяин протяжно дунул, сложив губы трубочкой, и ниши в каменных стенах задымились черным. На удивление, от этого стало светлее. И я обнаружила, что между бело-голубыми символами проступают запекшиеся багровые пятна. Всхлипнула громче.

– Алтарь, – довольно согласился Кольт, растянул кровожадную ухмылку и выпустил меня из рук. Каблуки коснулись пола, но спокойнее мне не стало. – Хотите попробовать?

Медленно помотав головой, я отступила назад. Развернулась. И побежала.

Ноги сами принесли меня к месту, где мы вошли в подземелье. Я точно помнила направление! Но руки наткнулись на стену.

Варх Всемогущий! Ведь была же тут лестница, точно была…

– Право слово, причем тут Варх, мисс Эштон? Всего лишь Грегори Кольт. К вашим услугам, – гулко разлетелось по совсем не милому подвальчику.

– Чья там кровь? – уточнила нервозно, прижимаясь спиной к стене. Кольт опасно приближался. Он не спешил, знал, что мне от него никуда не деться.

– Я уж и не помню… И кровь ли? Может, Тереза снова лечила суставы? – ехидно предположил гад, и сердце мое превратилось в крошечный упругий шарик, бешено носящийся по грудной клетке. Точно такими богатые чародеи играют в магический теннис, закручивая мячики в невообразимые спирали. – Прилягте, Софи… Покажу один из своих фокусов.

– Н-не буду я туда ложиться, – я ошарашенно глазела на мужчину. Он всерьез решил, что я добровольно пойду на заклание?

– Вы уже на него добровольно идете, – хладнокровно отозвался Грегори на мои мысли. – Весь этот брак…

– Прекратите меня пугать!

– А как же еще заставить вас бояться?

Он запустил руку во внутренний карман пиджака, и в пальцах сверкнул белый металл. Что-то небольшое и блестящие, разносящее разноцветные всполохи по всему подземелью.

И еще, кажется, острое.

– Это вам зачем?

Я с подозрением глядела на ритуальный кинжал, по всей рукояти усыпанный самоцветами. Тоже, видать, декоративный и современный.

– Для антуража. Надо было с этого начать… Вы ведь уже не такая упрямая, да, Софи? – улыбка Кольта все сильнее напоминала хищный оскал.

Он оттеснял меня к каменной плите, символы на которой с моим приближением начинали пылать ярче. Предвкушали грядущее пиршество, зазывали жертву.

Я завороженно разглядывала зеленые всполохи в глазах напротив. Происходящее волновало мужчину. Настолько, что он и дышать стал тяжелее, и губу уже пару раз закусил, словно намеренно себя притормаживая.

Хищный грикх поймал крошку-россоху в ловушку и теперь наслаждался игрой. Сложил крылья, вышагивал величаво, прищелкивая черным клювом… Добыча не убежит, нет смысла торопиться с пиршеством.

Так вот какие развлечения у сильнейших магов Эррена. Запугивание простачек? Доведение тарлинских дев до истерики?

– Не дергайтесь, Софи. Вы слишком… гхм… тревожны, – поморщился гад. Словно ожидал, что я в припрыжку и с улыбкой побегу на алтарь, завидев в его руках острый клинок.

– А у меня, конечно, нет для тревоги совсем никаких причин! – я вложила в голос всю имевшуюся в запасе язвительность, прикрывая ей взметнувшийся внутри первобытный ужас.

А ведь могли сейчас простыни выбирать. Варх с ними, пусть даже исписанные именами до дрожи пугающей родни.

– Разве похоже, что я собираюсь вам навредить? – насмешливо уточнил мерзавец, жадно впитывая мою панику. Сглотнул, кадыком дернул. И ремень на брюках недовольно поправил, подходя все ближе. – У вас от страха глаза становятся такими большими и такими синими, мисс Эштон. И платье вот-вот порвется в груди. И ресницы дрожат так часто, что…

– Помолвку все равно не разорву. Хоть режьте! – заверила мага, не дав ему договорить.

– Если вы пропадете без вести, само рассосется, – подмигнул Кольт, и я жалобно всхлипнула.

Как это рассосется? Куда пропаду?

Адам будет меня искать. И найдет. И задаст своему несносному опекуну много, очень много вопросов!

Ну… или не задаст. Так увлечется заботами на новой Либтоунской магокрасочной фабрике, что вовсе позабудет о своей невесте.

– Вы же не собираетесь… меня…

Бедра уперлись во что-то твердое и холодное. До боли напоминающее край алтаря.

Попалась.

– Попались, – согласился Кольт, поднес кинжал к моему готовому порваться от волнения корсажу и аккуратно подцепил лезвием верхний узелок шнуровки.

Неуловимое движение – и шелковая лента беззвучно разорвалась, едва кинжал ее коснулся. Шнуровка ослабилась, дышать стало легче. Да только совсем расхотелось.

Сверкающее лезвие порхало над моим платьем, срезая узелок за узелком. А я и шевельнуться не могла: снова оцепенела. Прямо как там, в офисе на Ривер-Штрасс.

Черная воронка из самых неожиданных эмоций затянула разум. Я потеряла способность мыслить рационально.

Щеки запылали под взглядом Кольта, и я поспешила опустить глаза на его заросший подбородок. И ниже, на шею… На нервно дергающийся кадык… Торопливо прижала руки к груди, не позволяя корсажу окончательно сползти. Имира Сиятельная, еще секунда, и я бы осталась перед этим гадом без платья!

Змей! Коварный, гипнотизирующий одним лишь взглядом!

– Вас ноги не держат, мисс Эштон, – заметил Кольт мою дрожь. Отложил кинжал, подсек меня под колени и взгромоздил на алтарь.

Я попыталась вскочить и не смогла. Грудь стиснуло паникой. Вот тут стало по-настоящему жутко: тело мне больше не повиновалось!

Оно слушалось камень, и тот велел лежать бездвижно. Я не могла шевельнуть ни ногой, ни даже пальцем. Меня не связывали никакие путы, но я намертво примерзла к ледяной плите. Которой и впрямь не помешало бы одеяло.

С задумчивой улыбкой Кольт убрал мои покладистые, словно ватой наполненные руки от груди и положил вдоль тела.

– Вот видите, Софи, совсем не страшно, – насмешливо ворковал мужчина, продолжая разбираться с завязками на корсаже. Гад. Гад!

Мой взгляд метался от кинжала к его лицу, затем к черному потолку, к дыму, льющемуся из ниш… и снова к обжигающе холодному металлу.

К холодному, да. И к обжигающему. Это выяснилось сразу, едва клинок лег плашмя на кожу. Аккуратно, не раня, он проскользил вниз, от точки между ключиц до пикантной ложбинки.

– Раньше, в далекие, дремучие времена, кинжал вонзали вот сюда, – игнорируя мою панику, мерзавец ткнул пальцем в оголенную кожу в центре, бессовестно нырнув лапой между половинок раздраконенного корсажа. Ткань платья липла к вспотевшему телу и только благодаря этому не скатывалась в стороны.

– Вы напрочь лишены совести, сир Кольт, – вытолкнула из дрожащих губ, мечтая пошевелить хоть пальцем. – И порядочности.

Мой голос звучал нетвердо. Не потому, что я не верила в свои слова. А потому что страшно до чертиков! Холодно, темно, жутко, а от черного дыма вокруг только хуже делалось. Единственное, почему я не вопила в ужасе и не скулила жалобно, умоляя меня пощадить, – это нахально кривившиеся губы вархового опекуна.

И еще этот холод лезвия на груди. Он совсем странно на меня действовал. Не отрезвлял, а, напротив, туманил разум. Накрывал тело непривычно жаркой волной. Приносил с собой волнительное, хмельное томление и предвкушение… Варх знает чего.

– Знаете, мисс Эштон, достать до сердца не так-то просто, – признался Кольт, с присвистом выдыхая. – Удар должен быть очень сильным, чтобы пробить грудину.

Шершавый палец погладил кожу в том месте, куда «раньше вонзали кинжал». Очень полезные знания, да… Как я без них жила раньше? Мышцы свело дрожью, я прикусила губу от обиды.

– Интересно, мисс Эштон, сколько усилий надо приложить, чтобы добраться до вашего беспокойного сердечка, – пробормотал мерзавец, нагнулся ниже и сдул шелковую ленту, путавшуюся на пути кинжала. По коже разнеслись мурашки. – Вы даже не представляете, какой это всегда великий соблазн – воспользоваться властью над тем, кто беззащитен. Подчинить слабого, покорить непокорного, взять силой то, что тебе не отдают. Это есть в природе любого одаренного мага. Кто-то справляется лучше, кто-то хуже…

– Хватит!

– Трудно устоять… Особенно, когда речь идет о простачке, не способной на элементарную защиту, – он сделал глубокий вдох, словно призывал себя успокоиться. Хотя нервничала из нас двоих я.

– Законы защищают простаков, – напомнила ему паническим шепотом. – И наказывают магов, пользующихся силой во вред другим.

– Бывает, что и наказывают, – спокойно согласился Кольт. – Но не во всех случаях, мисс Эштон. Вы же знаете об исключениях из правил?

– Вы снова про брачные узы?

– Вы ведь уже осознали, Софи, что сейчас, лежа на обездвиживающем алтаре в подземелье моего дома, находитесь полностью в моей власти?

Он внимательно вгляделся в мои расширившиеся от ужаса глаза, ожидая ответа. Я взволнованно кивнула. Варх с ним, с этим гхарром недобитым. Конечно, осознала!

– Снимите меня отсюда. Пожалуйста, – попросила, мечтая уже о том, чтобы он хотя бы ледяной клинок с моей кожи убрал. Вместе с варховым пальцем, задумчиво наглаживающим заветную точку.

– Сниму. Потерпите. Я обещал вам фокус, – туманно обнадежил Кольт.

Дались ему эти фокусы! Я и без всяких спецэффектов уже готова была согласиться на что угодно. Признать священной плотоядную саранчу, поверить в возвращение из рабства богини Имиры, одобрить парочку линялых гхарров на роль свадебных тотемных животных…

Варх, да я и с помолвкой готова была повременить. Лишь бы выйти целой из этого ужасного места и убраться подальше от «ужасного Грега».

Но Кольт не предлагал мне вариантов. И ничего не требовал. Даже про свадьбу больше разговор не заводил.

Бормотал он что-то церемониальное, неразборчивое. И чем дольше бормотал, тем сильнее надо мной сгущался темный дым. А в последние секунды его начали прорезать фиолетовые разряды, которые мне категорически не понравились.

Кольт убрал экран, обнажив всю свою магическую мощь. Уши забило ватой, голову сжало невидимыми тисками. Так себе развлечение, надо заметить.

– Прекратите это, – попросила жалобно.

– Это несложное заклинание. Вам не должно от него сильно подурнеть, – уверил меня гад и продолжил закручивать черно-фиолетовую дымку вокруг своих ладоней.

Та клубилась, ластилась покорно, едва не облизывала его. Со стороны казалось, что Кольт приручил саму Тьму.

– Мне страшно, – призналась в последней надежде. Должна же была в нем остаться хоть капелька благородства?

– Помолчите, мисс Эштон. Никогда не перебивайте чародея, это плохо заканчивается, – проворчал маг, заговаривая черный дым. – Быстрее завершу, быстрее выйдете отсюда… Завтра у нас насыщенный день.

– Выйду? – дрожащим голосом переспросила у мерзавца.

То ли потому, что в данный момент способность ходить была мной утрачена. То ли потому, что засомневалась, отпустит ли меня Кольт вообще. Или всю разберет на ингредиенты для темных ритуалов. Чем Варх не шутит?

– Ваши тревожность и недоверие отравляют мое существование, – пробурчал гад. – Разумеется, отпущу. А если не сможете дойти, то и донесу. Но сначала наколдуем на завтра хорошую погоду. Этот ураган и меня раздражает.

– Ураган? Мы тут из-за вархового ветра?

– Вы же хотели, чтобы я его убрал, – недоуменно выдал Кольт. – Раз уж жертву приносите вы, Софи, то разрешаю выбрать.

За шипением черной дымки я с трудом разбирала его слова. Чего он от меня хочет? Кого выбрать?

– Опишите подробно, какая вам нравится погода, мисс Эштон.

Да он издевается!

Сознание помутилось, меня затошнило. Нет, с ритуалом надо заканчивать и поскорее. Долго я не протяну, и алтарь придется чистить от лужицы, что от меня останется. Не дизайнерская мебель и не светлый ковер, конечно, но тоже лишние хлопоты.

– Потерпите. Считайте, что мы тренируем вашу магическую выносливость, – фыркнул Кольт, резво сматывая черные клубы. – А на что вы, ради линялого гхарра, рассчитывали, собираясь жить с магом?!

– На его порядочность, сир Кольт! – зло сообщила мучителю. – На его уважение к женщине, на которое вы, видит Варх, в принципе не способны!

– Накричались? А теперь давайте, Софи. Опишите погоду. Не до утра же нам тут лежать? – раздраженно поторопил тот. – Шустрее, пока и правда в кисель не превратились. И мне не пришлось объяснять порядочному Адаму, куда внезапно пропала его многоуважаемая невеста.

Я не стала уточнять, что лежу – на холодном и неудобном камне – только я. А он с комфортом нависает надо мной, обеспечивая очередной порцией мигрени, которая едва ли пройдет к следующему утру!

– Без дождя, – процедила, стискивая зубы. Боги, как же я его сейчас ненавидела. Просто каждой клеточкой, каждым нервом.

Ненавидела в нем все. От зеленых насмешливых, чуть обеспокоенных глаз до напряженно сжатой челюсти. От его извечной самоуверенности до методов, которыми он доносил свои «единственно верные» мысли.

От рук, увитых венами, что запускали фиолетовые разряды в черный туман… До омерзительной привычки носить в кармане ритуальный кинжал и портить им чужие платья, которые еще был шанс починить.

От того, как по-хозяйски он укладывал невинных девиц на свой алтарь и срезал с них корсеты, до… до… Интересно, а многих ли девиц он тут укладывал? И срезал ли с них одежду?

Я с подозрением покосилась на черный камень. Эти красные пятна… А он тут только ритуалы проводит или?..

– Софи, вы слишком отвлекаетесь. Время, – проворчал Кольт. – Напрягите фантазию… Уверен, вы не так скучны, как кажетесь.

– Пасмурная. Не слишком жаркая, чтобы можно было накинуть кофту, – я прикрыла глаза, вспоминая одну из самых приятных прогулок по Тарлину. Мы тогда с Лиссой отправились на озеро и весь день не вынимали ног из зелено-голубой воды. – Легкий освежающий ветер. И чтобы в воздухе пахло морем.

– Прекрасно. А теперь вам придется еще немножко потерпеть…

– Ай! Боги Эррена, какой же вы га-а-ад… – проскулила больше от обиды, чем от боли. Этот гхарр все-таки резанул мне по ладони, и из крошечной ранки на камень брызнула кровь.

– Ну что вы как маленькая, Софи? Каффа и то больнее царапает.

– Это моя кровь. Я не давала вам разрешение…

– Тут пара капель всего, – расхохотался мучитель и замотал ранку откуда-то взявшейся белой салфеткой. – Девицы на ложе оставляют намного больше, вам ли не знать.

– Откуда бы мне…

– Поднимайтесь, мисс Эштон, – забирая салфетку, впитавшую пару алых капель, велел Кольт. – Что до запекшихся пятен… Вам еще интересно? Эта кровь моя. Нет ценнее жертвы, чем собственная.

Он положил обе руки на алтарь и что-то пробормотал. Я почувствовала, что теперь могу шевелиться и пальцы снова меня слушаются. Но мысль о том, что вот сейчас придется встать и пойти, отчаянно пугала. Силы меня давно покинули, вместе со смелостью. Голова кружилась, хоть я даже и не попыталась привстать.

Минуту назад я желала только одного – покинуть мрачное подземелье сильнейшего мага Эррена. А теперь отрешенно пялилась в темный потолок. Полежу еще. Все равно очереди из желающих занять «свято место» не наблюдается.

Так я и лежала на холодном алтаре, понимая, что если встану, то тут же грохнусь.

В словах Кольта-старшего была своя правда: оказавшись во власти чародея, я не смогу ему противостоять. Хоть закон и защищает простачек, но, дав клятву на церемонии бракосочетания, я прилюдно соглашусь с правом супруга на любые проявления его природного дара. И с той минуты власть Тарлина не вступится за меня.

Но Адам – не Грегори! Он если и обидит, то лишь случайно, по легкомыслию. Он никогда не станет вредить мне намеренно. И «развлечения» подобные ему неинтересны.

Меня вдруг начало трясти со страшной силой, зуб на зуб не попадал. В голову только сейчас пришло осознание произошедшего.

Мой «будущий родственник» – поистине жуткий, страшный, невероятной силы маг. Все так, как и рассказывала Алисса. И у него в подвале алтарь! В пятнах крови!

А в кармашке – кинжал… На всякий случай. Кто-то носит ключи, кто-то заговоренные артефакты, а Кольт вот – кинжал. Это, Варх побери, нормально?

Потушив все черные огни в стенах одним тихим выдохом, чародей без спроса подхватил меня на руки. Прижал к себе, словно хотел прочувствовать мою дрожь, впитать ее.

В эту секунду, наполнившуюся непроглядной, леденящей дух тьмой, я была, к стыду своему, рада ощутить тепло чужого тела. Потому что продрогла, и испугалась, и вообще… Сам сюда притащил, сам пусть и несет обратно.

Тем более, что в этой вязкой, мутной тьме сам Варх ногу сломит. А куда исчезают лестницы, я так и не узнала. Убивала лишь мысль, что Кольт все это слышит. Знает, что я прикусила гордость и не протестую.

Мы выбрались на свет, и он медленно понес меня на второй этаж. Остановился перед дверью в спальню. Помолчал, толкнул ногой дверь, внес внутрь и опустил на кровать. Платье, прилипшее к телу и державшееся на одном честном слове, пригрозило сползти, и я взволнованно обхватила себя руками.

– Отдыхайте, невозможное создание. Завтра у нас с вами много дел.

Кольт вышел вон, а я еще долго глазела в потолок, не зная, что и думать о его возмутительном поведении. И старательно припоминая все моменты, за которые ненавижу этого невыносимого мужчину.

Ненавижу, конечно. А как иначе?

Да какого гхарра вообще происходит?

Последней в моей опустевшей от усталости голове промелькнула мысль о том, что я так и не отправила письмо Адаму. Снова.

Похоже, упустила последний шанс отказаться от прозрачного платья из трисольского шелка. Но после сегодняшнего развлечения в стиле «сильных темных магов» появиться голышом перед Ее Величеством не казалось таким уж страшным испытанием… Так, чепуха.

С этой мыслью я и заснула.