Глава 4

Скрипучие качели остановились, Грег поднялся и аккуратно поставил меня на ноги. Махнул рукой вперед, предлагая продолжить прогулку. Мы миновали беседку, завершили круг и вернулись к дорожке, ведущей к дому.

Я старалась не отставать от задумчивого мужчины, но то и дело отвлекалась. Отходила в сторону, чтобы рассмотреть необычно загнутый ствол плакучей гавы или странно серебрящийся куст экзотической фейсалии.

Тот, кто вырастил этот сад, вложил сюда очень много любви. Очень. Красоту вокруг было даже трудно выносить. Дыхание пропадало, грудь распирало от чувств.

– В реальности тут еще прекраснее. Мать обожала эту землю и этот дом, – выдохнул Грег из-за моей спины, пока я пыталась разделить два переплетенных куста. Между их корней вилась узкая дорожка, и было интересно посмотреть, куда она ведет. – И отца. Это место создавалось для любви.

– Это чувствуется, да, – призналась, потирая ноющую грудь. Меня переполняли эмоции. Зачем-то хотелось плакать.

– Родители друг в друге души не чаяли. В детстве я часто заставал мать за вышиванием в той беседке. Отец сидел рядом и читал какой-нибудь научный труд. Или катал ее на тех качелях. Или они усаживались в лодку и выбирались в центр пруда…

Он подталкивал меня вперед, к дому, а я не могла отвести взгляда от задумчивого мужественного профиля. От шевелящихся, грубо очерченных губ. Мне нравилось им любоваться. И нравилось его узнавать.

Теперь я недоумевала, почему раньше не расспрашивала Грегори о вкусах и увлечениях, о родителях, о странствиях по другим мирам. Его жизнь была раз в тысячу интереснее моей, по которой и книжки бы не вышло. Разве что тонкая брошюрка «120 правил, как честной простачке приспособиться к жизни в Тарлине и не помереть с тоски».

А вот жизни Грегори Кольта хватило бы на целый цикл! Столько миров, столько знаний, столько силы и огромной ответственности за нее… И все это схоронилось за циничным язвительным фасадом. Что же такого с ним сотворила Дафна, что он превратился в сухаря, сходящего с ума от легкодоступных пяточек?

– Тут часто идет дождь? – поморщилась, когда капли, срывающиеся с неба, стали крупнее.

Теперь они били по лбу вполне ощутимо, и я шустрее переступала ногами, торопясь попасть в иллюзорный дом. Уверена, под его крышей по-настоящему сухо.

– Дождь в Анжарской провинции идет тогда, когда он нужен. Иначе были бы вопросы к сельхозмагу, – строго объяснил Кольт. – А здесь он идет, потому что я так запомнил. Восстановил в памяти последний день, когда сюда приезжал.

На лицо Грега наползла тучка – одна из тех, что в этот момент затягивали небо.

– Давно, да?

– Очень, – выдохнул тяжело, словно у него карманы были булыжниками набиты. – Тогда я еще был другим. Верил в брак и в то, что смогу быть счастливым семьянином.

– Жаль, мы не были знакомы с вами тогда. В прошлом, – протянула с сожалением, косясь на непривычно отрешенного мага.

– Нет, Софи. Не жаль. У каждого свой путь, – он потрепал себя по голове, стряхивая капли. – Ты есть у меня в настоящем.

– Это какое-то неправильное настоящее.

– Я позабочусь о том, чтобы вернулось правильное, не сомневайся, – он крепче ухватил меня за руку и потянул к парадному входу. Мы серьезно идем к нему домой, находясь во сне? – Вы мне доверяете, невозможная мисс?

Зеленые глаза вцепились в меня мертвой хваткой, и я даже разнервничаться собралась. А потом так же резко успокоилась и кивнула.

– Я доверяю вам, Грегори.

– Тогда позаботьтесь о том, чтобы и в этой реальности остаться мне верной и…

– Грег!

Мы ведь это уже проходили! До чего невыносимый человек!

– Мне было плевать, чья ты невеста там, – он приблизился и горячо захрипел мне в лицо. – И мне плевать, чья ты жена тут, Софи. Ты моя женщина в любой из реальностей и в любом из миров. Я достаточно прозрачно объяснил?

– Я и не собиралась послушно исполнять супружеский долг, если вы об этом! – огрызнулась морковка, которая тоже совсем не боялась анжарского змея. Хотя глазами он сверкал страшно. Угрожающе.

Чтобы утихомирить разгорячившегося мага и не устроить «кратер на пол-Анжара» посреди иллюзорного сада, я демонстративно вытащила руку из пиджака и потрясла браслетом. Нашла красный круглый камешек и положила на него палец, собираясь вдавить до упора. Хватит с меня варховой помолвки.

– Не снимай, – севшим голосом остановил Грег и забрал мою руку себе. – Носи пока.

Мы снова встали под дождем, игнорируя гигантские капли, шлепающиеся на нос.

– Я вас решительно не понимаю, сир Кольт, – выдохнула изумленно. – То требуете, чтобы сняла, то запрещаете…

Дождь, совершенно как настоящий, струйками катился по щекам, мочил волосы и заливался за ворот пиджака. Ноги хлюпали в туфельках, сорочка липла к коленям. Очень странная иллюзия, в которой мы можем все, кроме как просушиться.

– Называй это чутьем. Нестыковка реальностей еще может сыграть в нашу пользу. И да помогут нам боги Эррена… – пробурчал Кольт, аккуратно прокатывая серебряную цепочку выше по руке и жарко целуя в раскрасневшееся запястье. – Прячь под рукавом. Никто не должен увидеть разницы между тобой и местной Софи. Она сняла браслет после церемонии.

– Разве это теперь важно? – шмыгнула носом, только сейчас осознав, что влипли мы в неправильную реальность надолго. И мне опять помешали снять гхаррову цепь, намертво въевшуюся в кожу.

– О… это единственное, что важно, – Грег навис надо мной, придав лицу максимально серьезное выражение, чтобы я и не думала сомневаться. – Изменивший реальность маг помнит, как было. Это его дар и его проклятье, таков магический закон. Сейчас он тоже пытается привыкнуть, понять, подстроиться… Его нельзя спугнуть, цена слишком высока. Пусть будет уверен, что все прошло без осечек.

– Мне что, молодой женой Адама притворяться? – сглотнула накопившийся в горле ужас. Горький и обидный. – Счастливой миссис Кольт?!

– И именно поэтому я озвучил свою просьбу во второй раз…

– Требование, – поправила невыносимого Кольта.

– Просьбу. Очень, очень настойчивую, – не согласился Грег, словно это не его глаза полыхали минутой раньше, собираясь меня испепелить.

Семейная крепость Кольтов была такой высокой и широкой, что толком не удавалось рассмотреть ее целиком. Могучие стены тут и там были обставлены строительными лесами, укрепленными магическими тросами. Дом словно заснул на стадии реконструкции.

Мы вошли внутрь, оставив шум дождя за спиной. В глаза сразу бросился мягкий мебельный гарнитур, закрытый белой тканью. Картины были сняты со стен и составлены вниз, богато отделанный зеленый камин отгорожен ширмой. Пол слегка поскрипывал под нашими ногами.

– Почему вы тут не живете? – пробормотала, завороженно разглядывая витую деревянную лестницу, уходящую вверх.

– Это место создано для семейного счастья, – проворчал Грег. – Одиноким циникам, разуверившимся в браке, тут нечего делать.

– Но когда вы были женаты…

– Софи.

– Мм? – невинно похлопала ресницами, забираясь на старую ступеньку. Она возмущенно скрипнула подо мной.

– Не хочу об этом. Был и был.

Мы поднялись на второй этаж. Теплый, пустой… Такой, каким его запомнил Грег, когда приезжал в последний раз.

– Вы хотели тут жить. С мисс Мэтьюз, – догадалась, разглядывая резную скамью, накрытую защитной тканью. – Здесь шел ремонт. Вы за этим приезжали, да?

– Проконтролировать работы, – проворчал Грегори, приобнимая меня за плечи. – Да, мисс Эштон, я намеревался привезти сюда молодую супругу. Сразу после свадьбы отправился обустраивать дом. Имение Кольтов после смерти отца пришло в запустение, и надо было привести его в порядок. Я горел этой идеей… Следил за каждым шагом рабочих, контролировал реставраторов.

– Это так…

– Глупо? – усмехнулся он. – Согласен. Грегори Кольт, бродящий влюбленным идиотом по родительскому саду – то еще зрелище. У меня было столько планов… И на те качели, и на ту лодочку. Тогда я знал, как правильно. Помнил, как оно может быть. А уж какую я спроектировал спальню… С кроватью на всю комнату, под белым балдахином… Ее по моему требованию сделали первой.

Я смущенно закашлялась в кулак, вспомнив вархову иллюзию. Похоже, именно эту невероятную спальню Грег и собирался мне продемонстрировать, увлекая дальше по пыльному коридору. Я уперлась пятками в пол, притормаживая. Он делал ее для Дафны и…

– Я делал ее для себя, – перебил строго. – И ей никто ни разу так и не воспользовался. Вам не кажется это слишком несправедливым, мисс Эштон, по отношению к столь чудесному произведению искусства?

– Грегори! – пришлось снова доставать его горячие лапы из-под сорочки. – Что случилось с вашим браком?

– Разве не ясно? – серая тень пробежалась по хмурому лицу, но Грег ее быстро стер и равнодушно пожал плечами. – У Дафны случилась любовь. Настоящая. С моим другом. В мое отсутствие… Почти сразу после церемонии. Я уже сказал, мой брак был недолгим, и это… к лучшему.

– То есть вы были здесь… По саду бродили… Дом перестраивали… – бормотала в ужасе, оглядывая недокрашенные стены.

– Я очень увлекся этой затеей и оставил Дафф одну на целых три недели, – скривил губы в саркастичной улыбке. – Она заскучала. Флай, мой товарищ, взялся ее развлекать. Он подошел к этому вопросу ответственно. И больше Дафф не скучала. Мне довелось это наблюдать однажды – ей было очень весело.

– Это кошмарно, Грегори, – голос застрял в сжавшемся горле.

– Позже она пыталась извиниться. Много плакала и сожалела. Та любовь перестала казаться ей настоящей довольно быстро, – сдержанно добавил Грег. – Дафф уверяла, что если я забуду про гордость и смогу простить, мы все вернем, как было. Но я не смог, Софи. Все очень прозаично.

Я сглотнула комок и попыталась осмыслить свои ощущения. Хотелось сказать, что мне жаль, но поняла, как глупо это прозвучит.

– Дафна легко увлекалась… Всем подряд – чтением, рисованием, танцами, людьми. Однажды увлеклась мной, и я решил отчего-то, что это навсегда. И позволил себе стать уязвимым, – спокойно, без горечи рассказывал Грег. – Она обожала внимание, городскую суету, столичные сплетни, удовольствия, запахи, моды… Как мотыльки, мужчины летели на ее огонь, на молодой задор, очарование непосредственности и любовь к жизни. И я тоже был глупым мотыльком.

– В любви нет ничего глупого, – прошептала, не глядя на мужчину.

Я это совсем недавно поняла. Из-за того, как распирало жаром грудь, когда в голову проникали мысли о Греге. А они почти всегда туда проникали, как я ни сопротивлялась. Сначала я казалась себе дурехой, а потом смирилась, что разум тут вообще не причем.

– Мне стоило быть внимательнее. Сам виноват. Надо было сразу понять, что ей не нравится идея с переездом. Что Анжар ей кажется скучным, как сама смерть, – хрипел Кольт, подталкивая меня к двери в спальню. – Не будь я так глупо влюблен, непременно увидел бы, что такая яркая, зажигающая все вокруг пташка не усидит в деревне. Затоскует. Жизнь в провинции, где разговоры только о гхаррах да плотоядной саранче, подходит не всем.

Я вздохнула с сожалением, косясь в мокрые окна, за которыми гудели вековые туры. То, что для кого-то было наказанием, клеткой, для меня было недостижимой мечтой. Спокойная жизнь на природе, вдали от звенящих магией промышленных городов…

– А мисс Мэтьюз после всего…

– Это давняя история, Софи. И я бы больше никогда не хотел к ней возвращаться, – перебил Грег, развернул меня к себе и требовательно сдвинул брови к переносице.

Я понимающе кивнула: мне более чем достаточно его откровений.

– Показывайте вашу ужасно огромную кровать, – смущенно улыбнулась Кольту, но он качнул головой.

– Сама посмотри, – ухмыльнулся гад, отпуская мои плечи и делая шаг назад.

Я проморгалась недоуменно. Он правда начал растворяться, смешиваясь с тенью?

– Эй… Вы куда?! – возмутилась, когда от него остались только зеленые глаза и рот.

Негодяй!

– Поброди тут пока. Мне нужно пообщаться с Терезой и поискать пропавшие бумаги, – произнесли тлеющие в воздухе губы. – Постараюсь недолго. Но если захочешь проснуться – просто покричи.

Я задохнулась воздухом, беззвучно открывая и закрывая рот. Сказать хотелось многое, но говорить мне было уже не с кем. Даже два зеленых глаза пропали из видимости!

Невозможный мужчина! Вот кто так делает? Кто бросает девушку одну у порога спальни? Взволнованную, продрогшую под дождем…

Я все-таки вошла внутрь. Размах, с которым Грег организовал брачное ложе, поистине впечатлял. Тут особо и места не было, чтобы ходить.

Зато было очень, очень много места, чтобы лежать и… все прочее. Отчаянно меня смущавшее даже в отсутствие зеленых глаз и жарких лап, настойчиво лезущих под подол.

Сейчас, когда Грег исчез, я смогла получше оценить свои ощущения от передвижения по иллюзии. Все казалось очень реальным – запахи, прикосновения к предметам, шум капель, бьющих в крышу и стекло.

Но сам воздух ощущался вязким, плотным. Словно бредешь в невидимом густом сиропе. Без хозяина магического сна переставлять ноги было труднее, будто иллюзия ко мне еще присматривалась и решала, слушаться или нет.

Я медленно обошла широченную кровать, одернула белый балдахин, зевнула предвкушающе… Эти подушки так манили, что не было никаких сил сопротивляться притяжению. Совесть даже не кольнула, что я занимаю постель, созданную для другой. В конце концов, Грег сказал, что делал тут все для себя.

Я стянула с плеч его пиджак, оперлась руками о покрывало и неспешно поползла по бесконечной кровати. Упала лицом в мягкий матрас, растянувшись по диагонали. Блаженство… Это вам не солома и не шкура, брошенная на камень! Промурлыкала что-то довольной каффой и отключилась.

***

– Софи… Софи! – бормотали в ухо, бессовестно вытаскивая из сладкой дремы.

– Я сплю, – осоловело сообщила мерзавцу, тормошившему мое плечо.

– Нельзя спать во сне, – с укором выдохнули мне в шею.

– Почему? – сладко зевнула и потянулась.

Вроде бы даже отдохнувшей себя чувствовала. Но, может, это тоже было иллюзией.

– Такие правила…

– Глупые правила. Ничем не хуже обычного сна, – рот все зевал и зевал, не желая останавливаться.

– Правда? – удивленно прохрипел Грегори, сгребая меня в охапку и притягивая к себе. – Тогда я тоже хочу попробовать.

***

Очнулась я с рассветом. К прискорбию, совсем не в той спальне, в которой хотелось бы, и не с тем мужчиной… Вообще ни с каким – с обнятой подушкой в серый горошек.

Дверь моя была до сих пор надежно забаррикадирована комодом. Так что ни у кого не было причин думать, что мисс Велисофья Эштон провела эту ночь не одна. И все-таки… плечо до сих пор ощущало его теплое дыхание.

После жутких новостей я только в объятиях Грега могла спать нормально. Его запах и жар кожи даже в иллюзии успокаивали, обещая, что он со всем разберется. И сумбур происходящего на миг застывал прозрачной смолой.

Но утро все-таки пришло, и там, внизу, за завтраком меня ждал Адам. Мой нынешний муж в суровой реальности.

Я переоделась в чужое домашнее платье, собрала волосы в аккуратную косу и надежно спрятала браслет под рукав. На миг почувствовала себя той, другой Софи. Любящей серый горошек, голубую клетку и книги о далеких мирах.

Стараясь сильно не скрипеть, отодвинула комод. За ночь никто не попытался ко мне вломиться, но вазу я далеко убирать не стала. Хотелось, конечно, оказаться в том мире, где мне не придется прятаться от озабоченных маньяков… Но, вероятно, такова моя судьба. И сильно рассчитывать не стоит.

Внизу гремели столовыми приборами, раздавался непривычный гул голосов. Чувство, будто в доме разом открыли все окна и утренний щебет птиц ворвался к нам из сада.

– Этот «Вестник» меня с ума сведет. Какую еще чепуху она выдумает? – высоко и звонко смеялась женщина. – Лучше бы Регине не забывать свое место, пока Ее Величество…

– Дафна? – гаркнул Грег, возникший из воздуха за моей спиной. – Какого гхарра?

Я схватилась за перила и поспешила по лестнице вниз. Два пустых стула ждали только нас. Мой – между Адамом и Терезой. Грега – между Дарреном и… женщиной с остроносым лицом, обрамленным двумя светлыми завитками. Остальные волосы мисс Мэтьюз были убраны в строгий пучок.

– Какого гхарра что? – спокойно уточнила она, ковыряя тонкой вилочкой паштет из печени крикетки. – Какого гхарра ты вчера меня не разбудил? Вот и мне интересно. До сих пор шея от подлокотника ноет.

– Подлокотника? – Грег не спешил занять свое место, прожигая симметричные дырки в неожиданной гостье.

– Я задремала в библиотеке, – тихо прошипела Дафна, словно никто кроме Кольта ее не слышал. И обиженно добавила: – Кошмарно неудобно. Обычно ты относишь меня в постель.

Я аккуратно ощупала лиф платья. Нет, целый, не порванный… А чувство такое, будто меня насквозь проткнули. Той самой булавкой из сна и прямо в сердце.

Все замерло, затихло. Словно какая-то важная струна внутри оборвалась, и оркестр резко перестал играть. Он ведь сказал вчера, что это давняя история. И мы никогда не будем к ней возвращаться…

– Прости. Заработался, – невозмутимо бросил Грегори, падая на стул с такой скоростью, что тот рисковал обратиться в щепки. – Полночи искал бумаги на дом в Анжаре.

– Они в моем офисе, как и всегда, вместе с документами на остальное ваше с Дафф имущество. Привезти? Я поеду в центр к полудню, – удивленно нахмурился Даррен. – Грег, ты странно выглядишь…

– Саяра, крепкий, черный, – хрипло бросил Кольт и резко встал, не глядя ни на меня, ни на Дафну. – Подай в кабинет.

– Милый, но у тебя выходной! И наши планы… – поджала губки белокурая леди.

– Много работы… «милая», – выдавил из себя Грег и, коротко клюнув протянутую руку, вышел вон из столовой.