Глава 14

Глава 14

Елена

Меня разбудили грубо — пинком в бок и радостным: «Подъём, ведьма! Пора гореть!»

Отличный способ начать день. Десять из десяти. Рекомендую всем, кто любит экстремальные пробуждения.

Стражники втащили меня на ноги — я не сопротивлялась, потому что, во-первых, сил не было, а во-вторых, помнила план Деймона: играть покорную, не вызывать подозрений, ждать хаоса.

Хаос. Надеюсь, инквизиторы придумали что-то действительно впечатляющее. Потому что если их «отвлекающий манёвр» окажется «упс, уронили меч», я очень быстро превращусь в жареную ведьму.

Меня вывели из камеры. Полночь шёл по пятам. Один стражник замахнулся на него, но второй отмахнулся: «Сначала ведьма». Кот немедленно спрятался за моими ногами.

Коридоры замка были длинными, мрачными, освещёнными факелами. Стены — холодный камень, покрытый гобеленами с изображениями казней ведьм. Приятная атмосфера. Прямо для съёмок фильма ужасов.

— Дорогая, — прошептал Полночь, — план всё ещё в силе?

— Надеюсь, — прошептала я в ответ. — Потому что план Б у меня — кричать и бегать кругами.

— Тогда я побегу первым и покажу выход, — сказал кот, настороженно оглядывая стражу.

Нас вывели на огромную площадь перед замком. В серебристой каменной мостовой отражались факелы. Посреди площади ждал костёр.

Не маленький костёр. Не символический. Это была гора дров, политая смолой, с железным столбом посередине, к которому меня должны были привязать.

Толпа. Тысячи людей. Кричащие, размахивающие кулаками, плюющиеся.

— Сжечь ведьму!

— Смерть колдунье! — женщина у ограды кричала так надрывно, что её голос сорвался.

Креативность граждан Ламинии оставляла желать лучшего. Неужели никто не мог придумать что-то оригинальнее?

На балконе стояли фигуры. Король в золотой короне — старый, немощный, больше похожий на труп, чем на правителя. Придворные в роскошных одеждах. И она.

Оксания.

В белом платье, сияющая, с нимбом света вокруг головы. Святая. Ангел. Спасительница.

Лживая сука, которая обманывала мир триста лет.

Наши взгляды встретились. Она улыбнулась — широко, победно, злобно.

Я улыбнулась в ответ — дерзко, насмешливо, с посылом «попробуй меня достать».

Её улыбка дрогнула. Хорошо. Хоть что-то.

Меня подвели к костру. Палач — огромный мужик в чёрной маске — схватил меня за руку, потащил к столбу.

Я оглянулась, ища Деймона в толпе. Не видела. Только инквизиторы — мои инквизиторы, те, что ехали со мной — стояли у края площади, в полном вооружении.

Бородатый поймал мой взгляд. Кивнул — коротко, почти незаметно.

Готовы.

Меня привязали к столбу. На запястьях защёлкнули новые серебряные браслеты, толстые, без трещин, и соединили их цепью за спиной. Верёвка стянула грудь. Дышать стало трудно, а магия провалилась в глухую темноту.

Полночь сидел у подножия костра, хвост обвил лапы. Золотые глаза смотрели на меня с такой яростью, что я удивилась, как Оксания ещё не сгорела от одного взгляда.

Король встал, поднял руку. Толпа замолчала.

— Моргана из рода Тёмных Лесов, — произнёс он дребезжащим голосом, — ты обвиняешься в колдовстве, убийстве, отравлении колодцев, похищении детей и богохульстве против святой Оксании. Как ты ответишь на эти обвинения?

Я посмотрела на короля. На Оксанию. На толпу.

— Я невиновна, — сказала я громко, чётко. — Все бедствия — дело рук Оксании. Она — демоница. Она собирает души. Она хочет открыть портал в Бездну.

Толпа загудела. Кто-то засмеялся. Кто-то зашикал. Оксания ахнула — театрально, с рукой на груди.

— Бедное дитя, — воскликнула она, и слёзы покатились по её щекам. — Демоны совсем затуманили твой разум! Ты обвиняешь святую!

— Я обвиняю лгунью, — выкрикнула я. — И все узнают правду! Я спасла людей! Исцелила коров, вернула воду, нашла детей, остановила пауков, туман, саранчу, волков! Тринадцать бедствий! Тринадцать раз я спасала, а ты — молчала!

Толпа зашепталась. Громче. Смущённо.

Один старик крикнул:

— Она правду говорит! Моя деревня! Она спасла мою деревню!

— И мою! — подхватила женщина. — Вернула моего ребёнка!

— И мой скот, — срывающимся голосом поддержал другой крестьянин.

Оксания побледнела. Только на секунду. Потом улыбка вернулась.

— Ложь, — произнесла она мелодично. — Ведьма обманывает вас. Она сама насылала бедствия, а потом останавливала, чтобы выглядеть невинной. Это древний трюк тёмной магии.

— Доказательства! — крикнула я. — Где доказательства?!

— Моё свидетельство, — ответила Оксания холодно. — Я видела в видениях. Я святая. Мне все верят.

И толпа зашумела — на этот раз в поддержку Оксании.

— Святая не лжёт!

— Святой верим! — упрямо выкрикнул мужчина, сердито отталкивая усомнившегося соседа.

— На костёр! — яростно выкрикнул мужчина у самого помоста.

Я сжала зубы. План не работал. Люди верили демонице, а не ведьме, которая их спасала.

Король кивнул палачу.

— Зажечь костёр.

Палач поднял факел. И в этот момент раздался рёв.

Не человеческий. Звериный. Огромный рёв, от которого задрожали стены замка.

Все задрали головы.

В небе появился силуэт. Огромный, крылатый, чешуйчатый силуэт, который летел прямо к площади.

Жорик.

Георгий Драконович Пламенный, мой саркастичный спаситель, нырнул вниз и приземлился на площади с грохотом, который был слышен в соседнем королевстве.

Толпа завизжала, разбегаясь во все стороны. Палач уронил факел. Король упал в обморок. Придворные попадали друг на друга.

Только Оксания стояла на балконе, и её лицо исказилось ненавистью.

— ДРАКОН! — заорал кто-то. — ДРАКОН НА ПЛОЩАДИ!

— Доброе утро, уважаемые граждане! — прогремел Жорик, оглядывая толпу янтарными глазами. — Меня зовут Георгий Драконович Пламенный, но вы можете звать меня Жорик. Я прилетел спасти ведьму. Есть возражения?

Возражений не было. Все слишком боялись.

Жорик заслонил костёр крылом. За его лапой мелькнул бородатый инквизитор с ключом палача. Он сорвал с меня браслеты, пока дракон точной струйкой жара пережигал верёвки. Я снова почувствовала магию и почти заплакала от облегчения.

Я упала с костра прямо ему на лапу.

— Привет, деточка, — мурлыкнул дракон. — Опять попала в неприятности?

— Жорик, — выдохнула я, смеясь и плача одновременно. — Ты явился.

— Конечно явился. Думал, справишься сама, но нет. — Он покачал головой. — Люди — идиоты. Пришлось вмешаться. Снова.

Оксания шагнула вперёд на балконе, подняла руки. Свет вспыхнул вокруг неё — яркий, ослепляющий, обжигающий.

— ДРАКОН! — закричала она голосом, полным силы. — Убирайся! Или я испепелю тебя!

Жорик медленно повернул голову в её сторону.

— О-о-о, — протянул он с таким сарказмом, что воздух почти потрескивал. — Оксания решила показать истинное лицо? Наконец-то. Устала играть в святую?

Свет вокруг Оксании потемнел. Стал красным. Потом чёрным. Толпа ахнула. Святая... святая излучала тьму?

— Замолчи, ящерица! — прошипела Оксания, и голос её стал другим — гортанным, нечеловеческим, полным ярости.

— ЯЩЕРИЦА?! — взревел Жорик, и пламя вырвалось из его пасти. — Я предупреждал! Следующий, кто назовёт меня ящерицей, будет гореть!

Он вдохнул — глубоко, с грудью, как певец перед арией — и выдохнул струю огня прямо в Оксанию.

Она подняла щит — чёрный, пульсирующий, из чистой тьмы. Огонь ударил в него, рассыпался искрами.

— Видите?! — закричала я толпе. — Видите?! Она использует тёмную магию! Святые так не делают!

Толпа шепталась, замерла в ужасе и замешательстве.

Оксания сбросила маску полностью. Нимб света исчез. Белое платье почернело. Глаза загорелись красным.

— Достаточно, — прорычала она. — Достаточно этого спектакля. Я собирала души триста лет! Мне не хватает ОДНОЙ! И я её получу!

Она взмахнула рукой. Тьма хлынула с балкона — волной, потоком, как цунами из чернил.

Жорик рявкнул, прикрывая меня крылом.

— Держись, деточка!

Тьма ударила в нас. Жорик устоял — огромный, сильный, древний. Но я чувствовала, как она давит, душит, пытается вырвать душу из тела.

— НЕТ! — закричал знакомый голос.

Деймон.

Он выбежал на площадь, меч наголо, в полных доспехах. За ним — инквизиторы. Все девятнадцать.

— АТАКА! — рявкнул герцог. — НА ОКСАНИЮ! СЕЙЧАС!

Инквизиторы бросились к замку. Лестницы, стены, балконы — они карабкались, как муравьи, мечи наготове.

Оксания взревела — звук был нечеловеческим, первобытным.

— ПРЕДАТЕЛИ! ВСЕ ПРЕДАТЕЛИ!

Она взмахнула руками. Тьма ударила в инквизиторов. Трое упали, сражённые. Остальные продолжили атаку.

Деймон добрался до балкона первым. Взмахнул мечом — серебряное лезвие, выгравированное рунами, светящееся магией.

Клинок Живой Розы. Он ударил по щиту Оксании. Тьма треснула.

— ТЫ! — взвизгнула она. — ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ МОИМ! ТВОЯ ДУША ДОЛЖНА БЫЛА БЫТЬ МОЕЙ!

— Моя душа принадлежит только мне, — прорычал Деймон. — И ведьме, которую я люблю.

Он ударил снова. Щит разлетелся на осколки. Оксания отшатнулась, закричала от ярости.

— Жорик, унеси меня к северным воротам! — крикнула я, вцепившись в его чешую. Оставаться здесь и смотреть на бой было страшнее, чем бежать.

— Слушаюсь, редактор! — Дракон подхватил меня лапой — осторожно, как котёнка — и взмыл в небо.

Внизу бушевал хаос. Инквизиторы сражались с тенями, которые насылала Оксания. Деймон рубил, колол, кричал приказы. Толпа бежала, кто куда, визжа и молясь.

Жорик пролетел над городом — быстро, мощно, крылья рассекали воздух. Я видела улицы, дома, башни, мелькающие внизу.

Северные ворота показались впереди.

— Там! — крикнула я. — Приземляйся там!

Жорик нырнул вниз, приземлился у ворот. Поставил меня на землю.

Под деревом стояла лошадь. Рыжая кобыла с белой звездой на лбу. Седло, как обещал Деймон.

Полночь выбрался из складок моего плаща. Он успел прыгнуть ко мне ещё у костра и всю дорогу цеплялся когтями за ткань.

— Дорогая! — крикнул он. — Садись! Быстро!

Я запрыгнула в седло. Руки дрожали, сердце билось как бешеное.

— Жорик, — позвала я. — Спасибо. За всё.

Дракон склонил голову.

— Не за что, деточка. Просто верни солнце в этот мир. Устал жить в вечной ночи. — Он фыркнул. — И ещё. Если герцог не выживет... я сожгу всё. Всё королевство. В его память.

— Он выживет, — сказала я твёрдо. — Обязательно.

— Тогда скачи. К охотничьему домику. Найди дневник. Освободи души. — Жорик расправил крылья. — А я пока задержу демоницу. Посмотрим, кто сильнее — дракон или демон.

Он взмыл в небо, развернулся, полетел обратно к замку. Я видела, как он выдохнул огонь — огромный столп пламени, освещающий весь город.

Я пришпорила лошадь. Кобыла сорвалась с места, помчалась к лесу.

Позади остались крики, пламя, хаос. Впереди — лес, темнота, охотничий домик. И дневник, который расскажет, где Оксания прячет души. Полночь цеплялся за седло, мурлыча от ужаса.

— Дорогая, — простонал он, — напомни, почему мы вообще согласились на эту авантюру?

— Потому что альтернатива — гореть на костре!

Кот только крепче вцепился в седло. Аргументов больше не понадобилось.

Мы мчались через лес — по узкой тропе, между деревьев, под вечным чёрным небом.

И я молилась. Молилась, чтобы Деймон выжил. Чтобы инквизиторы выжили. Чтобы Жорик не сжёг всё к чертям. Чтобы я нашла дневник.

Освободила души. Остановила Оксанию. И вернула свет в мир вечной ночи.

Немного запросов, да? Но я не сдавалась. Потому что я была ведьмой. Которая разрывала кандалы.

Спасала людей. И влюбилась в инквизитора, который пошёл против всего мира ради неё.

И если это не магия — то я не знаю, что это такое.