Глава 8

Он сделал два шага ко мне. Оперся рукой о скалу за моей головой, приблизился, навис над самым носом. Пары чего-то едкого и душещипательного защекотали ноздри. Еле сдержалась, чтобы не чихнуть.

– Тут еще осталось, Софи. Пейте.

Мне протянули бутылку. Я недоуменно заглянула в черное горлышко, из которого разило чем-то ядреным. Возможно, даже смертельным. Он спятил?

– Вы спятили? – не удержала мысль в себе.

– Так будет легче. Нам обоим, – сдержанно «пояснил» Кольт. – Вам нельзя оставаться фьёллой. Просто нельзя и… и все.

Внутри взметнулся протест. Я не до конца понимала, кто такая «фьёлла» и чем она вкуснее всех прочих «не-фьёлл». Но кое-какие размышления на эту тему имелись. Не слишком пристойные.

И если я в своих умозаключениях была права, то этой самой «фьёллой» я планировала оставаться ровно столько, сколько мне потребуется. Что бы там Кольт на эту тему ни думал и как бы над моей причудливой старомодностью ни подшучивал.

Я вытянула руки по швам и нервно скомкала платье. Вдохнула поглубже. Боялась шевельнуться, чтобы неловким движением не задеть мужчину.

Грег стоял ближе, чем позволяли приличия, но сейчас было не до того, чтобы о них напоминать. Да он бы на весь лес издевательски расхохотался, напомни я ему о правилах этикета, прижатая нетрезвой тушей к скале.

Хищный грикх обвел мутным зеленым взглядом пойманную добычу, задержался глазами на ключицах… Стало не по себе. Уютное тепло утра рассеялось, растворилось. Тело окутало липкой, тревожной прохладой. Внутри медленно зрело желание дернуться и резко сорваться в лес, в темноту. Туда, где пряталась вчера.

Но это ведь странно – убегать от Кольта? Было же что-то там про доверие, послушание… выживание. Если я начну бояться Грегори, в этом варховом мире не останется ни одного надежного ориентира.

Судорожно втянув похолодевший от дурных предчувствий воздух, я запретила себе трястись. Я просто не так его поняла. Наверное.

– И вы пришли, чтобы?..

– Считайте это лечением от болезни, – выдохнул Кольт совершенно серьезно. Я стиснула юбку в кулаках. До треска. – Сложной, неприятной, но жизненно важной хирургической операцией.

– Это не болезнь! – я резко разжала пальцы, отпустила скомканное платье и уперлась ладонями в его грудь. Настойчиво отпихнула от себя. Без толку: он совсем никак не отпихивался. – А вы не доктор… Я видела много врачей на работе у Лиссы. Вы совсем на них не похожи!

– Лечение бывает разным, – заверил меня гад, отбрасывая бутылку в кусты. И опуская вторую лапу на камень за моим плечом. – Неприятным, болезненным, страшным. Но необходимым.

– Не трогайте меня, – предупредила с угрозой.

– Что такое, мисс Эштон? Не мил? – с пьяным вызовом уточнил Грег. И сухо, отрывисто добавил: – Все еще омерзителен?

– У вас язык заплетается, – выдохнула сердито.

И все-таки качнула головой, запоздало отвечая на вопрос. Не омерзителен, нет. Ненависти во мне больше не было. Была растерянность. Очень много растерянности. Вархова бездна!

– Вы должны довериться мне.

– Не должна. Вы нетрезвый и… и…

Есть вещи, на которые доверие и послушание не распространяется! Вот эта – как раз одна из таких.

– Просто идите сюда, – хрипло попросил Кольт.

Хотя идти, Варх свидетель, мне было некуда. Вокруг темень непроглядная, впереди тяжело дышащий мужчина, позади – стена. Гхаррова западня!

– Я не хочу обидеть.

– Хотите, – поняла по искрящим сожалением зеленым глазам.

Вспомнилось его надменное «Вас обижать можно только мне». Да какого линялого гхарра? Меня вообще никому нельзя обижать!

– Совсем немного. Не так, как обидят другие, если найдут, – он ошпарил дыханием мою щеку и коснулся виска губами. Тоже горячими.

Кошмар какой-то. Приятный, волнующий, но все-таки кошмар.

– П-перестаньте…

– Я умею быть аккуратным, мисс Эштон, – Варх знает в чем меня заверил Кольт, наматывая ткань сарафана на кулак. – Раньше умел… Уверен, что еще помню.

Я вжалась в стену лопатками, все еще запрещая себе бояться. Потому что… это же Грег. И я должна ему доверять. Мы так договорились, когда попали в дрянной мирок с драконами, маньяками и красным огнешаром в розовом небе.

Договорились, да…

Нет, к гхаррам! Это явно никакие не шутки. Он совершенно серьезно нетрезв. И совершенно серьезно задирает мое платье, вжимая собой в вархову скалу!

– Совсем вы спятили! – я задышала часто, поверхностно, как загнанная самка гхарра. – Не немного, а окончательно, без своей магии, всемогущества, набережных и раскаленных пяток…

– Софи! – меня оторвали от скалы и впечатали в другую, такую же твердую, только спереди. – Просто верьте. Так будет лучше.

– Кому?! – уточнила с обидой, пыхтя в его плечо, пока упрямые лапы боролись со шнуровкой на спине.

Все мое взращенное за эту неделю доверие обратилось горьким пеплом. Истлело в эту самую секунду. Гад! Видно, у него и впрямь началась чесотка, помешательство или чему там положено начинаться в отсутствие раскаленных пяточек.

– Только я начинаю думать о вас лучше… – всхлипнула растерянно. – Видеть в вас другое… хорошее! Только начинаю верить, что мы могли бы…

– Что могли бы? – губы оторвались от моего виска, в котором уже прожгли дыру.

– Неважно.

– Важно. Скажи.

Под прицелом внимательного взгляда становилось неуютно, неловко.

– П-поладить… Договориться… – выдохнула, поражаясь собственной глупости. – Стать друзьями. Когда-нибудь потом, когда вернемся.

Какой же дурочкой я сейчас себя чувствовала. И о чем только думала? К гхаррам линялым все мои утренние мысли. И доверие с послушанием туда же!

– Нет, Софи, друзьями вряд ли, – сосредоточенно качнул головой Кольт, растаптывая остатки моей надежды. – И если я сейчас остановлюсь, не осмелившись сделать то, что нужно, то вернемся мы тоже вряд ли.

Я обрисовывала взглядом его грубо очерченные, упрямо сомкнутые губы. Они собирались меня поцеловать. Я видела это. Медлили пока, давая время принять неизбежное. Но точно собирались.

Грудь распирало жутковатым трепетом. Запястье стискивало браслетом. Острый металл холодил разгоряченную кожу, впивался в руку, напоминая, что я не могу, совсем никак не могу позволить этому случиться. Не так, не тут, не… с ним. Наверное.

– Я бы тоже предпочел, чтобы это было иначе, – кивнул Грег. – Но через три дня мы идем в поселение, Софи. Времени больше нет. Сегодня я позабочусь о том, чтобы вы туда не только вошли, но и вышли невредимой. И права голоса в этом вопросе я вам не дам.

– Прекратите меня пугать, – попросила шепотом. – Мне страшно. Вы не в себе!

– Не в себе я буду, если увижу на вас пятна магических ожогов, – он облизнул губы и судорожно вздохнул. – Или что похуже… Софи…

Шершавые пальцы требовательно проехались по позвонкам, от поясницы до шеи. Нашли мой затылок, стиснули, подтолкнули к варховым губам.

– Нет-нет-нет! – замотала головой, глядя на него больше жалобно, чем сердито. Он ведь умный мужчина. Взрослый, опытный. Разве не понимает, что я совсем никак не могу… вот так?

Его глаза заполнились чернотой. Превратились в один огромный зрачок, без зеленой радужки. Эта бездна хотела меня поглотить, испортить, выплюнув совсем другой. Такой, какой я уже не буду никому нужна. «Ради моего же блага». Но все внутри с ней, с этой бездной, возмущенно спорило. И плевать хотело на «мое же благо».

В конце концов, раз оно мое, то и мне решать, как с ним быть.

– Прекращайте хохлиться и сопеть, – загрубевшим пальцем провел дорожку по моей щеке. Не противно, приятно. Я даже забылась на секунду. – Просто доверьтесь. Разве не поняли еще, Софи, что вам со мной будет… очень… – нахальная лапа забралась под волосы и ласково помассировала кожу у затылка, – даже сегодня… – его губы все-таки нашли мои, – обещаю…

– Я не разрывала помолвки, – прохрипела, уворачиваясь от его рта. – Пожалуйста, прекратите… Даже в этом мире… я все еще невеста… вашего воспитанника…

Дышалось тяжело. Я будто волокла мешок с камнями, едва переставляя ноги на солнцепеке. Продиралась мыслями через пелену странных ощущений, вызванных его прикосновениями. Тонула в отчаянии, напоминая себе про «не так, не тут, не с тем»…

Я тряхнула перед его носом помолвочным браслетом. В темноте алые агониты казались черными, мрачными. Мне даже почудилось, как они угрожающе нашептывают о том, что в Эррене остался Адам. А вместе с ним – тонна взятых на себя обязательств. Тонна данных другим слов. И с нашим исчезновением их сила не развеялась пылью. Обещания не перестали быть значимыми.

– Мне плевать, мисс Эштон, чья вы там невеста, – грубо отрезал Кольт и подхватил на руки, резко оторвав от твердой земли. Лишив меня последнего ориентира в пространстве. – Ясно вам? Плевать.

Поволок внутрь, в пещеру. Отшвырнул ногой сверток со шкуры и, громко сопя, взгромоздил меня на нее. Чуть небрежно, но я не ударилась. А может, не почувствовала. Меня словно анестезией магической обкололи со всех сторон: тело едва слушалось, и только глаза ошеломленно таращились на тронувшегося умом гхарра.

– Можете обвинять меня в непорядочности, мисс Эштон, – великодушно разрешил гад, скидывая с себя пиджак. Расстегнул новенькую рубашку. Боги Эррена! – Хотите вы того или нет… Варх дери, по глазам вижу, что не хотите, – сокрушенно признал Кольт и поморщился. – Но я должен решить проблему. Вашу, Варх побери, проблему.

– Я сама разберусь… Со своими… Ах! – тяжеленная туша грохнулась на меня, вмяв в шкуру. – Да что вы творите?

– Вам в красках описать? – раздраженно уточнил гад, выпутывая меня из сарафана. Тот, к счастью, не сдавал позиции и мешал Грегу всем, чем только мог. – Тише, Софи. Расслабьтесь, не так уж я вам противен… Не врите себе. И мне тоже не врите. Я этого уже наелся досыта. Аж тошно.

Тело, приободренное примером сарафана, вновь ко мне прислушалось. Я дернула локтем, угодив Кольту не то в нос, не то в челюсть. Гад зарычал сердито, снова меня в чем-то обвиняя. Но это ничего. У меня тоже накопилось претензий… Еще с прошлого мира. Не говоря уже о нынешнем!

– Мисс Эштон! У меня магии остались сущие крохи, – ворчал упрекающе. – Стоило бы потратить ее на более важные вещи… Попозже… Софи, уймитесь, ради святого Варха!

Да, сир Кольт, у меня есть локти и колени! Так что снимать магическое напряжение и чесать свой неприлично большой резерв вы будете в каком-нибудь другом месте. Подальше от моих пяточек и прочих частей тела.

– Ладно, к гхаррам… – выдохнул Грег, и я с облегчением обмякла под этим грубым, твердым, раскаленным кирпичем.

К гхаррам – это ведь значит все? Он сдается и позволяет мне отползти на свою солому?

Как же я заблуждалась. Поняла это, лишь когда с его ладони на щеки посыпались зеленые искры и сладким теплом растеклись по обветренной коже.

– Давай по-другому, Софи… Если тебе так легче.

***

Белоснежный балдахин развевался над огромной кроватью. Такой широкой, что тут треть всех девиц из моего пансиона можно было уместить. Но я тонула в мягком матрасе совершенно одна.

Беззастенчиво скользила голыми бедрами по шелку простыней, таких же белых, как полог над головой. Втягивала носом пьянящий запах мокрых цветов, уморенных солнцем. Роз, дождя и увядающей листвы…

Разглядывала высокий потолок незнакомого дома. Красивый, надо отметить, потолок, как и все, что меня окружало. Плечи ласково облеплял мерцающий трисольский шелк. Мое платье.

Мое свадебное платье, выбранное варховым опекуном! И раз я в нем, значит, это моя… брачная ночь?

Я выгнулась, покоряясь движению чьей-то невидимой руки, приподнимавшей за поясницу…

Руки?

Адам выплыл из белого марева и улыбнулся, обнажив игривые ямочки. И вот тут меня накрыло паникой. Я вцепилась в его запястье, оторвала руку от себя и вжалась спиной обратно в простыню. Нет-нет… так никуда не годится!

– Стой! – задохнулась в ужасе. Сердце бешено заколотилось: хотелось отпрянуть, выбраться из-под жениха как можно скорее. – Адам, постой, подожди… Пожалуйста…

С трудом могла объяснить себе, какого гхарра творю. Это ведь моя брачная ночь. Моя свадьба, мой жених… и бьющая ужасом мысль, что сейчас у нас с ним все произойдет. То самое. И бьющая именно ужасом, а не нетерпением и приятной истомой.

– Что-то не так, Софи? – ласково улыбнулись серые глаза.

Все не так! Хотелось выкрикнуть, но я смолчала. А в висок стучало не пойми откуда взявшееся: «Не так, не там, не с тем». Странное, ненужное. Все же так, и там, и…

На самом деле, нет. Не так было все. От нереального запаха роз до внимательной ласки в глазах Адама, и его чуткого, заботливого голоса, и вот этой «Софи»… Он ведь так и не запомнил, что меня раздражает полное имя.

Это был сон. Просто сон. Оставляющий после себя липкий осадочек чуть не случившегося кошмара…

Разум затуманился сильнее, подернулся дымкой нереального. Лицо Адама растворилось на фоне белого балдахина, и я снова осталась одна. Выдохнула с облегчением, поднялись на локтях, недоверчиво покосилась в распахнутое окно. Оттуда на меня столь же удивленно поглядывала красная листва вековых туров и темнеющее небо над Анжаром.

Ох, нет, я была не одна… Невидимая рука подтолкнула меня в плечо, опрокидывая на мягкую подушку. Шея тут же разгорелась от терпких, жгучих поцелуев, больше злых, чем нежных. Хозяин жарких губ был раздосадован, и потому мучил чувствительную кожу, мстил ей за что-то, оставляя следы.

Эта грубая, раздраженная ласка воспринималась слишком остро. Из груди сам собой вырвался сдавленный «ох», который я в реальности себе бы никогда не простила. К счастью, теперь я прекрасно понимала, что сплю. Просто очередной странный сон. Кошмаром больше, кошмаром меньше…

– Так ведь легче, верно? Совсем не похоже на измену, – влился в ухо хрипловатый голос Кольта, и все тело подобралось. – Ваша мучимая бессонницей совесть может спать спокойно.

– Грег?! – зажмурилась, надеясь развидеть вархов балдахин, все еще болтавшийся над головой.

Нет-нет… Я в пещере, на шкуре, посреди жуткого недружелюбного мира, полного маньяков и драконов. И чудный запах роз, приправленный выцветшим парфюмом, потом и горячей кожей, мне просто мерещится.

Ладно, да, все кроме роз похоже на настоящее и в совокупности образует аромат невозможного мужчины. Которого я не вижу, но вес тем не менее на себе ощущаю. Да что за наваждение!

– Магии на полноценную иллюзию мне не хватит, но вы можете и дальше представлять Адама и эту вашу вархову брачную ночь под Звездносводом, – прикусив мое ухо, прорычал невидимый, но не значит, что не узнанный гад. – Я потерплю, мисс Эштон. Поумерю гордость… на этот раз.

– Хватит… Довольно! – стукнула невидимое плечо, за что мое ухо прикусили сильнее. Поумерит, как же.

– Потом расскажете жениху, как грязно я вас обманул. Я ведь кладезь дурных привычек, мерзавец, негодяй, распутник… – язвительно бормотал Кольт, окатывая меня парами Варх знает чего, ранее выпитого. И лишившего его остатков совести. – Любитель чужих жен и девиц из партэлей… Об этом даже в газетах пишут. Кто удивится?

– Перестаньте… Это ненастоящее… Ненастоящее! – взволнованно пролепетала, задыхаясь под трехтонным телом.

Моя кожа плавилась от его прикосновений, и приятных, и неприятных одновременно. Но все это было ложью. Злой шуткой. Издевкой. «Лечением», от которого было не столько страшно, сколько тошно. Это не должно быть так. Не должно.

– Можете потом меня ненавидеть, – разрешил гад. – Видит Варх, это будет заслуженно.

О, еще как будет! Сердце выпрыгивало из груди, пытаясь в панике покинуть тонущий корабль. Легкие сжимались в судорогах, требуя кислород. Ругая хозяйку за то, что та забывает дышать.

Вархов балдахин над головой выбивал почву из-под ног, путал, дезориентировал… Моя брачная ночь и впрямь могла выглядеть как-то так, ведь Кольт собирался подарить Адаму дом, окруженный розами и краснолистными турами.

И от этого окончательно дурнело. Настолько, что сознание стремилось к обмороку. Интересно, смутит ли Грега, если я совсем отключусь?

– Не лезьте в мою голову, – прошипела обиженно. – Это нечестно…

– Честно с вами не получается. С вами вообще никак не получается, Софи, – ругался Кольт. – Ни по-хорошему, ни по-плохому. Маленькая, скованная, правильная, пугливая мисс Эштон… Да что ж вы такая… невозможная?!

– Сами вы… невозможный, – сдавленно прошептала, вжатая невидимкой по самые уши в подушку. Непристойное платье еще было на мне, но такое тонкое, что почти не ощущалось между нашими телами.

– Вы слишком чистая для этого грязного мира, – бормотал завораживающим хрипом. – Он вас растопчет, Софи, сожрет, подомнет, выпьет, выжмет. Оставит от вас тень, воспоминание, покрытое ожогами и закутанное во мрак магической грязи. Я видел в поселении… видел… чем это заканчивается. Я не могу допустить.

Шуршали прохладные простыни и смятая ткань платья, балдахин обдувало ветром из приоткрытого окна, туры шевелили листвой… Баюкая, успокаивая.

Поцелуи раскаленным железом ложились один за другим на кожу. Та стала настолько чувствительной, что каждое прикосновение сухих твердых губ воспринималось, как разряд молнии, бьющий в самое нутро. Словно сам Варх обрушивал на мое тело небесную кару, и оно содрогалось от каждого импульса. Будто подо мной ровно в этот миг случалось землетрясение или образовывался разрыв материи.

Прикосновения невидимого тела пугали, настораживали. Слишком нереально, слишком странно. Перебор. Очередной вархов перебор, на которые оказался щедр новый мир.

– Я не хочу… так… – пожаловалась Грегу. Неужели он не понимает?

Я ведь еще в своем уме. Эти листья за окном, этот балдахин – пустая иллюзия. В них нет ничего настоящего. Ни капли.

– Разве не вы желали, чтобы это произошло «по-правильному», после свадьбы, под светилами Звездносвода? – напомнил «благодетель».

Точно. Парад Звездносвода. Я собиралась замуж. За кого-то…

Только за кого?

Сознание никаких подсказок не давало. Вата забивалась в уши, отсекая от меня звуки целого мира. Оставляя только тяжелое дыхание гхарра-невидимки и его шепот, смешанный с поцелуями…

– Адам поймет. Примет необходимую жертву. А если не примет, то будет идиотом.

Точно. Замуж я собиралась за Адама. Не за Грегори.

Все резко встало на свои места, сознание выплыло из сладкого сумрака. Это обычное внушение. Любимое развлечение вархового «инвестора», издевательство над беззащитной простачкой из Тарлина.

– Вы отвратительны! Вы говорили мне об Эшфорде и Миранде… Об Адаме… – я истерично забилась под невидимой тушей. Это не должно быть так. Не может быть так! А значит, не будет. – Пугали меня страшными чародеями, что захотят воспользоваться моей магической уязвимостью… Подчинить, обидеть, причинить боль… А вы сами такой… Сами! Как вы можете? Я же вам… Как же вы…

Всхлипнула так громко, что у самой заложило уши.

– Софи, я не…

Иллюзия разом рассеялась. Схлопнулась белым облаком и обратилась в пыль. Ко мне вернулись своды пещеры и небритая физиономия раздраженного мужчины. Тяжело сопевшего и с испариной на лбу. Гада.

Грегори замер. Всем своим возмущенным видом он договаривал: «Не такой». Как же!

Меня уже было не остановить. Жгучие волны разочарования били в грудь. Я ревела так самозабвенно и со вкусом, как давно со мной не случалось. Последний раз в детстве, наверное, когда тот гхарров разрыв случился и унес наш уютный домик во тьму. Вместе с родителями и моей понятной, спокойной, предопределенной жизнью.

– Идите в город и найдите себе партэль, если так чешется! – рявкнула на Грегори. Ранившего меня, пожелавшего обидеть.

Я ведь доверилась. Я ведь послушалась. Я ведь…

– Софи… – сдавленно прохрипел Кольт. Поднялся на руках, навис, пошатнулся. Оглядел меня внимательно, с солидной долей растерянности.

Что его так удивило? Мои слезы? Представьте себе, сир Кольт, умею и иногда даже практикую.

Я выбралась из-под Грега, отползла дальше по шкуре, стряхивая с себя легкий флер волнения и остатки томительного предвкушения, совершенно неуместные в этой ситуации. Тело горело, требовало. Но это все из-за драного внушения… Конечно же, из-за него.

– Я не хочу… не хочу так… Ясно вам?! – яростно шмыгнула носом, размазывая горячую влагу по щекам и поправляя лямки сарафана.

Странно, что Грег столько времени с ним возился, да так и не снял. Давно бы уже мог сорвать тонкую тряпку и взять то, за чем приходил. Гад.

– Я не девица Темоны, которой можно попользоваться, если стало скучно. А потом выбросить, как ненужную вещь. Понятно вам? Я…

Он не смотрел на меня больше. Вскочил резко, отвернулся, отпихнул что-то с пола, некстати попавшееся под ногу.

А я, едва шевеля губами, беззвучно бормотала, что я не Регина. И не Полин. Да, может, я старомодная. Может, просто глупая, как квахарка. Но мне, Варх прибери, важно, как именно у меня будет впервые. Где и с кем. Больше я ничем особым не владею, но этим… этим вольна распоряжаться по своему усмотрению. Уж точно без иллюзий и внушения.

– И мне плевать на «мое благо», вархову безопасность и иные причины, которые вы там себе придумали, – договорила уже вслух, разглядывая сквозь пелену слез его расплывчатую напряженную спину.

– А мне не плевать, мисс Эштон, – прохрипел тускло, почти не слышно. – Но я не могу. И расплачиваться за это мы будем оба.

Очередной сверток с пугающим треском отлетел к стене, освобождая путь раздраженному магу. Кольт вышел в темноту и стремительными шагами направился к реке. Послышался громкий плеск, словно Грегори с обрыва сиганул в ледяную воду, в надежде на скорую встречу с гигантской каракатицей.

Я ползком перебралась на свою солому, домяв сарафан в тех местах, где Грег не успел. Истерично всхлипнула и с присвистом набрала в грудь побольше воздуха. Надо хоть иногда дышать.

Руки, на которые я опиралась, дрожали. Слезы душили, хоть по щекам уже не текли. В пещере было тепло, но меня колотило. Под Кольтом было жарко, а теперь трясло с удвоенной силой. Так, что зуб на зуб на попадал.

Какого Варха произошло? Зачем он… так?

Вдох. Выдох. Надо дышать. Я растерянно сидела на соломе, обводя заплаканными глазами пещеру. Изгрызла все губы, гладила себя по плечам, успокаивала. Надо как-то прекратить трястись и выйти к обрыву – убедиться, что Кольт не разбился о камни и его не доедает сейчас креветка, каракатица, дракон или кто еще.

Нет, к гхаррам! Этого гада никакая зараза не берет. Утонуть в реке было бы смешно для самого Грегори Кольта. Чересчур нелепо для сильнейшего мага Эррена.

Поплотнее замоталась в шаль и подсунула ноги к огню. Тот тлел еле-еле, собираясь потухнуть и оставить меня в темноте. В ужасе этой ночи. В перспективе снова оказаться наедине с мужчиной, внушившим мне Варх знает что…

Но я не настолько ополоумела, чтобы сбежать в лес, в темень, и напороться там на кого-то менее травоядного, чем в прошлый раз. Да и не хотелось никуда убегать.

Внутренности грызло отчаянием. Мне ведь понравилось доверять Кольту. Очень глубоко в душе и, уж само собой, я бы никогда ему в этом не призналась. Но было так необходимо верить, что кто-то обо мне позаботится и решит все проблемы. И я пыталась. Видит Варх, пыталась! А теперь…

В груди хлюпало разочарование. Как и во всех прочих мирах, в этом позабочусь о себе только я сама. Так было раньше и, вероятно, так будет всегда. И в будущем тоже, когда (если) мы с Кольтом вернемся в родной Тарлин и я выйду замуж на Адама… Даже тогда мои проблемы останутся только моими.

Хотя мне еще предстояло переварить ту нахлынувшую панику при виде лица жениха под белым балдахином. Значила ли она, что я подсознательно боюсь брачной ночи? Лисс уверяла, что почти все боятся. И это нормально.

Но тот липкий страх, что вот-вот у нас все произойдет… с ним, с Адамом… был неприятным. Почти таким же неприятным, как разочарование от того, что Грегори опустился до внушения, наплевав на свободу воли.

Хорошо хоть, он дал мне понять, что все вокруг иллюзия. Показал, насколько зыбка выдуманная реальность. Иначе я и дальше считала бы все происходящее сном…

Плеск давно затих. Видать, Кольт ушел прогуляться. Может, даже до партэля, куда я его так любезно отправила снимать накопившееся напряжение. Магическое, не магическое – какая, к гхаррам, разница?

Я медленно завалилась на «кровать» и с апатией, расползавшейся по телу, уставилась на бледнеющие огоньки. Еще минута, и все закончится. Они потухнут. Солома колола щеки: я забыла подстелить старое платье. Но сейчас было все равно, я почти ничего не чувствовала.

Провалилась в какой-то бред, в котором неслась по лесу. Я крепко держала за руку Кольта и тянула его за собой, пытаясь увести от опасности. Странно, что убегала не от него. И странно, что тащила его я, а не наоборот.

У входа в пещеру раздалось шарканье, и я резко вынырнула из дремы. Напряглась, поджалась каждой мышцей, готовая немедля вскочить и побежать в темноту.

Шаги приблизились к уху. В нос забрался запах наклонившегося ко мне Кольта, и я зажмурилась. Сплю я, разве не видно?

Между мной и соломой аккуратно вклинились две варховы лапы и рывком оторвали тело от кровати. Я охнула обреченно и каждым нервом оцепенела в его руках. Меня опустили обратно на мягкую шкуру, сверху зашуршала ткань… Боги Эррена! Что, опять?!

– Больше этого не повторится. Обещаю. Не бойся, – глухо произнес Грег. Я слышала, как он переводит дыхание после сумасшедшего купания и, может, еще и пробежки. Плечи накрыло чем-то теплым, согретым его разгоряченной кожей. То ли пиджаком, то ли рубашкой. – Даю слово Кольта.

Я зажмурилась сильнее, стараясь не разреветься. Закусила губу. Достаточно сырости для одного вечера.

Шмыгнула носом, оповещая, что он услышан. И его слово принято. Но глаз не открыла – боялась столкнуться с невыносимой колдовской зеленью.

Наступит утро, в мир вернется свет красной звезды, и Грег объяснит мне свое помешательство. Наверное. А пока я все равно не готова с ним разговаривать

Кольт выдохнул, отошел в сторону, тяжело упал на мою солому, хрипло выругался и затих.