Глава 11

Велисофья Эштон

***

Защитный экран перед нами совсем истончился. Теперь он напоминал огромное черное пятно с серебристой каемкой, за которым таилась неизвестность. И неизбежность.

Комок подступил к горлу, распирая его во все стороны. Но разве Грег мог переписать имение на Терезу? Зачем бы ему делать это в чужой реальности?

– Мир становится призрачным, – завороженно пробормотал Даррен, подпихивая меня к экрану. – Порядок действий неважен. Грег еще ничего не подписал, но ткань бытия знает, что подпишет. Она не оставит ему выбора.

«Не подпишет!» – возмутились я и моя любовь к незнакомому старому саду. Почему-то казалось, что, передав имение Терезе, Грегори откажется не только от прошлого. Но и от будущего. От меня и моих к нему чувств.

– А потом? – дыхание перехватывало от ужаса происходящего.

Мне совсем не хотелось перемещаться туда, за экран, но «семейный юрист» толкал очень настойчиво. И он явно был сильнее меня.

– Потом даже те, кто помнил, забудут, – пожал тот плечами. – Грег получит семью, о которой мечтал когда-то, Адам вернет потерянное состояние… А я обрету силу. О двух глупых девицах в скором времени никто и не вспомнит.

– Он ничего не подпишет! – уверенно заявила и Даррену, и этой его ткани бытия, которая явно заблуждалась.

– Софи, Софи… Твоя магическая безграмотность впечатляет. Это даже мило, – добродушно рассмеялся вархов маньяк, почесывая седеющий висок. – Ритуал проведен, и я в любом случае получу желаемое. Реальность не может утвердиться, пока не исполнилась воля Взывавшего. Пограничное состояние тяготит само мироздание, так что…

Дождавшись, когда серебристый край сольется с темным маревом, Даррен втолкнул меня вперед и прошел следом.

Существо вдалеке завозилось, заскребло когтями по полу, потянуло к нам свои бесконечные хоботки… Боги Эррена!

– Видишь, как все просто? Не трясись, Велисофья. Зверя держат кристаллы, – мужчина кивнул на желтые камешки, хаотично раскиданные по полу.

То есть это поначалу казалось, что хаотично. Но если присмотреться, они соединялись тонкими золотистыми разрядами и образовывали цепочку.

Существо годами томилось в темнице, сооруженной Ангусом Кольтом. А Грег, избегавший поездок в родительский дом, о нем и не подозревал.

– В этом мире сила – единственное, что имеет значение. Тебе ли не знать, простачка, как Эррен жесток и некомфортен для всех, кто слаб.

Не знаю, зачем он мне все это объяснял. Зачем жаждал добиться понимания от простачки. Чтобы не чувствовать себя слишком виноватым, когда запихнет меня в вархов извлекатель и поставит между собой и темной тварью? Чтобы услышать подтверждение тому, что все он делает правильно, добиваясь сомнительной «справедливости»?

Я плотно сжала губы и глубоко вдохнула. От меня он понимания не дождется. Да, я в курсе, как некомфортен мир, созданный сильными магами для самих себя. Но я давно приспособилась к неудобствам.

Примирилась с ссадинами и ушибами, что неминуемо случаются, если упасть в обморок на Тарлинской площади. Привыкла к тошноте в вояжерах. И к мысли о том, что никогда не смогу подняться к Звездносводу на воздушном судне. И что за будущее не в партеле мне еще предстоит побороться.

Я бы никогда не посмела отобрать чью-то магию – неважно, Вархом дарованную или самой Тьмой.

Но Даррен моих мыслей не слышал. Он подошел к извлекателю и покрутил магические зеркала, направляя их на сгусток тьмы, жавшийся к стене. Существо, предвкушая пытку, заскулило тем жутковатым звуком, с которым ветер гуляет по пустым коридорам имения Кольтов.

Горечь заполнила рот: мне вдруг стало жаль плененное создание. В конце концов, оно никому не причинило вреда. Просто выскочило из разрыва и принялось бегать по анжарским полям и садам, пока его не поймал отец Грега. И то, что случилось с сиррой Клодетт, – обидная случайность, последствие опасного эксперимента.

Может, исчадия мрака вовсе не желают наносить людям вред? Может, оно само по себе вот так выходит, когда противоположные энергии соприкасаются?

То крошечное создание, что тянуло ко мне хоботок на развалинах имения Райсов, выглядело так… Ну, словно оно поздороваться хочет. Пообщаться.

Я взглянула по-новому на темную тварь, гигантским черным сгустком распластанную по полу за цепочкой кристаллов. Она такая же жертва, как и я! Как и брошенная на алтарь Даниэлла, про которую мне успел рассказать маньяк, пока мы сидели в подземелье.

– Встань тут, – меня потянули за локоть, вырывая из размышлений. – И не вздумай дергаться, когда все случится.

Смрадное, болезное дыхание Даррена падало на мое плечо. Он стоял сзади, используя меня как щит между собой и извлекателем. Часть зеркал была направлена мне в грудь, часть – на черноту у стены.

Я поймала искривленное отражение своего перепуганного лица. Два огромных синих круга на белом пятне. Мои расширившиеся от ужаса глаза.

– Вы не заслуживаете силы, – прохрипела, чувствуя, как от страха уплывает сознание и начинает привычно подташнивать. – Вы используете слабых. Это гадко.

– О нет, мисс Велисофья. Эта тварь не так слаба, какой выглядит, – с опаской протянул Даррен, и что-то щелкнуло в голове. Что-то настолько глупое и убийственное, что лучше бы не щелкало.

Но ведь правда… Из-за отсутствия элементарной защиты рядом с разрывами мне дурнело, но ничего страшнее магического обморока ни разу не приключалось. Во мне ведь нет искры. Может, это тот самый случай, когда сила в слабости?

Словом, очень глупые мысли рождало мое перепуганное сознание. О том, что извлечение магии из плененного существа – не только жестоко, но и разрушительно для мироздания. И о том, что для слабо, но все-таки одаренного Даррена тварь куда опаснее, чем для пустой Софи Эштон…

– Только дернись – и я сверну твою шею, простачка, – гнусаво прошипел маньяк, опуская пахучие пальцы на мои плечи. Фиксируя ровно перед зеркальцем, прижимаясь сзади к лопаткам. – Кто сказал, что мертвый переходник хуже живого? Он, как минимум, послушнее. Я слишком долго этого ждал. Я пойду до конца.

Я не сомневалась, что пойдет. И потому не тратила силы, моля о милости и благоразумии. Не было в Даррене больше ничего человеческого. Только саднящая пустота, обидная слабость, что толкала его на омерзительные поступки.

Стараясь не вдыхать гадкий лекарственный аромат, идущий от его пальцев, я дотянулась ногой до кристалла. И, едва «извлекатель» зашуршал зеркалами и закрутился в пространстве, отпихнула носком желтый камень.

Плохая затея, Варх свидетель… Но мне очень, очень надоело быть чьей-то жертвой. И по глазам твари, затаившейся в темноте, видела, что ей тоже.

– Идиотка! – рявкнул Даррен, и его пальцы больно впились в кожу. Но тут же обмякли, едва из мрака на нас поплыла черная субстанция.

Чем-то она напоминала гигантскую каракатицу, измазавшуюся в собственных чернилах. Если приглядеться, у нее и ярко-фиолетовые глаза имелись, и лапы-щупальца, и даже когти на их концах… Только какие-то призрачные, сотканные из черного тумана.

Но что острые – в этом я не сомневалась.

Потому, едва хватка ослабла, на подгибающихся от ужаса ногах бросилась прочь от Даррена. Упала на колени и, не жалея выходного платья, поползла в угол. Которого в круглой комнате ни одного не обнаружилось!

Доползла до стены, вжалась в нее лопатками, тяжело, надрывно дыша. Так, что завязки на лифе трещали, грозя очередное платье превратить в лоскуты. И даже без участия Грегори Кольта. Паника застилала сознание, мешая трезво мыслить.

В темноте, изредка озаряемой вспышками зеркал, едва получалось разобрать происходящее. Существо, спущенное с магической цепи, металось по комнате, наматывая круги. Даррен вскрикивал хрипло. И тоже куда-то бежал. Извлекатель крутился, как умалишенный, разрезая световыми пучками пространство. Полный бедлам!

Истончившийся защитный экран Ангуса Кольта, что впустил нас внутрь, опять сиял серебром. Крепкий, надежный, неприступный… Он запер нас внутри.

Реальность больше не признавала маньяка хозяином. Мы оказались в ловушке. А я говорила, говорила Даррену, что Грег ничего не подпишет! И что бытие (при всем уважении) капитально ошиблось на его счет!

Не знаю, сдержит ли экран дитя изнанки, вовсю разминавшее затекшие щупальца… Но мы с Дарреном, похоже, застряли тут навсегда. Хуже компании и не придумать.

Магический обморок был бы сейчас кстати: в нем не так страшно. Но, как назло, я никак не могла в него упасть. Просто жмурилась и жалась к стенке, ужасаясь тому, что натворила.

Я ведь выпустила исчадие мрака на свободу! Кто знает, сколько магов из-за него пострадает, если существо выберется из дома? Совсем я спятила, Варх свидетель. Давно, еще в том мире под красной звездой.

Взбесившийся извлекатель особенно раздражал. Круговерть света и тьмы никак не желала прекращаться. Услышав, как кто-то из двоих (или тварь, или Даррен) взвыл на другом конце комнаты, я подползла к зеркалам и в сердцах стукнула по ним кулаком. Хватит с меня.

Извлекатель, крутанувшись в последний раз, застыл. И взрезал золотым лучом пространство, угодив прямо в черную тень. Варх!

Как-то почти сразу за этим – существо даже взвыть обиженно не успело – из тени вырвался энергетический сгусток. Я даже не усомнилась, что он энергетический. Сама темная магия во плоти. Концентрат, который Ангус Кольт мечтал поместить в бутылку и хорошенько изучить.

Но бутылок у нас не было. Только я и маньяк, так жаждавший урвать немножко чужеродной энергии изнанки.

Сумрачный зверь пошатнулся, но устоял. Скрежетнул когтями по стенке. И все-таки взвыл обиженно.

Но никуда не исчез, значит, в нем таких сгустков много было… Точно много. Потому что из черной тени выплыл еще один, и еще, и еще… Кошмар какой!

Комната заполнялась комковатыми островками концентрированного мрака. Бедная тварь постанывала, но никак не могла это прекратить.

Я привстала, цепляясь за гадкое устройство, и, вложив всю оставшуюся силу в удар, выбила центральное зеркальце из извлекателя. Да простит меня Ангус Кольт, но это очень плохое изобретение. И его давно стоило разобрать!

Глаза Даррена вспыхнули идеей, которая точно должна была мне не понравиться. Видела по его жесткому взгляду, нацелившемуся на мое тело.

Маньяк явно желал поставить меня между собой и парочкой крепких сгустков. Но мне, право слово, и ученических пульсаров на всю жизнь хватило, чтобы добровольно лезть под магию.

– Иди сюда, простачка! – рявкнул на меня вархов юрист. Но вместо этого я бросилась к твари, тихонько стонавшей у стены.

Пусть лучше она меня сожрет или в обморок отправит, чем я хоть капельку магии для этого маньяка «переработаю». Я не фабрика и не завод!

– Софи, осторожнее! – крикнули из коридора, и в проеме показался Грег.

Имира Сиятельная! Откуда он здесь? До Тарлина Варх знает сколько времени езды! Он реален, или это снова обидная иллюзия?

Пространство заходило ходуном. Экран за Кольтом то исчезал, то появлялся, словно две реальности спорили друг с другом, кто в доме хозяин. В смысле, в этом доме, в анжарском.

Сгустки мрака опасно проплывали по комнате, отбиваясь от стен и разыскивая теплое пристанище. Один нацелился на меня, подлетел близко, липко коснувшись кожи… Но вдруг сменил траекторию и ринулся в сторону. Угодил прямо в Даррена. Тьма!

Я отвернулась от страшного зрелища, но не зажмурилась, а утонула в зеленом взгляде перед собой. Глаза Грега как-то особенно ярко светились, словно из него наружу рвалась вся магия мира.

Челюсть Кольта сжималась от невысказанных эмоций. Дым клубился вокруг ладоней, растворяя остатки сотканного плетения.

Второй сгусток послушной каффой закрутился у ног мастера проклятий, впитываясь в подошвы ботинок. Я это боковым зрением увидела, сглатывая волну нахлынувших чувств. Грегори здесь, он нашел меня. И пришел – за мной.

Третий сгусток тьмы проплыл перед глазами… Боги Эррена! Нет-нет-нет!

– Грег! – я бросилась между своим мужчиной и черным облаком и с разбегу повисла на напряженной шее.

Ладно, к гхаррам… Фабрика так фабрика.

– Софи… Софи! Ради святого Варха, морковка, ты совсем спятила? – прижимая меня теснее, прохрипел Кольт.

Перед глазами плыло, спасительный магический обморок обещал вот-вот наступить. Черная муть толчками врывалась в тело, больно била по лопаткам. И выходила светом из груди, втекая в Грега. Наверное, теперь он станет еще сильнее. Кошмар.

Все тело ломило, мышцы скручивались и натягивались магическими тросами. Сколько там еще? Боги, кто знает, как это прекратить?

– Я в порядке… в порядке, – едва шевелила языком.

После огнедышащих драконов, фьёров-коллекционеров, мужей-садистов и нереальных реальностей я уже ничего не боялась. Даже гигантской каракатицы.

Зеленые глаза расплывались перед моим носом. Вархов ориентир, не дающий окончательно отключиться и забыться спасительным сном.

– Даррен хот-тел… изм-менить реальность, – тошнота подкатывала к горлу, но я должна была ему все-все рассказать. – Хотел, чтобы ты меня забыл. Навсегда.

Мое тело наконец прекратило плеваться переработанной энергией, и я повисла на Грегори без сил. И почему я еще не в обмороке?

– Я помню тебя, Софи. Помню. Ты – моя реальность, – успокаивал Грег, приподнимая над полом и оттаскивая от поломанного извлекателя. – Не волнуйся только. Тебе… нельзя.

– Очень даже можно! Я знаешь, сколько тут… наволновалась… – язык онемел и совсем не слушался.

Меня мутило так страшно, словно внутри засела еще парочка темных сгустков и они просились на выход через рот. Без всяких чудесных преобразований.

– Нельзя, Софи. Нельзя, – ласково бормотал Грег, поглаживая по волосам.

Он все косился куда-то вниз, и я стала туда коситься тоже. Небольшая горстка чего-то черного и рассыпчатого… Это все, что осталось от Даррена? Варх Всемогущий… А почему тогда королевский мастер проклятий до сих пор стоит на своих двоих?

– Обмен? – крикнул Рэдхэйвен в воздух, явно не к нам обращаясь.

Он обмотал ярко-фиолетовой сетью пострадавшее чудище и подвел его под сломанный извлекатель.

Боги Эррена, надеюсь, мастер блефовал. Потому что пропустить через себя еще одну порцию мрака я была не готова. Это все вархов перебор для простачки из Тарлина, которой даже до Либтоуна добираться тяжело!

В полуобморочном состоянии я следила за тем, как Рэдхэйвен небрежным жестом разрезает материю, создавая в ней аккуратный, хирургически точный, тонкий разрыв. Как уверенным движением выпускает в него порождение мрака. И тут же штопает материю, возвращая ей первозданный вид.

– Я же говорил, она всегда преследует свою цель, – мастер обессиленно упал на каменный пол и тяжело задышал. – Кто знает, Грег, может, твой отец пленил ее любимое дитя? Матери на что только не идут, чтобы спасти бесценный генофонд…

– Даниэлла! – вспомнила про еще одно дитя, позабытое горе-матерью.

– Надо вернуть реальность на место, и Тьма вынет из мисс Темсфорд свои коготки. Она держит слово. Как правило… – прохрипел Даннтиэль, отплевываясь чем-то черным.

Похоже, что впитавшиеся сгустки из него тоже решили выйти через рот. Я ему сейчас очень сочувствовала. Как бы так намекнуть Грегу, что мне нужно поскорее на воздух?

– И как нам обойтись без крови Взывавшего? – нахмурился Кольт, с укором разглядывая горстку темной субстанции, оставшуюся от семейного юриста. В итоге он получил то, о чем просил и чего так страстно желал.

– Есть один вариант, – скривился королевский мастер, приподнимаясь с пола. Вытер рот черным платком с золотой эмблемой и поправил на себе изрядно потрепанный мундир. – Но он вряд ли понравится твоей невесте. Не о таком, видит Тьма, мечтают нынешние девицы…