Глава 14

- Муль…(воды) — кое-как разомкнув пересохшие губы, прошептала Йолинь. Не особенно рассчитывая, что её кто-нибудь услышит и придет на помощь. Должно быть, она простудилась и заболела, иначе почему ей так плохо, словно она упала со скалы и переломала все кости? Не стоило вчера так долго сидеть в открытом поле, скорее всего её продуло! Наверное, температура… Хорошо, хотя бы горло не болит, но голова просто раскалывается. И в глаза, точно песка насыпали, даже открыть невозможно. — Суми… — кое-как позвала она, сама не зная зачем, но хотелось, чтобы хоть кто-то был рядом, когда ей так плохо.

Вот только вместо Суми, её щеки коснулась прохладная мужская ладонь и очень нежно погладила.

— Ты как? — голос Рика нежной волной прошелся по её телу, заставляя её взволнованно распахнуть глаза. Хотя ей было ужасно плохо, но разве могла она себе позволить быть в таком состоянии перед человеком, мужчиной, который ей так сильно нравится и который так сильно волнует её сердце.

— Почему ты здесь? — как-то взволнованно прошептала она. — Тебе не стоит видеть меня такой…

«Болезнь уродует» эта мысль прививалась каждому аирцу с детства, особенно девочкам, которым всегда внушали, что муж не должен видеть недомогания своей жены. Это отвратительно!

— Какой? — просто спросил он, со странной хитринкой во взгляде смотря на Йолинь.

Если бы она сейчас видела себя со стороны, то, пожалуй, он бы точно не увидел её с неделю, не меньше. К собственному удивлению, он открывал для себя, что эта невозмутимая, уверенная в себе и знающая себе цену девушка, невероятно стеснительная, если не сказать закомплексованая древними правилами, обычаями и предрассудками собственного народа. Сейчас, со спутанными и взъерошенными после диких танцев волосами, в странном одеянии, с белой краской на лице, она, конечно, не была красавицей. Но, странно было то, что он хотел видеть её и такой. Удивительно, но смотря на неё такую, он воспринимал её родной, своей.

— Больной, — жалостливо прохрипела она.

— Ну, — усмехнулся Рик, — эту болезнь я умею лечить, — сказал он, коснувшись ладонями её висков.

Всего несколько секунд и Йолинь и впрямь стало легче. Она осторожно открыла глаза и даже смогла сесть, чтобы с удивлением обнаружить у себя в руках два веера. Как не старался Рик заставить принцессу отдать ему «оружие», но у него ничего не вышло. Стоило лишь попытаться разомкнуть эти крошечные кулачки, как принцесса просыпалась и довольно фривольным тоном интересовалась, хочет ли её «моч» ещё? В конце концов, мужчина просто нашел кнопки, отвечающие за лезвия, спрятал их и позволил жене спать дальше вместе с орудием его совращения.

— Что это? — как-то потерянно уставилась девушка на свой наряд, веера, потом испуганно коснулась волос, которые больше всего напоминали сегодня воронье гнездо, вскочила на ноги и унеслась в ванную. — О, боже! — донеслось уже оттуда. — О, боже! Что со мной произошло?!

— Ты…э…открывала мне тонкости востока, — всё же нашелся с объяснением Рик.

— О, боже!

— Просто зови меня Моч, — как он не старался, не рассмеяться, но удержаться не смог. — Иди сюда, — позвал он её.

— Ни за что! — донеслось ему в ответ. — Я ни за что больше отсюда не выйду! Никогда! Господи, что я натворила?! Как я могла?!

— Да. Ничего особенного не было, — попытался успокоить он её. — Никто кроме меня тебя не видел.

— Но меня видел ТЫ! — со странным надрывом воскликнула она, и Рик нахмурившись последовал за ней, когда после этой фразы послышался странный всхлип.

Если сейчас он увидит, что она плачет, то мир его точно перевернется!

Стоило подойти к двери, как она вновь заговорила, но голос её ощутимо дрожал.

— Не смей заходить! — совершенно не царственное хрюканье, развеяло все иллюзии, чем она там занимается и, конечно же, он вошел.

Единственное, что она успела, так это смыть краску с лица и теперь растрепанная, мокрая и такая до боли хрупкая, сидела на полу, глотая злые слёзы. Она чувствовала себя опозоренной. Впервые в жизни ей было настолько стыдно перед мужчиной. Даже, если бы он увидел её голой, то было бы не так! Что он теперь думает о ней? Что она просто идиотка? Ненормальная? Вместе с тем, как Рик помог ей избавиться от похмелья, в её голове возникли образы прошлой ночи, её фееричного выступления. Большей дурой она никогда в жизни себя не чувствовала!

Она так задумалась, что не заметила, как дверь в ванную комнату приоткрылась, и рядом с ней возник Рик. Мужчина просто бесшумно опустился на пол и осторожно коснулся её руки, переплетая их пальцы между собой. От этого Йолинь вздрогнула и подняла глаза полные слёз на того, кого не желала больше видеть ближайшие лет сто!

Но вместо того, чтобы разразиться гневной тирадой, она вдруг ещё раз всхлипнула и разревелась уже в три ручья.

Рик же вдруг вспомнил свой первый опыт с алкоголем… Пожалуй, будь у него такое же воспитание, как у его жены, то после того, как он совершенно голый бегал по двору в разгар зимы и спалил отцовский свинарник, поскольку опьянел настолько, что не мог контролировать собственную силу, ему бы следовало себя убить, как минимум.

— Жена, — вдруг сказал Рик, а Йолинь вздрогнула от такого простого обращения, — пойдем есть, — так же просто сказал он.

Почему она вдруг перестала плакать, она и сама не поняла. Но от такой резкой смены темы разговора, все её мытарства вдруг показались бессмысленными. И, что она в самом деле?

— Пойдем, — всё ещё сиплым голосом, ответила она.

Йолинь не видела, как Рик тепло улыбнулся ей, заметив, что она всё ещё смущена. Она не заметила, каким откровенно жадным стал его взгляд. И, уж конечно, она не знала, что именно в этот день, её муж вдруг по-настоящему осознал, что несмотря на то, что причиной всему могла послужить его собственная сила в её крови, он уже никогда не отпустит женщину, которая должна стать его. А, быть может, всё же сработал танец, который испокон веков аирчанки исполняли для своих мужей в первую брачную ночь? Танец, которым манили женщины любовь в свой дом…

***

С приездом Властителей в земли Грозового Перевала жизнь в мире Йолинь вновь изменила свой темп. Казалось, совсем недавно она была чужой в этих землях, а сейчас чувствовала себя так, точно в её дом приехали новые жильцы. К своему собственному удивлению девушка вдруг узнала о себе кое-что новое, оказывается, она любит стабильность и тяжело умеет адоптироваться к новым условиям. Хотя, быть может, это два года затворничества сделали её такой? Или, быть может, если бы вновь прибывшие Властители не относились к ней, как к чему-то потенциально опасному, она бы не ощущала этот дискомфорт. Но так было. Её Дар не имел привычки лгать ей о том, что чувствуют другие. И, печальнее всего было то, что она понимала, что они имеют право на это. Должно быть, именно поэтому она с удовольствием окунулась в заботы связанные с развитием собственных способностей. Ещё никогда в жизни она столько не бегала, отжималась, поднимала тяжести, ездила верхом! Рик старался проводить с ней всё возможное свободное время, но к сожалению его было не так уж и много. Каждый день Властителям приходилось покидать стены замка, чтобы отправляться туда, где они были так нужны сейчас. Короткое, стремительное лето и несколько месяцев осени, это всё, что у них было, чтобы провести зачистку окружающих Грозовой Перевал лесов. И охотились они далеко не на волков. Задача была одна: найти и уничтожить, как можно больше виргов. Это было самым важным в преддверии зимы.

Лето было в самом разгаре. Дни стояли на удивление жаркие и погожие. Она не видела Рика больше недели, и это убивало её. Она тосковала, и сердце ныло при каждом вдохе. Такого с ней никогда прежде не случалось. Все её мысли, стремления, желания крутились вокруг одного единственного человека. Казалось, стоит прикрыть глаза и она тут же видела его лицо перед мысленным взором, слышала голос, чувствовала его руки на своей талии. Она бы с удовольствием заперлась в их комнате, накрылась одеялом и не вставала бы всё это время! Но…это была бы уже не она. Потому, каждое утро, просыпаясь в холодной постели, она заставляла себя вставать, одевалась, собирала не хитрый мешок с продуктами, брала с собой Суми и уходила до самого вечера. Так ей было легче не думать о нём. Хотя не так. Она думала о нём постоянно, просто так она могла делать то, чтобы у них с Риком могло быть будущее. Бежать так долго, насколько хватит сил. Потом отжиматься и делать упражнения на всю группу мышц, далее медитация. За неимением никого более рядом, она испытывала свои способности на Суми. С каждым разом сливаться с ним становилось всё легче. В какой-то момент ей начало казаться, что она ощущает его, как саму себя. Удивительное, странное ощущение. Но когда она была зверем, все её страхи, неуверенность, тоска по Рику уходили куда-то далеко. Лишь пьянящее ощущение свободы, уверенность и вера в себя и свои силы, она знала, на что способна. Она доверяла своему телу и чутью. Она понимала мир вокруг, и ничего не было в этом сложного, ведь и он разговаривал с ней в ответ через запахи, звуки, ветер, вибрации. Единый живой организм и она была его частью. Однажды она позвала Суми к себе, всё ещё находясь в его сознании. Это было простой попыткой попробовать свои силы, но каково же было её изумление, когда он подошел к ней в самом деле!

И насколько сильно это напугало её!

Часто дыша, она провела рукой по белоснежной шерсти Суми, который уже довольно подрос и доходил ей головой до груди.

— Я… прости, — пробормотала она. И хотя ничего ужасного она не сделала, в душе поселился страх. Она знала себя, и знала, на что способна. Она была человеком, у которого не было заблуждений по поводу собственных внутренних пределов. Она точно знала, что могла убивать и причинять боль другим. Раньше у неё очень хорошо это получалось, если ей это было нужно. И, сейчас, она чувствовала себя так, точно была алкоголиком, который поклялся никогда больше не пить и которому дали бутылочку отличного вина и попросили его подержать у себя. Что, если однажды имея такое превосходное оружие в руках, она не сможет удержаться и не шагнуть в омут, из которого с таким трудом выбралась?

— Пойдем отсюда, — торопливо засобиралась она в обратный путь. Хватит с неё экспериментов! Она должна привыкнуть, обдумать и понять, что она такое теперь!

Всю дорогу до стен замка, она не переставая объясняла Суми, что именно так её напугало. Не то, чтобы она не знала, что он ей не советник, но и выбора особого с кем поговорить не было.

— Это было моё желание, чтобы ты подошел, понимаешь? Я хотела этого. А, если бы я захотела, чтобы ты бросился со скалы? М? Нет, я, конечно, этого не хочу, — бормотала она по-аирски, опасаясь, что и в чистом поле могут быть уши. Что поделать, воспитание давало о себе знать. — Я просто хочу жить иначе, понимаешь? Теперь, когда я знаю, что бывает так, что люди любят друг друга, заботятся друг о друге, поддерживают… я… тоже хочу, чтобы у меня так было! Не хочу жить, как мой отец. Жить, иметь троих сыновей и быть готовым к тому, что совсем скоро останется лишь один, в то время как двое других перережут друг другу глотки! Ради чести семьи убивать незаконнорожденных детей, продавать своих дочерей, избавляться от неугодных. Ты знаешь, я знаю, что будь я мужчиной, то рано или поздно, кровь моего отца была бы на моих руках. Точно знаю, что ни один из моих братьев не встал бы на моем пути. Я знаю, кто я такая слишком хорошо, чтобы мне не было страшно сейчас. Может быть, я напрасно всё это затеяла? Все эти тренировки? У кого-то вроде меня не должно быть таких способностей! Чтобы другие могли быть в безопасности, чтобы я однажды не рухнула на то самое дно, быть может, стоит остановиться прямо сейчас? — она встала посреди дороги и прямо посмотрела в глаза Суми. Почему он однажды тал частью её жизни? Быть может, потому, что она по своей сути была таким же хищником, как и он? Просто хищником, которому пришлось на время жить в шкуре овечки, залечивая свои раны?

С силой тряхнув головой, она бегом направилась в замок, надеясь, что ветер унесёт с собой все эти нелепые мысли. Так, не жалея собственных сил, она преодолела немыслимое прежде расстояние бегом. В этот раз она не чувствовала слабости, не падала, её ноги уже не немели, как прежде. В кои-то веки бег приносил удовольствие. Её тело начинало любить такое к себе отношение. Вот только думать об этом она не хотела сейчас. Войдя в дом через кухню, она лишь отмахнулась, когда Суми жадно принюхиваясь, почти откровенно соображал, чтобы ему такого сделать, чтобы они задержались в этом замечательном месте. Пожалуй, в логове, которое выбрал его вожак для жизни, именно это место он готов был признать идеальным для обитания. Его звериное сердце предательски сжималось от странного чувства обожания всякий раз, как они оказывались тут. Здесь всегда была еда. Сколько угодно еды, если знать, как отвлечь жадную охранницу припасов, которая так любила с ним играть в «отними и съешь». Он тоже любил с ней играть. Она всегда проигрывала, правда иногда лупила его чем ни попадя, но если бы она этого не делала, то он не чувствовала вкуса добытой еды. Ему это нравилось. Он не хотел сожрать её, иначе кто бы хранил еду для него?

— Демоны с тобой, — отмахнулась Йолинь, — оставайся тут. Только, если в этот раз Веня тебя зашибёт — это уже твои проблемы, понял?

Ему было всё равно, главное вожак разрешил остаться, а значит, сегодня он поиграет, чтобы выиграть. Придется подождать, пока придет та, что охраняет еду. Он уже научился отпирать кладовую самостоятельно, но это было неинтересно, просто забраться туда и съесть, что понравится.

«Веня. Играть», хитро прищурившись, подумал Суми, уставившись на кладовую с едой, и принялся ждать.

Йолинь вошла в их с Риком спальню. Как и ожидалось никого. Это открытие не порадовало. Она так отчаянно скучала по нему последние дни. В чем была причина? В магии, что свершилась над ними? Или же в её собственных чувствах? Она не знала и по большому счету и не хотела копать так глубоко. Она знала, что чувствовала рядом с ним, и этого было достаточно. Если всё так и останется после того, как её сила полностью сформируется, то ей хватит и этого. Вот только, стоит ли идти до конца? Стоит ли ей брать в руки то, за что придется отвечать?

Скинув с себя грязную одежду, она прошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Стоя под струями прохладной воды, она продолжала думать о произошедшем. Понимание того, что однажды может стать возможным для неё пугало. Страх ледяными щупальцами обвивал сердце.

Прежде, чем дверь в её комнату отварилась, она ощутила отголоски чужих эмоций. В основном это была усталость и желание чего-то, словно того, кто шел сейчас по коридору, тянуло к ней в комнату с непреодолимой силой. К собственному удивлению, она узнавала эти эмоции. То же самое испытывала она сама, возвращаясь домой каждый вечер с надеждой встретить там одного единственного человека. Споро выключив воду и схватив отрез ткани, который служил ей полотенцем, она закуталась в него и выскочила за дверь. В тот же самый момент, дверь притворилась, и на пороге комнаты возник он. Казалось, она забыла, как дышать, стоило увидеть его глаза предштормового неба, что с такой жадностью смотрели сейчас на неё. Его эмоции, его желание, точно нечто взрывоопасное упало на дно её души, смешалось с собственными эмоциями Йолинь вступая в реакцию и с яростным шипением потекло по венам, заставляя сердце биться чаще, а дыхание делая рваным и прерывистым.

Он так устал за прошедший месяц. Устал морально, физически, эмоционально. Этот выматывающий рейд по лесам, точно вечный бег за призрачным и неуловимым нечто. Постоянное напряжение, ощущение опасности. Короткие схватки длинною в жизнь, когда всего один неверный шаг и один из них навсегда может остаться лежать на сырой земле мертвого леса. И снова охота, слежка, преследование, схватка. Он не видел её слишком долго и теперь, когда представилась возможность хотя бы ненадолго вернуться домой…

Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд от струек воды, что влажными дорожками стекали вниз по белоснежной коже. Видя, как ткань, в которую она была укутана, намокла и прилипла к её телу, он понимал, что не может сделать и шага, чтобы потом суметь остановиться. Его сердце, такое древнее, холодное сердце, билось так громко, что это оглушало. Её глаза, черные и бездонные, точно самая глубокая в мире бездна; губы, нежные и манящие, он помнил их вкус. Он жаждал почувствовать его вновь. И стоило из её груди вырваться всего одному неосторожному хрипу, как если бы она сказала ему, что желает его не меньше сейчас и слова были уже не нужны. Он стремительно преодолел расстояние между ними, так быстро, что она не поняла, как именно это произошло. Лишь ощутила себя в его крепких руках, прижатой к стене, обвивающей ногами его бедра и теряющейся в глубине его поцелуя. Его горячие ладони обжигали кожу, которая вдруг стала казаться ледяной. Он целовал её, и она отвечала ему, точно была создана именно для этого. Будто бы всю свою жизнь она точно знала то, какой она должна быть в его руках. Когда его ладонь накрыла её обнаженную грудь, Йолинь застонала от ощущений, что сейчас взорвались внутри неё, сметая все преграды на своём пути. Исчезли страхи, растворились в волнах страсти, что накрывали её с головой, сомнения и тревоги. Она хотела этого. Хотела стать одним целым с этим мужчиной, раз и навсегда раствориться в нем, для него.

Когда же его губы вдруг исчезли, заставляя её жадно дышать, хватая ртом воздух, а сам Рик уткнулся лицом в её шею, дрожа и крепко прижимая её к себе. Она поняла, что он не продолжит начатое и вопреки всем доводам рассудка, что им просто нужно подождать, пока будет можно, она едва не расплакалась, от осознания, что этого не произойдет сейчас.

— Хочу тебя, — прошептал он ей на ухо, и от такого простого признания, рой мурашек побежал по её спине, всё внутри неё отзывалось такой же жаждой, потребностью.

— Может, — тяжело дыша, сказала она, — нам стоит сделать это… — затаив дыхание, спросила она.

Некоторое время он просто молчал, точно этот вопрос, застал его врасплох или же заставил о чем-то в серьез задуматься. Потом глубоко вздохнул, оторвался от её плеча и пристально взглянул ей в глаза. Сейчас на неё смотрели иначе, чем всего несколько секунд назад. Она не могла этого не почувствовать и внутренне напряглась.

— Что произошло, пока меня не было? — серьёзно спросил он, и от требовательных ноток в его голосе, Йолинь вдруг стало не по себе. — Не смей, — стоило ей попытаться отвести взгляд, жестко сказал он. — Мне очень тяжело понимать, что у тебя на уме и без этих твоих штучек, — усмехнулся он. — Говори со мной, как должно женщине говорить со своим мужчиной. Не оскорбляй меня недоверием, — простые и такие странные слова. Йолинь не сразу смогла осознать, что он имеет ввиду, как и то, что скорее всего что-то подобное было не принято озвучивать вслух. Люди севера росли с подобным знанием, и то, что Рик озвучил это ей, всего лишь значило, что он пытался объяснить ей свои чувства.

— Я, — и вновь горло точно сдавило стальным обручем. Всякий раз, когда ей приходилось говорить о себе, своих слабостях и страхах, она чувствовала себя точно голой под прицелом тысяч глаз. Это было неудобно и отчего-то стыдно.

Прикрыв глаза, она попыталась отстраниться от этого чувства, в очередной раз напомнив себе, что если она не хочет быть одна в этом мире, то она должна перестать быть одинокой. Перестать верить лишь самой себе, научиться видеть отражение себя в ком-то ещё.

— Сегодня и впрямь кое-что произошло, — быстро выпалила она, открыв глаза, кода Рик бережно понес её к кровати, так и не позволив ей встать на ноги, он сел, продолжая обнимать её.

— Я слышу тебя, — пристально взглянув ей в глаза, сказал он. Его речевые обороты были странными для перевода, но почему-то, она понимала их смысл лучше многих других.

Она рассказала о том, что совсем недавно произошло между ней и Суми. Рассказала о страхах, что появились у неё в сердце стоило этому произойти и, пожалуй, впервые в жизни она ощущала себя в этот момент так, точно ребенок, который доверился кому-то более взрослому, понимающему, надежному. Она чувствовала себя слабой, но в то же время, это было нормально, потому, что был тот, кто может стать для неё опорой. Удивительные открытия дарил ей север и этот брак. Удивительные грани взаимоотношений открывались перед ней. И всякий раз, она поражалась тому, что такое возможно, понимая в какой тесной клетке условностей, навязанных правил и устоев она жила прежде.

Всё это время Рик нежно удерживал её в своих руках, он обнимал её, поглаживая по спине, точно показывая, что ему не всё равно, и она принимала эту заботу.

— Интересно, — задумчиво сказал Рик, накручивая черный влажный локон её волос на указательный палец, — что лучше волк, запертый в клетке и не способный от этого ни причинить вреда, ни быть полезным для своей стаи или же волк, который знает на что он способен и силу свою обращает на пользу тем, кто привык полагаться на него?

— М?

— Ты говоришь так, словно твое становление Властителем, это возможность возвыситься над людьми?

— Разве это не так? Не сделает ли это меня непомерно сильнее других?

Рик лишь усмехнулся чему-то, отпуская прядь её волос, и касаясь кончиками пальцев её скулы. Он нежно касался её кожи, с интересом подмечая, как её плечи и руки покрываются мурашками, от такой простой ласки, насколько быстрее начинает биться жилка на длинной тонкой шее. Ему нравилось подмечать то, как реагирует её тело. Это будоражило его фантазию, заставляя думать о том, что ещё он может сделать с ней, чтобы услышать, как сладко может…

Он вновь усмехнулся, ведя пальцы ниже, точно так и должно быть, и вновь заговорил.

— То, что ты это понимаешь и задумываешься над собственной ответственностью, вот, что делает из тебя Властителя. Не мы хозяева людей, которые живут под нашим началом, мы их защитники, опора, надежда, что зима однажды отступит, и они встретят весну живыми и здоровыми. Мы залог выживания севера, только так. Пока ты осознаешь, что ты можешь быть опасным, ты имеешь контроль над собственными силами и страстями, что бушуют внутри тебя. Просто прими себя иную, сделай это. Бойся врагов — доверяй себе, — на этих словах его пальцы коснулись её груди, и принцесса вздрогнула от этого едва уловимого, но такого волнительного прикосновения.

— Мне кажется, — ей едва удавалось говорить ровно, в то время, как её сердце отчаянно билось от тех ощущений, что несли с собой прикосновения этого мужчины, — ты хочешь заставить думать меня, о чем-то другом, но только не о том, что так взволновало меня сегодня?

— Это так очевидно? — хитро сощурившись, посмотрел он на неё, в то время, как его руки столь откровенно придавались ласкам её тела. — Может быть, я просто хочу взволновать тебя ещё сильнее, чтобы ты не могла уже думать ни о чем другом, кроме… — и тут его губы, наконец накрыли трепещущею жилку на её шее. Йолинь вдруг показалось, что она забыла, как дышать в этот момент. Хотя, в одном он всё же был прав, она и впрямь не могла больше думать ни о чем другом…

***

— Ты не находишь это странным? — спросил Риман, Властитель с которым Рику приходилось работать по зачистке вверенного ему и его группе квадрата.

Мужчина был обладателем высокого роста, широких плеч и совершенно лысой головы, на которой не было ни одного волоска столько, сколько себя помнил сам Риман. Даже бровей не было, не говоря уже о щетине. Странная внешность, но когда речь шла о Властителях никто и ничему не удивлялся. И лишь жгучие черные глаза были самой выразительной частью лица мужчины. Он был старше Рика на несколько десятков лет, но вот по уровню силы уступал. Когда Рик только вставал на свой путь, Риман был одним из его наставников. И до сих пор этот человек ни разу не подвел Рикхарда. Особенностью Римана, как Властителя, было не только умение управлять энергетическими потоками мира, но и какое-то непередаваемое звериное чутьё. Сама внешность мужчины предупреждала, что с ним шутки плохи. Мало кто из простых смертных знал, насколько это был по сути своей надежный и откровенный человек, точно зверь, Риман не терпел лукавство и кривых дорожек во взаимоотношениях.

— Что именно настораживает тебя? — Рик не привык пропускать мимо ушей то, что говорили люди, но когда нечто подобное говорил Риман, он прислушивался всегда.

Впервые за последние недели они могли поговорить спокойно. В этот момент короткой передышки, когда они ненадолго вернулись домой. В проклятом лесу особенно не потолкуешь, как бы там ни было, чем старше был вирг, тем хуже он реагировал на магию Властителей. И даже полог тишины не мог послужить защитой для них.

Риман спокойно откинулся на спинку кресла и поставил почти пустую глиняную кружку на стол. Выпивка согревала кровь и помогала налаживать разговор. В его случае, она была тем необходимым проводником, чтобы он мог вести нормальную беседу.

— Вспомни, как было прежде, когда мы приходили в леса за тварями. Они шатались в пределах проклятого круга, точно неприкаянные, каждый сам по себе. А, теперь? С падением преград, ты не заметил кое-что странное?

- В последний раз их было трое на одном участке…

— Именно, Рик, а трое — это уже сообщество, понимаешь? Раньше они никогда не нападали сообща, но вспомни, что было в ночь Излома?

— Они становятся более организованными, — констатировал Рик то, о чем давно уже думал, но боялся произнести даже шепотом наедине с собой. Ведь если до этого дня совершенно безумные твари начинают сбиваться в группы, то это может значить…

— Они становятся умнее, — закончил его мысль Риман. — Их стало сложнее находить, — на краткий миг мужчина замолчал, отхлебывая немного из своей кружки. — Я боюсь представить, чем может обернуться эта зима…

— Чем бы она не обернулась, мы будем делать то, что и всегда, чтобы Север выжил. — Рик ненадолго замолчал, потом тяжело вздохнул, и вновь заговорил. — Правда, тактику надо поменять…

И вновь в комнате воцарилось молчание. Думы были слишком тяжелые и неприятные, должно быть именно поэтому Риман решил спросить кое-что ещё, что так интересовало его последние недели.

— Расскажи мне лучше, как так вышло, что ты превратился в женатого человека, почему жена не Марсия и я не гулял на твоей свадьбе? — просто спросил мужчина.

Рик усмехнулся, покачав головой. Риман не искал коротких путей, когда ему было что-то интересно.

— Потому, — прищурился он, — что так захотело моё сердце, — в голос рассмеялся он.

— Не знал, что ты гребаный романтик, — фыркнул Риман, покачал головой, и допил содержимое соей кружки.

— Вот так-то, — пожал плечами Рик, — сам чуть не сдох, как узнал о себе такое, — устало прикрыв веки, пробурчал Рик, понимая, что если не заставит себя подняться из удобного кресла, уснет точно престарелая бабуля у горящего камина.

Их отряд покидал стены замка рано на рассвете. Им с Йолинь предстояла долгая разлука. Конечно, он будет навещать её, когда представится такая возможность, но до самой глубокой осени он не сможет засыпать и просыпаться рядом с ней каждый день. Этого просто не позволят его обязанности. Помимо регулярных вылазок в леса есть и ещё дела требующие внимания, чтобы Грозовой Перевал подошел к зиме подготовленным. Необходимо контролировать поля и пастбища, сбор урожая, подготовку полей на следующий год, распределять припасы и скот, подготавливать корма для животных. Не стоит думать, что без него люди бы не справились. Случайных Глав в деревнях находящихся под его покровительством не было. Но были дела, которые ждали и его руки. И их было достаточно много. Раньше они выходили в леса лишь с приходом осени, но теперь, когда все барьеры отделяющие проклятый лес были разрушены, им приходилось начинать свои вылазки гораздо раньше и умудряться делать это так, чтобы не страдало и то, что в свое время послужит ещё одним залогом выживания.

Но, как бы там ни было, он дал себе слово, что найдет возможность приходить к ней хотя бы раз в три дня на несколько часов. Конечно, построение порталов будет сильно истощать его силы, но в то же самое время, он должен быть рядом с ней, когда она взращивает свои собственные способности. Хотя, кого он пытался обмануть, он просто будет скучать. Он не брался судить испытывал ли он прежде такую дикую необузданную потребность в обществе одной конкретной женщины. Он не желал знать истинные причины этой жажды. Он просто наслаждался этими чувствами. Когда от одной простой мысли о ком-то его сердце заходилось и начинало стучать так сильно, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Удивительно, но быть может, несмотря на то, что на улице разгар лета, а в его сердце, наконец-то пришла долгожданная весна. Порой, думая о своей жене, вспоминая вкус её губ, он испытывал нечто такое, как если бы после долгой суровой зимы вдруг увидел первые капли тающих снегов, едва ощутимое тепло скупого северного солнца и ни с чем несравнимый аромат западного ветра. Так приходит весна в их земли. Так же распахнула она дверь в его давно упорядоченный мир, казавшийся теперь таким нестерпимо скучным и пресным. Как он жил прежде?

— О, чем задумался? — подъезжая к нему на своей гнедой кобыле, пробасил Риман. — Выглядишь, как идиот, — припечатал он.

— Просто, — пожал плечами Рик, — пора выдвигаться.

— Потому такой счастливый? Уже достала? Все бабы сладкие, точно мед, а как только в жены возьмешь, тут же киснут, точно бродить начинают от радости, что нашли идиота, которого смогли захомутать.

— Она не такая, — зачем-то возразил Рик.

— Все они такие, даже если думают, что не такие, — отмахнулся мужчина. — Давай ставить портал, а ну как проснется твоя «нетакая» и всё настроение испортит. Саймон и Беррок уже три раза поругались, думаю, ещё один раз точно обернется дракой, и придется задержаться.

— Хорошо, — последний раз кинув взгляд на окно, за которым сладко спала Йолинь, он вскочил в седло и развернул жеребца, выдвигаясь к полю, где бы он смог спокойно выставить портал.

Йолинь молча смотрела ему вслед сквозь плотно задвинутые шторы. Больше всего на свете, ей хотелось выбежать к нему, обнять его на прощание, поцеловать и сказать, как сильно она будет скучать. Но её веки распухли, нос повторил их же участь, глаза были красными, а по щекам бесконтрольно катились слезы. Будь её воля, она бы ещё начала подвывать в голос, но вместо этого всего лишь прокусила до крови губу. Так, она ещё никого и никогда не провожала в своей жизни.