Глава 15

Они остановились на ночлег на окраине земель подвластных Рикхарду. Завтра им предстояло выдвинуться в длительное и весьма напряженное путешествие. Хотелось хотя бы одну ночь провести под крышей в относительном комфорте и безопасности. Он не видел Йолинь уже несколько недель, дома нормально не ночевал больше месяца. Вопреки своим желаниям приходить к ней хотя бы раз в три дня, последнее время совершенно не получалось. Силы уходили, будто в черную дыру. Каждая вылазка в лес невероятно выматывала. И, хотя за всё это время им удалось уничтожить лишь с десяток существ, он чувствовал, что это скорее случайность, нежели то, что виргов было так мало на его территории. Время от времени все Властители Грозового Перевала собирались в одной из деревень, где делились своими достижениями, открытиями и наблюдениями. То, что в свое время заметил Риман и Рик, уже не было новостью и для остальных.

— Я клянусь тебе Властитель, — говорил один из мужчин на последнем собрании, — перед тем, как мой меч снес ей голову, эта тварь улыбнулась мне! Безумная тварь улыбалась!

— Тебе просто почудилось, — отмахнулся один из друзей говорящего, — мы тебе не дети, чтобы запугивать нас такими историями!

Но вот Рик не испытывал такой же уверенности, что это всего лишь игра чужого воображения. Он никогда бы не стал отвечать на подобное утверждение шутки ради, чтобы посмешить или напугать собравшихся. Это знали все присутствующие. Тем более неожиданными стали его следующие слова:

— Думаю, в словах Торина из рода Шим есть истина, — коротко сказал он, тяжело переводя дыхание. В зале, где они находились, стало как-то особенно тихо. — Все мы чувствуем, что что-то в поведении тварей изменилось. После нападения в ночь Излома это стало совершенно ясно. Они напали группой, организованно. Единичных нападений на деревни не было уже несколько месяцев, но в наших лесах столько трупов обескровленных животных, сколько никогда не было прежде. Раньше наши поисковые заклятья улавливали перемещения новообращенных и тех, кто относительно недавно был обращен, но уловить их местоположение сейчас всё сложнее. Я связывался с Властителями других уделов, подобное происходит повсеместно. Весь Север вышел на охоту в это лето, но результат, который мы имеем на сегодняшний день вовсе не тот, на который мы рассчитывали. Мы точно знаем, что тварей гораздо больше, чем то количество, что нам удалось зачистить на сегодняшний день…

— К чему ты ведешь? — не выдержав короткой паузы, спросил Беррок.

— Мы думаем, твари объединяются. Думаем, что они перешли на новый уровень организации.

— Этого не может быть, — выдохнул один из мужчин. — Они же не имеют сознания! Они совершенно тупые!

— Боюсь, уже не настолько тупые, — покачал лысой головой Риман.

— И, что? Как нам теперь охотиться на них? Самые древние из них плохо поддаются магии, сильны, как десять мужчин, так теперь ты говоришь, что они ещё что-то соображают?!

— Прежде всего, — спокойно сказал Рик, — мы должны найти гнездо! Они всё ещё не выносят солнечный свет, и пока лето, это становится нашим преимуществом. У нас слишком мало времени, чтобы покончить с этой заразой раз и навсегда.

С того момента, как произошел этот разговор, прошло чуть больше недели. И сейчас Рик ясно понимал, что искать виргов просто прочесывая земли, все равно, что искать иголку в стоге сена. Все его поисковые заклятья уходили словно в никуда и оставался лишь один способ, чтобы у них появился шанс продвинуться в этом нелегком деле. Вот только способ был мало того, что рискованный, но и сложно выполнимый, учитывая последние события.

***

Темный лес. Пожалуй, это самое страшное место, где ей пришлось побывать за всю её недолгую жизнь. Но сейчас, она брела по нему, и он больше не казался ей настолько пугающим. Просто мертвая земля под ногами, серые стволы деревьев, такое же вечно серое небо или кажущееся таковым. По сути, это не имело значения. Ничто не имело значения, когда внутри вечно ноющая, гнетущая пустота. Когда, каждая мышца, вена и кость в её теле болит и горит в агонии. Эта боль, эта жажда чего-то, что есть лишь у тех, у кого стучит в груди. Они пахнут сладко, маняще. Она ищет этот запах в каждом дуновении ветра, в каждом существе вокруг. Форма неважна, лишь запах и стук внутри. Этот стук завораживает, заставляя всякий раз замирать, прежде чем сделать глоток. Ей всегда хочется сделать небольшой глоток. Хочется пить медленно и долго. Но стоит солоноватой влаге растечься на её языке, как мир вокруг взрывается и она начинает видеть цвета. Ей кажется, что в этот момент её вечная, как сам мир вокруг, боль уходит. Хотя, она и знает, что это ненадолго, что совсем скоро всё выцветет, превращаясь в блеклое подобие того, что она может видеть, она все равно цепляется за эти мгновения наполненности. Последнее время она больше не стремится туда, где есть много пищи. Она знает, что нужно ждать и терпеть. Совсем скоро они смогут получить свое. Как только жалящий шар наверху уснет, а землю покроет белым пеплом, они смогут выйти из своего логова и начать охоту.

Частый стук, сладкий запах… Это заставляет её настороженно замереть и посмотреть туда, откуда доносится звук. Её инстинкты тут же открываются ей навстречу, точно послушные её воле охотничьи псы, почувствовавшие свою добычу. Ноги спружинивают быстрее, чем она в силах осмыслить, когда она взмывает в воздух, чтобы спустя всего долю секунды, поймать то, чего так жаждет. Крошечная птица зажата в её руке. Она испуганно смотрит на неё своими глазками бусинками, чтобы в тот же миг её рука сомкнулась на маленькой головке, давая возможность ей насладиться жалкими крохами жизни вокруг…

— О, Боже, — Йолинь жадно хватала ртом воздух.

Её ночная рубаха прилипла к телу. И, несмотря на то, что ночи были уже не такими жаркими, она взмокла с головы до ног. Казалось, что она до сих пор чувствует соленый привкус чужой крови на языке. От одной только мысли, её сильно затошнило. Так, что не сдержавшись она опрометью кинулась в уборную. Её вывернуло несколько раз прежде, чем она смогла спокойно опуститься на пол и отдышаться.

Суми всё это время внимательно следил за своей хозяйкой. Йолинь чувствовала в нем отголоски тревоги. Она не взялась бы судить, как именно он переживает за неё. Чувства хищника были не такими, как у людей. Она бы назвала их более ясными, четкими и простыми. Он переживал за неё. Но в этой эмоции не было примесей жалости или сочувствия. Он просто волновался. Она была важна для него.

— Я в порядке, — прошептала она, посылая ему волну тепла и успокаивая его тем самым.

И, хотя ей удалось немного успокоить Суми, сама же Йолинь была далека от того, что принято называть «в порядке». Ей было страшно и жутко после этого странного сна. Всё было таким настоящим, живым, осмысленным. Она чувствовала запахи, вкусы… на этой мысли её вновь замутило. Она даже помнила, каким шелковистым и теплым было тельце той крошечной птички. Помнила, каким вдруг стал мир вокруг, стоило крошечным каплям крови попасть на её язык.

— Это же всего лишь сон? — прошептала она, смотря в глаза Суми. Его льдисто-голубые глаза смотрели холодно и бесстрастно. Ему не было страшно. Йолинь уже знала, что Суми никогда и ничего не боялся, этого не было в его природе. Его разум завораживал принцессу. Такому складу ума позавидовал бы любой правитель или воин. Её друг никогда не боялся, но в то же время, он знал то, что может им угрожать. И каждый миг, каждую секунду, он отслеживал эти угрозы, просчитывая то, каким образом он мог бы избавиться от них.

После того, как ей приснился этот странный сон, принцесса уже не могла нормально спать. Каждую ночь она брела куда-то, сквозь раскидистые ветви елей, или же по высокой траве, иногда под ногами были иголочки хвои. Ей снились эти странные сны, где она влекомая голодом и жаждой брела в поисках чего-то…хоть чего-нибудь, что могло бы это прекратить! Эти сны выматывали не хуже тренировок, в которых она проводила свои дни. Как женщина, что не знала прежде мужчины, она не совсем понимала, что именно с ней происходит. От чего так невыносимо порой, что она не знает куда деться. Почему сердце то бьется загнанной птицей в груди, то ей так тоскливо, что хочется рыдать в голос. И эти мысли… Казалось, что она окончательно потеряла контроль над собственным разумом! То и дело, в её воображении возникало лицо Рика, его губы, что умеют с такой нежностью касаться её, что щемит сердце; руки, что одним лишь прикосновением к её коже, рождают пламя… Стоило позволить себе подобные фантазии, как все её усилия на ментальной практике летели в бездну. Сосредоточиться снова она уже не могла. Приходилось вставать и возвращаться в замок, что в последние дни стал казаться тесной клеткой. Её сердце, разум, воля — всё стремилось совсем в другое место. Там, где был он. Казалось, что поддайся она такому порыву собственной души, и найти его не составит для неё труда. Она чувствовала его! И, как бы банально или нелепо это ни звучало, но её сердце точно знало, где он. Впервые в жизни она верила ему, а не доводам собственного разума, что такого просто не может быть.

***

— Зачем искала меня? — грубый мужской голос, раздавшийся от двери в небольшую комнату на постоялом дворе, заставил женщину напряженно вздрогнуть. Но отступать было поздно, да и не зачем! Она пойдет до конца! Скорбно поджав губы, и сделав вид, будто едва сдерживает слезы, она резко обернулась к вошедшему.

— Отец, — дрожащим голосом, всхлипнула Марсия. — Что мне делать, отец?!

Высокий мужчина на вид средних лет, с темной окладистой бородой и волосами цвета льна, точь-в-точь, как у дочери, напряженно замер.

— Что случилось? — нахмурившись, спросил он, заходя внутрь и затворяя за собой дверь.

— Отец… — навзрыд разрыдалась Марсия, бросаясь в объятия несколько опешившему от такого поведения дочери, отца. — Что же делать, папа?

— Да, что случилось-то? Объясни толком!

Ещё некоторое время порыдав, делая вид, что не знает, как рассказать о том, что на сердце, Марсия дождалась момента, когда мужчина грубо схватил её за плечи и встряхнул.

— Говори же! — прорычал он.

— Я беременна, — тихо прошептала она.

— Что? Как? От кого? — растерянно бормотал мужчина, несколько опешив от подобного признания.

— Разве могут быть варианты? — всхлипнула она.

— Но… Рик… он же женился…

— Но, перед тем, как женился и мне подарочек оставил! — всхлипнула она. — Папа, что же мне делать?! Он ведь…он…

— Что? — вновь встряхнув девушку, но уже гораздо аккуратнее, спросил мужчина.

— Он отказался от нас, папа! Ты же знаешь, как важен отец, а точнее его энергия для той, что ждет ребенка от Властителя. Я была у знахарки, — вновь тяжело всхлипнув, продолжила она, — недолго нам осталось, папа! Я то что, — взмахнула она рукой, — знахарка сказала, что дети может у меня ещё и будут, но ребеночку считанные дни остались…

— Что? Что ты такое говоришь, Рик бы никогда так не поступил…

— А, вот, поступил… Всё эта ведьма, тварь, всё из-за неё! — вновь разрыдавшись, женщина повисла на плече у отца. — Ничего не сделать уже…ничего…

— Не может быть, чтобы ничего…

— Да, как ты не понимаешь, ведь только смерть Властителя сможет спасти моего ребенка! Только это! Но… это ведь невозможно, — тяжело вздохнула женщина.

Некоторое время каждый из присутствующих думал о своем. Марсия понимала, что сейчас её отец взвешивает все «за» и «против», и если они с ним хоть немного были похожи, его решение будет схожим с её. Эгиль не меньше самой Марсии рассчитывал, что его дочь станет суженой Властителя. Такой брак давал ему нешуточные привилегии и преимущества. Но всё обернулось прахом, стоило появиться этой ведьме с Востока! Всё, на что они возлагали такие надежды, становилось невозможным! Но стоит Рикхарду умереть, как она, как мать его ребёнка займет место согласно своему статусу, а необходимая ребенку энергия «по идеи» должна перейти от отца к сыну. На самом деле, обычно так и происходило, но ведь, как известно, не один род Властителей прекратил своё существование, утратив дар. И, если все получится так, как она задумала, то Аирская ведьма станет никем для этих земель! И не важно, что в итоге ребенок родится обычным человеком. Это будет легко объяснить, учитывая то, что Рик умер ещё до его рождения. Она не просто так провела всё это время. Она подготовилась. Осталось только подтолкнуть отца в нужном направлении. Не будь он таким нерешительным порой, она, быть может, и рассказала ему, как дела обстоят на самом деле. Но, в таких вопросах лучше никому полностью не доверять. Пусть разозлится достаточно, чтобы сделать то, что нужно. Вот, только и Эгиль не был таким дураком, чтобы не понимать собственную дочь, с которой они были так похожи.

— И, как же он умрет, Марсия? Ведь ты уже знаешь, как это могло бы произойти?

Марсия притворно тяжело вздохнула, посмотрев отцу в глаза:

— Охота на виргов опасное занятие, — разжав ладонь, и показав отцу блестящий медный кругляш, сказала она — особенно, когда с собой случайно прихватишь «манку для тварей», да?

Эгиль не был Властителем, но он знал, что такое держит в руках его дочь. Когда в их мире только стали появляться измененные твари, их пробовали выманивать, а не выслеживать. Такие амулеты не имели магического фона и имитировали запах крови, против которого ни одна тварь не могла бы устоять. Но, штуки эти оказались не слишком-то эффективными, учитывая то количество зверья, тварей и виргов, что выползали на «запах», что создавал этот предмет, стоило его активировать при помощи нескольких капель крови.

— Где ты достала эту древность? — изогнув бровь, спросил мужчина.

— Я была хозяйкой в его доме не один год, — усмехнулась женщина, — и я знала свои обязанности достаточно хорошо, чтобы иметь представление, что и где хранит мой будущий муж.

— Всё это конечно замечательно, но чтобы её активировать мне придется быть там. И как быть с этим?

— Я прожила в этом доме достаточно долго, чтобы по праву считать себя хозяйкой и знать, что и где я могу достать на любой случай жизни. Он привык думать обо мне, как о той, что всегда позаботиться о его быте и порядке в доме. Привык видеть меня там, где бы ему того хотелось. Он привык воспринимать меня частью своего быта, и он никогда не пытался рассмотреть меня. Но это вовсе не значит, что я не знала того, чего на самом деле желаю, — она опустила ладонь в карман своего плаща, чтобы выудить оттуда ещё один амулет, — я купила это на его деньги, правда это забавно в сложившейся ситуации? Если бы только он выбрал правильно, — горько прикусив губу, тяжело вздохнула она, — он просто не оставил мне выбора, — покачала она головой отдавая мужчине амулет способный переместить объект на некоторое расстояние согласно установленным координатам. — Он уже настроен, всё, что тебе нужно это активировать его…

— Не многовато ли предметов, которые мне предстоит активировать, я вообще выживу после этого?

— Хм, — усмехнулась она, — конечно, ведь они уже заряжены, отец. Твоих сил не потребуется.

Он не смог бы проверить её слова, как бы сильно ему этого не хотелось. Но в то же самое время, было и ещё одно желание, которое туманило разум. Одно дело, когда ты мечтаешь о чем-то недосягаемом и мало возможном, и совсем другое, когда твою мечту уводят у тебя из-под носа. Когда, казалось, ты вот-вот получишь то, чего так сильно хотел. Эгиль был простым человеком, и он понимал, что место Рика всегда будет для него запредельной мечтой. Но вот стать приближенным Властителя через свою дочь! А, теперь у него появилась осязаемая возможность растить ребенка Властителя, быть его правой рукой!

— Надеюсь, что ты понимаешь, что без меня стать матерью наследника рода у тебя нет ни малейшего шанса?

— Конечно отец, — всхлипнула Марсия, заглядывая в глаза отцу.

По складу своего характера Марсия не умела, да и не хотела смотреть слишком далеко наперед. Всё чего ей так сильно хотелось сейчас — это вернуть утраченное положение. Стать не последней женщиной на этой земле, а не очередной одинокой матерью без положения и семьи. Она мечтала войти под стены замка, который однажды ей пришлось оставить, полноправной хозяйкой и указать настоящее место той, что отняла у неё это.

***

— Ты плохо выглядишь, — как бы между прочим, заговорила Веня, старательно протирая на сухо влажные тарелки.

Было уже темно, когда Йолинь и Суми вернулись с очередной «прогулки» и в прямом смысле заползли на кухню. Ну, конечно, ползла Йолинь. Её ноги были такими тяжелыми после многочасовых тренировок, что ей с трудом удавалось переставлять ими. Суми же был вполне бодр и находился в прекрасном расположении духа, учитывая то, что в этом месте так сладко пахло кровью и свежим мясом. Его любимая напарница по играм, где-то припрятала кусок отличного мяса. Оставалось только найти.

— Я плохо сплю последние дни, — устало проговорила Йолинь, стараясь не уснуть прямо за кухонным столом и пытаясь доесть нехитрый ужин.

— Это и так видно по кругам, что залегли у тебя под глазами, — ворчливо заметила женщина, попутно охаживая Суми полотенцем по хребту, когда прозорливая тварь попыталась приоткрыть одну из створок шкафов.

— Лучше отдай, — усмехнулась Йолинь, — ты его только раззадориваешь.

— Да ща, ага! — хмыкнула Веня. — Оглоедине этой такой кусок за здорово живешь отдать! Ах, ты зараза! — поменяв оружие на разделочную доску, отвесила очередной «комплимент» Веня, когда Суми едва прикусил её за пятку. Ему очень нравилось, как повизгивает от его прикосновений эта женщина и становится более задорной. — Что с тобой происходит? — вновь заговорила она с Йолинь, потеряв на время интерес к Суми. — По Рику скучаешь?

Йолинь тяжело вздохнула. Конечно, она скучала. Её сердце беспрерывно ныло стремясь к нему. Постоянные физические и ментальные практики, беспросветная тоска по мужчине, без которого она теперь не видела себя. Всё это ужасно выматывало и к собственному стыду, возвращаясь в их с Риком спальню, она тут же засыпала, стоило голове коснуться подушки. Не было никаких положенных влюбленной женщине стенаний, мечтаний и прочего, просто потому, что эта самая влюбленная едва таскала ноги, чтобы хоть как-то ускорить время. Но вот стоило уснуть…

— Скучаю, конечно, — не стала отрицать очевидного она. — Но есть и ещё кое-что, Веня.

С некоторых пор Йолинь стала ловить себя на мысли, что она действительно может рассказать своей подруге, если не всё, то многое. Делиться с кем-то важным для тебя оказалось неожиданно приятно. Поражаясь самой себе всякий раз, когда рассказывала Вене о своих способностях, тренировках, чувствах Йолинь понимала, что так и впрямь легче. Легче, когда у тебя есть друг. В этот вечер она рассказала Вене о своих снах. Возможно, она могла бы поделиться этим и с Крайсом, чтобы узнать его мнение, но с некоторых пор он присоединился к другим мужчинам, и теперь Йолинь практиковалась сама, следуя своему собственному чутью.

— Думаешь, то не просто сны? — нахмурилась женщина, в очередной раз попытавшись отпихнуть Суми, но поняв, что это может занять слишком много времени, просто махнула рукой на обнаглевшую тварь. Ещё раз наподдала ему разделочной доской по заднице, и уселась напротив Йолинь с болью в сердце слыша, как открываются створки шкафа с заветным куском мяса.

— Не знаю, — покачала головой девушка, — то, что я вижу слишком реально, чтобы быть всего лишь сном. Я слышу звуки и запахи, осязаю, чувствую вкусы. Все слишком реально…слишком.

— И, что происходит в этих снах, ты помнишь?

— Так, будто бы сама не спала, а ещё один день прожила, — прикусив губу, Йолинь задумчиво посмотрела в окно, где давно уже царила ночь. — Но, даже не это так пугает меня, несколько дней назад кое-что изменилось…

— Что?

— Мои действия во сне изменились. Словно, я почувствовала что-то, чему не в силах противостоять. Это «нечто» зовет меня, и устоять очень сложно. Мои мысли в этих снах хаотичны и односложны, мне тяжело понять, что именно происходит. Но этот зов… я знаю, что он опасен для меня, но с каждым днем мне всё сложнее ему противиться. Каждый раз я оставляю свое логово, бреду туда… где меня призывают? И всякий раз мне очень непросто остановиться и повернуть обратно. Это очень тяжело.

***

Несколько дней назад его отряд нашел то, что было им сейчас так нужно. Маленькое тело обескровленной и обезглавленной птицы. Беррок едва не раздавил крошечный труп животного. И, как же хорошо, что рядом оказался более внимательный брат. Для того, что задумал Рик, трупика птицы уже было мало, но все же лучше, чем раздавленная мертвая птичка.

— Не густо, — констатировал Риман, смотря на то, с какой осторожностью поднимает с земли крошечное тело Рик.

— Лучше, чем ничего, — тяжело вздохнул он. — Надеюсь, что тварь достаточно молода, чтобы отозваться…

— А, что если нет?

— Есть идеи получше? — пристально взглянув в глаза другу, спросил Рик.

— Да уж, — согласно фыркнул Крайс, — твари точно голодовку объявили. Ни одного тела, нападения или попытки нападения. Сколько живу, а в первый раз такое вижу в разгар лета. С одной стороны, радоваться бы надо, а с другой, что-то слабо верится, что они все дружно просто решили не есть, — сплюнул мужчина.

— Мне нужна всего одна живая тварь, чтобы мы смогли найти остальных. Если они и впрямь проводят дни вместе в одном укрытии, я смогу создать заклятие поиска по памяти её крови.

— Да уж, всего-то и надо изъять кровь у живой гадины, подержать её пока ты будешь творить свою магию, и дождаться, когда кровь укажет направление на карте… — покачал головой Риман. — Хрень какая-то, — махнул он рукой. — Не сдюжим мы впятером. Ещё люди нужны и желательно с даром, — досадливо провел он широкой ладонью по своей абсолютно лысой голове.

— Будут, — твердо сказал Рик. — Теперь, когда у нас есть это, я брошу зов. Завтра к нам прибудут отряды Сайлоса и Торина, они самые ближайшие к нам. Стало быть, нас будет уже пятнадцать. Всё получится.

— Мне нравится, — согласно кивнул Крайс и хитро улыбнулся, — только Вени не рассказывайте потом, что за дурная девка народилась?! — вздохнул мужчина. — Зашибет меня, как пить дать.

— Мог бы и не просить, — усмехнулся Риман.

— Идем, — поднялся с земли Рик, всё ещё бережно удерживая птицу на ладони, что сейчас едва светилась нежно-голубым сиянием его силы. — Время к закату, пора уходить.

Повторять дважды в тот вечер ему не пришлось. Каждый из мужчин прекрасно понимал, что за время наступает в этих лесах с заходом солнца.

Два отряда северян прибыли на постоялый двор Утренних Рос, деревни, в которой отдыхали Рик и его люди, уже на следующее утро. Мужчины были собраны и хмуры. Каждый из них испытывал растерянность и непонимание того, что происходило на их земле. К тому времени, как они вошли в деревню, Рик уже проснулся, и, пользуясь моментом, пытался привести себя в приемлемый вид. Если нормально помыться возможности не было уже давно, то хотя бы просто окатить себя студеной водой на заднем дворе он мог.

— Ясного дня, Рикхард, — громоподобный голос Торина из рода Шим, не самого сильного Властителя его земель, но всё же достаточно подходящего для предстоящей вылазки, эхом разнёсся по внутреннему дворику.

— Ясного, — вытерев лицо отрезом ткани, ответил Рик оборачиваясь к вновь прибывшим. Он знал каждого из отряда этого мужчины. Как знал и отца Марсии, что не спешил приветствовать его, а лишь хмуро взирал исподлобья. Рик прекрасно понимал, что вряд ли этот человек испытывает к нему теплые чувства после всего произошедшего. Он мог бы отмахнуться от этого, но не в сложившейся ситуации, когда чья-то неприязнь может помешать общему делу. С Эгилем необходимо было поговорить.

После нехитрого завтрака, мужчины собрались в небольшой комнате на втором этаже постоялого двора. На самом деле, комната была достаточно просторной, но только не в том случае, когда в ней разом собирается десять мужчин. Склонившись над небольшим деревянным столом, который был выдвинут в центр комнаты, мужчины изучали карту местности.

— Начнем отсюда, — сказал Рик, указав пальцем на ту точку, где вчера они нашли труп птицы. — Тут я сплету призыв, дальше придется оставаться на одном месте, пока тварь не откликнется…

— Это может занять несколько дней, — сказал Торин, задумчиво изучая местность вокруг указанной точки. — Неизвестно, как стара она, а стало быть, восприимчива, и насколько далеко смогла уйти.

— Не имеет значения, сколько времени уйдет, придется установить защитный контур и ждать.

— Боюсь посмертной энергии птицы недостаточно, — задумчиво пробормотал Крайс.

— Именно поэтому, нам очень повезло, что с нами есть тот, кто сможет срезонировать то, что осталось, — посмотрел Рик на него. — Или предлагаешь ждать, пока нам не попадется труп человека? У нас слишком мало времени, чтобы быть избирательными. Осень уже близко, скоро день станет угасать, — внимательно посмотрел он на присутствующих, и в каждом из них увидел понимание того, что он прав. — Как только тварь окажется на достаточном расстоянии, я брошу петлю, которую будешь держать ты Торин?

— Я смогу, — кивнул мужчина под проницательным взглядом своего Властителя. Он знал, что Рик хочет только правдивый ответ.

— Хорошо, как только ты перехватишь моё плетение, мне нужна будет кровь этой твари. Её я смогу взять сам, ваша задача держать её живой до тех пор, пока я не закончу работать с картой. Потом всё как обычно. Вопросы?

— Да, понятно всё, — отмахнулся Риман, — не первый раз уже. Пора выдвигаться.

- У нас есть четверть часа на сборы и выдвигаемся, — сказал Рик, позволяя людям разойтись по своим комнатам, чтобы взять все самое необходимое. Последним комнату покидал отец Марсии. Справедливо рассудив, что другой возможности может и не представиться, поскольку после все они будут заняты совершенно иными делами, Рик заговорил первым:

— Эгиль, — обратился он к мужчине, заметив, как напряженно замер тот в дверях. — Есть кое-что, что мне хотелось бы обсудить с тобой прежде, чем мы начнем.

Мужчина тяжело вздохнул, но обернулся, так и не проронив ни слова, позволяя Рику начать этот неудобный разговор.

— Я не хочу, чтобы то, что произошло между мной и Марсией стало помехой в нашем общем деле, — сказав это, Рик почувствовал себя до странности неловко. Должно быть, ему следовало извиниться, но в то же самое время сейчас он не понимал, в чем был неправ? Возможно, нужно было объяснить? Но он не понимал, почему должен перед кем-то оправдываться в сложившейся ситуации. И только начав этот разговор, он наконец-то окончательно понял, что в нем изначально не было смысла. Если Эгиль поведет себя неправильно и из-за него кто-то пострадает, он это просто так не оставит.

— Не станет, — скупо бросил мужчина, слегка поклонился и направился к выходу.

Не совсем тот разговор, на который рассчитывал Рик. Но он и сам не мог предложить мужчине ничего другого. Слов утешения у него не было.

На поляну, где вчера обнаружили мертвую птицу, они вышли через портал. Для Властителя уровня Рикхарда, данное плетение не было затратным. В конце концов, его задатки позволяли оперировать с энергией и потоками так, что внутренне он не испытывал от этого сильного напряжения. Но всё же, он бы не стал тратить на это силы, если бы не время. С каждой секундой, после того, как была убита эта крошечная птица, его становилось все меньше. Энергетический след от её смерти смазывался и развеивался с каждой секундой. И, несмотря на те заклятья, что он вплёл в крошечное тельце, чем дольше они будут ждать, тем меньше вероятность того, что их мероприятие возымеет успех.

Потому, как только они оказались на широкой лесной поляне, Рик тут же переместился в её центр. Он полностью сосредоточился на поставленной задаче и на плетении, что ему предстояло создать. Точно так же молча к нему подошел Крайс, и когда Рик протянул ладонь с распростертой на ней птицей, он занес свою руку над её тельцем, при этом не касаясь её. Для тех, кто видел мир магическим зрением, не составило бы труда увидеть, как от ладони Рикхарда устремились вверх тончайшие голубые нити, в то же самое время, точно такие же нити, но чуть менее яркие потянулись от ладони Крайса навстречу тем, что исходили от Рика. В какой-то момент они соединились, причудливо переплетаясь между собой и образуя светящуюся сферу.

Люди, что были в этот момент на поляне, не пытались задавать вопросы, а точно также в полной тишине, стали обустраивать лагерь. Пока двое оставшихся Властителей, работали над так называемыми «заготовками» для защитного контура, который активировать будет уже Рик, делая этот круг непроходимым препятствием для любой твари в этом лесу, кроме той, что они теперь будут ждать.

Сквозь те нити, что сплелись вокруг тела погибшей птицы, он видел не только остаточный след её смерти, боли, страха, он видел и ещё одну нить её биологического остатка, который перешел к иному существу. Эта нить тянулась, уходя куда-то вдаль. Именно она была нужна ему. Именно эта остаточная энергия, перешедшая в другое существо, могла привести его к тому, что он искал. Рик скользнул вслед за этой нитью, оплетая её своей силой и начиная натягивать её на себя. Медленно, аккуратно, так, если бы при одном неловком движении с его стороны она бы просто лопнула. Минуты сливались в часы, но ни Крайс, ни Рик не позволяли себе нарушить концентрации. Рик тянул нить на себя, Крайс позволял Рику видеть этот крошечный след чужой посмертной энергии достаточно ярко, чтобы Рик мог удерживать его. Двое мужчин, точно окаменев, замерли в центре поляны. За это время, мужчины организовали нехитрый обед, озаботились спальными местами для каждого. И теперь, всё, что им оставалось это ждать, когда Рик найдет достаточно плотное основание нити, чтобы работать уже без участия Крайса. Да и вообще, стоит этому случиться, как Рик сможет делать это постоянно, и при этом занимаясь обычными делами. Ему не нужно будет так глубоко концентрироваться на поставленной задаче.

Прошло два дня с тех пор, как он звал тварь. Два дня полных мучительного и гнетущего ожидания. Всё это время мужчины редко разговаривали, боясь стать помехой для Рика. Каждый из них был на подобной охоте не первый раз, а потому знал, что лишние звуки лишь приближают смерть, потому вынужденное молчание не было обременительным. Рик старался держаться немного в стороне, концентрируясь на собственных ощущениях.

Тварь пришла на закате второго дня. Рик чувствовал её приближение, и лишь это дало им возможность подготовиться к нападению. Это был обычный вечер. Накрапывал легкий дождик. Шумел ветер в кронах высоких деревьев. Сейчас, как никогда хотелось развести огонь и попытаться согреться рядом с открытым пламенем. Но все они знали, что подобное невозможно. Мужчины уже давно заняли свои позиции по кругу поляны, разбившись на тройки, оставив свободным лишь проход, с той стороны, что указал им Рик. Сам Властитель каменным изваянием замер в центре поляны, смотря прямо перед собой. Он знал, откуда придет тварь. Он чувствовал её.

Эгиль смотрел на Властителя их земель, и вопреки всему, испытывал нечто сродни восхищению. То, как Рик встречал опасность, заставляло его уважать. На мгновение ему даже стало жаль, что придется сделать то, что нужно. Но лишь на мгновение. Он устал быть никем, а вот если Рик умрет, а Марсия родит нового Властителя, это будет уже совершенно другая история для него.

Больше не смотря в сторону мужчины, он засунул руку в карман в поисках нужного ему амулета, с силой сжал его в кулаке, и так же незаметно бросил на землю у своих ног.

«Каждый сам выбирает свою судьбу», подумал мужчина, «и я выбираю для себя иную жизнь».

Тварь вынырнула на поляну из лесной чащи неслышно. Всего миг и вот она замерла напротив Рика. То, что некогда было человеком, сейчас выглядело, как скелет, обтянутый серой кожей, мутные глаза смотрели холодно, не выражая и толики эмоции. Она замерла на краткий миг, точно оценивая обстановку. То, что вытащило её из укрытия, вызывало в ней животный страх. Слишком тяжело было сдерживать свой голод, находясь вдали от пищи, что уж говорить теперь, когда пища была на расстоянии в несколько шагов. Казалось, что проще, просто возьми… Но остановиться всё же пришлось. ЭТО не простит, если она ослушается. ЭТО убьёт. ЭТО обещало пищу совсем скоро…

Но запах живой плоти, он сводит с ума, заставляя все тело агонизировать от болезненных судорог. Всё её естество жаждет этого. Хотя бы немного. Хотя бы каплю.

Тварь пришла в движение столь же неожиданно, как и возникла на поляне. В одну жалкую толику секунды, она смазанной тенью ринулась в сторону Рика. Легкий взмах руки, и с пальцев Властителя срывается плетение, что точно сетью накрывает тварь, когда между ней и горлом мужчины остаются жалкие сантиметры. Острая боль, будто раскаленные на огне прутья обвили её, заставляют давно мертвое тело кричать и извиваться, пытаясь понять, что же происходит.

— Не мешкай, — кричит Рик, перебрасывая плетение Торину. Стоит северянину взять то, что с такой легкостью удерживал Рик, как Торин становится бледным, точно первый снег. Его руки дрожат, а на висках выступает испарина. Не так-то он и силен, как привык считать.

Рик, легко выудил кинжал из голенища сапога, наклонился над тварью, чтобы сделать неглубокий надрез, и подцепил кончиком лезвия густую темную жижу, что текла по венам этого существа вместо крови. Тварь кричала так, что мороз по коже. Этот потусторонний нечеловеческий вой, больше всего напоминающий приглушенное сипение, перемежающееся с визгом, точно звенел в воздухе.

Рик быстро отошел от существа, чтобы склониться над картой. Прикрыв глаза, он сноровисто сбросил каплю крови с кончика лезвия, чтобы начать плести заклятие поиска. Капля упала черной кляксой растекшись по поверхности, но стоило заклятию и силе Рика коснуться её, как то, что казалось бесформенным пятном, пришло в движение, преобразовываясь в идеальной по форме шарик.

— Покажи мне, — прошептал Рик, следя за тем, как крошечная капелька приходит в движение, устремляясь к границе его земель в самый центр проклятого леса.

Он уже знал, куда им стоит направиться на поиски тварей, когда на поляне, что-то изменилось. Он лишь услышал приглушенный всхлип со спины, а обернувшись, не поверил своим глазам, видя то, как небрежно падает на землю тело Римана. Эгиль стоял рядом, держа в руке окровавленный нож. Он с такой ненавистью смотрел на Рика, что мужчина лишь спустя долю секунды, смог осознать, что именно сейчас произошло. Эгиль не просто убил одного из них! Он разорвал защитный круг на поляне, где все они были. В тот же самый момент, пораженный произошедшим Торин, на миг ослабил плетение, которое должен был удерживать. А дальше, Рику уже было ни до отца Марсии, как и не до той твари, что вырвалась из их силков. Точно разозленные духи ночных кошмаров, из под тенистых крон деревьев, появлялись все новые и новые вирги. Некогда мужчины, женщины, девочки и девушки. Они смотрели на них своими блеклыми бельмами вместо глаз, их голод он чувствовал на своей коже. Уже в этот момент он знал, что вряд ли кто-то из них переживет эту ночь. Слишком много тварей, старых и невосприимчивых к магии. Слишком мало их. Страха не было. Лишь сожаление о том, что так и не успел. Он, правда, хотел вернуться… к ней.

Она вырвалась. Боль наконец-то прекратилась. Испуганная, голодная, она поспешила к спасительной тени деревьев. Она так ослабла. Так болело её тело после соприкосновения с чем-то горячим. Она убегала. Если больно, то надо бежать! Это правильно! Надо бежать. Бег спасает. И она будет бежать, не обращая внимания на боль, ветки, что хлещут её по лицу, струи дождя, других, что пришли на зов, как и она… Других? Она вдруг остановилась. Почему вдруг её ноги остановились? Она не хочет быть тут! Так почему, вместо того, смотрит в ту сторону, куда направились другие? Смотрит, как высокий мужчина, что стоит один в самом центре поляны, поднимает меч, чтобы встретить опасность лицом к лицу. Он смотрит прямо. Он готов. Она видит. От него не пахнет страхом. Это плохо. Когда страшно надо бежать — это спасает. Если стоять, то умрешь. Но… почему он не убегает? Он должен… Но вместо этого, он взглядом обводит поляну, точно оценивает ситуацию. Когда он смотрит на неё, в её груди вдруг что-то взрывается. Это больно. В этот момент к нему подходят люди, что были с ним. Пища. Все они еда. Но никто из них не бежит. Лишь один, что каким-то чудом, просто растаял в воздухе. И стоило тому человеку исчезнуть, как другие, такие, как она, затопили поляну. Они пришли не смотреть, как она. Они пришли есть.

Она всё ещё пытается уйти отсюда подальше, но почему-то вместо этого бежит вперед, стоит услышать крики боли людей, что остались на поляне.