Глава 20

Глава 20

Елена

Осада — это, оказывается, не только героические битвы на стенах и драматичные речи. Это ещё и невыносимая скука, перемежаемая моментами абсолютного ужаса.

День первый: ничего не происходит. Тартаримы сидят в лагере, мы сидим в замке. Смотрим друг на друга. Ждём.

День второй: то же самое, но с добавлением голодных взглядов горожан, которые начинают подозревать, что припасы не бесконечны.

На третий день враг подкатил орудия с главного лагеря на осадные позиции. Первый камень перелетел стену и разбил крышу пустого склада. Осколки посыпались на улицу, где ещё минуту назад стояли люди.

На четвёртый день наш ответный выстрел сорвался: лопнула тяга, камень рухнул во внутренний двор. Двух артиллеристов унесли к целителям. Осада перестала походить на ожидание и стала ежедневным страхом.

Полночь, наблюдая за этим цирком, резюмировал:

— Дорогая, если мы проиграем войну, это будет не из-за Хорантоса. Это будет из-за нашей собственной глупости.

— От этого страшнее, — тихо сказала я, глядя, как уносят раненых.

День пятый начался с сюрприза.

Хорантос послал парламентёра. Молодого монаха в чёрной рясе, с пергаментом в дрожащих руках.

Он зачитал на площади перед замком:

— Хорантос Варнес, Верховный Очиститель, милостиво предлагает выкуп. Выдайте ведьму. Получите тысячу золотых монет и свободный проход для всех жителей города.

Толпа загудела.

Деймон, стоявший рядом со мной на стене (рука всё ещё в повязке, но упрямый осёл отказывался лежать), прорычал:

— Передай своему господину: он может засунуть свою тысячу золотых себе...

— Деймон, — перебила я. — Дети слушают.

— ...в карман, — закончил он, не отрывая взгляда от парламентёра. — Ведьма остаётся с нами.

Парламентёр поклонился и ушёл.

Толпа внизу шепталась. Я слышала обрывки:

— ...тысяча золотых...

— Может, выдать? — виновато прошептал кто-то в толпе.

— Ведьма же… — ответил другой, испуганно косясь на стену.

— Она нам солнце вернула, — возмущённо ответила женщина. — И вы так отплатите?

Деймон сжал мою руку.

— Не слушай их.

— Сложно не слушать, когда обсуждают, стоишь ли ты тысячи золотых. — Я усмехнулась горько. — Кстати, думала, буду дороже.

— Не позволю торговать тобой, — глухо сказал Деймон, сжимая мою руку.

Я прижалась к его плечу. Сейчас эти слова были нужнее любого красивого признания.

День шестой принёс первый настоящий штурм.

На рассвете Тартаримы ринулись к воротам. Сотни людей в чёрном, с лестницами, таранами, криками «Смерть ведьме!»

Я стояла на стене, смотрела на эту волну ненависти, и думала: «Всё это из-за меня».

Деймон командовал обороной, стоя у закреплённого на стене арбалета. Заряжал его оруженосец; герцог целился и спускал рычаг здоровой рукой. Повязка на левой темнела от пота.

Я использовала магию. Защитные щиты над воротами. Огненные стены, чтобы остановить таран. Ветер, который сбрасывал лестницы со стен.

Работало. Какое-то время.

Потом один из Тартаримов — огромный детина с топором — прорвался на стену. Зарубил двух стражников. Бросился ко мне с рёвом:

— ВЕДЬМА! ГОРИ В АДУ!

Я подняла руки. Магия вспыхнула — золотистая, защитная.

Детина врезался в щит. Отлетел. Упал вниз, в толпу своих.

Но за ним лез другой. И ещё один. И ещё.

— МОРГАНА! — закричал Деймон, пробиваясь ко мне сквозь схватку. — ОТХОДИ!

Я отступила. Инквизиторы окружили меня кольцом, мечи наготове.

А Тартаримы всё лезли. Как муравьи. Как зомби. Фанатично, безжалостно, не боясь смерти.

— СКОЛЬКО ИХ?! — крикнул бородатый инквизитор, рубя врага.

— СЛИШКОМ МНОГО! — ответила я, призывая ещё огня.

И тут. Тут. Грохнуло. Знакомо. Саркастично. Спасительно. Жорик.

Георгий Драконович Пламенный нырнул с неба, как ястреб на мышь. Огромный, чешуйчатый, невероятно злой.

Он сел на широкую надвратную башню. Камень выдержал; штурмовая лестница под когтями разлетелась в щепки.

Хруст. Визг. Паника.

— ДОБРОЕ УТРО, ФАНАТИКИ! — прогремел Жорик. — Вам сказали, что драконы не любят, когда их друзей обижают?

Он вдохнул. Выдохнул. Пламя.

Огромный столп пламени обрушился на Тартаримов, ползущих по стене. Они завизжали, отступили, упали.

Жорик развернулся, смотря на армию внизу.

— Назад от стены! — прорычал Жорик, глядя на штурмующих с яростью. — Следующего предупреждения не будет.

— ЖОРИК! — закричала я, смеясь и плача одновременно. — Ты прилетел!

— Получил весть от кота, — проворчал Жорик. — Телепатическая связь на таком расстоянии — одна головная боль. Но когда он начал ругаться твоим голосом, я понял: пора.

Тартаримы внизу смотрели на дракона с ужасом. Некоторые бежали. Другие стояли, парализованные страхом.

Хорантос выехал вперёд на белом коне. Поднял руку.

— ДРАКОН! — закричал он. — Ты защищаешь ведьму?! Источник зла?!

— Она разрушила тюрьму демоницы, — отрезал Жорик, низко склонив голову. — А теперь защищает город. Ты привёл сюда людей умирать ради её казни. Не путай меня красивыми словами.

Хорантос молчал. Потом медленно опустил руку.

— Отступаем, — приказал он.

Армия отхлынула, как волна. Вернулась в лагерь. Штурм провалился. Жорик повернул огромную голову ко мне, подмигнул.

— Как дела, деточка?

— Лучше, теперь когда ты здесь. — Я подошла, обняла его морду. — Спасибо.

— Не за что. — Он фыркнул дымом. — Хотя если ты испечёшь мне пирог, не откажусь.

— После победы испеку, — пообещала я с благодарной улыбкой.

— Большой, — уточнил дракон, впервые за весь бой чуть расслабившись.

Я кивнула и ещё раз прижалась к его горячей чешуе.

Деймон подошёл, вытирая меч.

— Спасибо, — сказал герцог, с облегчением опуская меч.

— На этот раз успел до новой дырки в герцоге, — буркнул Жорик, косясь на повязку. — Уже неплохо.

Деймон засмеялся — устало, но искренне.

Жорик устроился на стене — осторожно, чтобы не раздавить никого. Свернулся, как огромная чешуйчатая кошка.

— Буду охранять. Пока вы, люди, придумываете, как не проиграть войну.

День седьмой был тихим. Слишком тихим. Тартаримы не атаковали. Просто сидели в лагере. Ждали. Жорик дремал на стене, изредка открывая один глаз.

— Мне не нравится, — мяукнул Полночь, сидя у меня на коленях в королевской библиотеке. — Тишина перед бурей.

Я кивнула, не отрывая тревожного взгляда от окна. Деймон вошёл, лицо мрачное.

— У нас проблема.

— Ещё одна? — Я закрыла книгу о тактике осады (бесполезную). — Какая?

— Мы вскрыли продовольственные склады, — сказал он, садясь рядом. — Часть мешков набита песком. По книгам у нас было еды на месяц, а на деле при строгой выдаче осталось недели на две. Кто-то подменял запасы ещё до осады.

Холод сжал сердце.

— Это сделали намеренно? — спросила я, похолодев.

— Или несколько. — Деймон потёр лицо здоровой рукой. — Я проверяю. Но пока не нашёл.

Дверь библиотеки открылась. Вошёл молодой инквизитор — тот, что обычно стоял у моих покоев на страже.

— Ведьма, — пробормотал он, избегая взгляда. — Вас... вас просят на стены. Тартаримы что-то делают.

Мы поднялись на стену. Жорик уже был бодрствующий, смотрел вдаль.

— Что там? — спросила я.

— Не знаю, — ответил дракон. — Но мне не нравится.

Я всмотрелась.

На передовых осадных позициях Тартаримы собирали новую деревянную раму. Выше прежних орудий; рядом складывали камни, каждый величиной с телегу.

— Требушет, — выдохнул Деймон. — Они строят требушет. Огромный.

— Он добросит до домов? — спросила я, похолодев.

— Чтобы кидать камни. Через стены. Прямо в город. — Его лицо побледнело. — Они будут разрушать дома. Убивать мирных жителей. Заставят нас сдаться.

Я сжала кулаки. Магия шевелилась, злая, готовая.

— Тогда мы уничтожим требушет. Сейчас. Пока они его не достроили.

— Мои лучники не достанут, — ответил Деймон с досадой, прикидывая расстояние.

Я посмотрела на Жорика.

— Жорик, ты сможешь? — спросила я, боясь просить ещё об одном риске.

Жорик поднял голову, оскалился.

— До дерева дотянусь, — проворчал дракон с решимостью. — Главное, успеть до выстрела.

— Береги крыло и не задерживайся, — попросила я, тревожно глядя на вражеские орудия.

— Деточка, — фыркнул дракон, — я ДРАКОН. Опасность — это моё среднее имя. Ну, технически, среднее имя — Драконович, но суть та же.

Он расправил крылья, взмахнул, взмыл в небо.

Мы смотрели, как он летит к лагерю Тартаримов. Огромный, величественный, смертоносный.

На осадных позициях подняли тревогу. Лучники натянули тетивы, рядом с недостроенным требушетом повернулись тяжёлые метательные машины.

Жорик нырнул. Уклонился от стрел, камней. Выдохнул пламя на требушет.

Дерево вспыхнуло. Затрещало. Рухнуло. Лагерь взорвался криками. Жорик развернулся, летел обратно.

Из-за защитного навеса выстрелила баллиста. Тяжёлый болт с цепью ударил Жорика под сустав крыла.

Цепь расправилась в воздухе, захлестнула перепонку. Дракон рванулся, и я увидела, как крыло подвернулось.

Жорик взвыл, закачался в воздухе, упал.

— НЕТ! — закричала я.

Он рухнул на передовой позиции у рва, в нескольких сотнях шагов от ворот. Из-за земляного вала уже бежали люди с крючьями и цепями.

Хорантос выехал вперёд, поднял меч.

— ВЗЯТЬ ДРАКОНА! ЖИВЫМ!

— Надо спасти его! — крикнула я Деймону. — Сейчас!

— Они ждут, что ты выйдешь! — Деймон схватил меня за локоть, и я почувствовала, как дрожит его рука.

— МНЕ ПЛЕВАТЬ! — Я развернулась к молодому инквизитору. — Открыть ворота! Дать мне лошадь!

— Моргана, нет! — Деймон схватил меня. — Не делай этого!

Я посмотрела на него. На любимое лицо, полное страха.

— Он вернулся за мной на площадь, — сказала я, чувствуя, как слёзы мешают видеть. — Я не могу смотреть, как его добивают.

Я вырвалась, побежала к воротам.

Деймон кричал за спиной:

— МОРГАНА! СТОЙ!

Но я не остановилась.

Ворота открылись. Лошадь ждала. Я вскочила в седло, пришпорила.

Конь понёсся в поле. К Жорику. К дракону, который лежал, не двигаясь. Я скакала, магия готова, сердце билось в горле. Почти добралась.

Из ложбины справа выскочили всадники. Один ударил меня древком по затылку. Я даже не успела повернуть голову.

Мир закружился. Я упала с лошади, рухнула на землю.

Голоса. Много голосов.

— Взяли! — торжествующе крикнул один из всадников.

— В лагерь! — нетерпеливо приказал другой, дёргая меня за руку.

Я попыталась встать. Не смогла. Голова кружилась, магия не слушалась.

Меня подхватили. Потащили.

Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание:

Молодой инквизитор. Тот, что стоял у моих покоев.

Он смотрел на меня. Без эмоций. Холодно. И я поняла.

Предатель. Всё это было ловушкой.

Он открыл ворота по моей просьбе и помчался следом, будто хотел прикрыть. Теперь держал мою лошадь за повод. Не случайная засада. Нас ждали у рва, а он довёл меня прямо до ловушки.

Последнее, что я услышала:

Голос Деймона со стороны ворот — он бежал к нам с солдатами, но вражеская конница уже отрезала дорогу:

— МОРГАНА! МОРГАНА!

И торжествующий смех Хорантоса:

— Наконец-то, — сказал Хорантос с жутким удовлетворением.