Глава 22

Глава 22

Елена

Восстанавливаться после пыток — это как собирать пазл, где половина деталей потерялась, а оставшиеся не подходят друг к другу.

Я провела три дня в постели. Целитель менял повязки, бормотал заклинания, качал головой и регулярно напоминал: «Ведьма, вы должны отдыхать, а не планировать войну!»

На что я отвечала: «А вы должны лечить, а не указывать!»

Профессиональные отношения, в общем.

Деймон не отходил. Сидел у кровати, держал мою руку, смотрел так, будто боялся, что я исчезну, если моргнёт.

— Ты должен спать, — сказала я на второй день, видя синяки под его глазами.

— Закрываю глаза — и снова вижу тот ров, — признался он, глядя в пол.

Я погладила его здоровую руку. После всего пережитого простого «успокойся» было мало.

— Я закрою глаза, и увижу, как тебя тащат в лагерь Тартаримов. — Голос дрогнул. — Как ты кричишь. Как я ничего не мог сделать.

Я сжала его руку — ту самую, что не была сломана.

— Я здесь. Живая. Благодаря Полночи и упрямству.

— Благодаря тому, что ты безумно храбрая и абсолютно безрассудная, — поправил он.

Полночь лежал в ногах кровати, свернувшись клубком. Периодически открывал один глаз, чтобы убедиться, что я дышу.

— Дорогая, — мяукнул он сонно, — когда ты выздоровеешь, мы должны серьёзно поговорить о твоей привычке попадать в плен.

— Я не выбирала плен, — тихо возразила я, и кот сразу перестал усмехаться.

— Сначала инквизиция, потом Тартаримы, — кот тяжело вздохнул. — За несколько недель я поседеть успел. Под шерстью не видно.

На третий день я встала. Целитель протестовал. Деймон протестовал. Полночь закатил глаза и сказал: «Упрямая как осёл, что с неё взять».

Но я встала. Потому что Хорантос не ждал. Его армия окружала город. И каждый день промедления означал меньше еды, меньше надежды, больше паники. Предателя искали с первой ночи моего возвращения. Его имени больше не было в караульных списках; дворцовые пропуска заменили. Но человека, открывшего ему дорогу к покоям, ещё не нашли.

Я спустилась в тронный зал. Шла медленно, опираясь на Деймона. Тело болело, но держалось.

Зал был полон. Король на троне. Генералы, советники, инквизиторы. Все спорили, перебивали друг друга, размахивали картами.

Жорик лежал во дворе, положив морду у распахнутого окна зала. Крыло ещё было перевязано; каждый громкий голос заставлял его раздражённо дёргать ухом.

Когда я вошла, зал замолчал.

Все повернулись. Смотрели на меня — побитую, израненную, но стоящую.

Король встал с трона.

— Ведьма Моргана. Ты должна отдыхать.

— Отдыхать буду, когда Хорантос уберётся из-под стен моего города. — Я подошла ближе, опираясь на стол с картами. — Что у нас?

Генерал — старый, с седыми усами — кашлянул.

— Тысяча двести солдат, триста ополченцев и двадцать инквизиторов, — ответил генерал. — После рейда мы включили в отряд остальных присягнувших королю братьев. У врага всё ещё около трёх тысяч. Их передовые позиции близко к стенам, обозы — в главном лагере.

— А еда? — спросила я, боясь услышать новый срок.

— Если кормить раненых и прибывших беженцев — на неделю, — ответил генерал, отводя глаза. — Подмену на складах подтвердили. Писарь бежал вместе с тем инквизитором, который выдал ведьму. Их печати нашли на ложных ведомостях.

Тишина. Гнетущая. Безнадёжная.

— Что если сдадимся? — пробормотал один из советников. — Выдадим ведьму. Хорантос обещал уйти...

— Он лжёт, — отрезал Деймон. — Хорантос не уйдёт. Получит ведьму, потом придёт за магами, целителями, всеми, кто связан с магией. А потом за теми, кто их защищал.

— Против нас вдвое больше бойцов, — возразил советник, нервно перебирая бумаги. — Мы не можем выходить на открытый бой.

Жорик поднял голову, посмотрел на советника с таким презрением, что тот сжался.

— Числом они сильнее, — проворчал Жорик. — Но стены у нас. Их орудия стоят отдельно от основного лагеря. Вот туда и смотрите. Вдохновляющими речами камни не остановишь.

Советник открыл рот и осёкся под драконьим взглядом.

Дракон придвинул морду к карте. Советник торопливо убрал локоть с её края.

Я засмеялась — болезненно, но искренне. Жорик всегда знал, как поднять настроение.

— Жорик прав, — сказала я, выпрямляясь. — Мы не можем победить числом. Но можем умом. Хитростью. Магией.

— Какой план? — спросил король.

Я посмотрела на карту. На расположение лагеря Тартаримов. На окружённый город.

— Отвлечь и ударить, — произнесла я медленно, думая на ходу. — Хорантос ждёт, что мы будем обороняться. Сидеть за стенами. Голодать. — Я подняла взгляд. — А если мы атакуем первыми?

Зал ахнул.

— Это безумие! — воскликнул генерал. — Мы в меньшинстве!

— Не на весь лагерь, — уточнила я, коснувшись карты. — На орудия у стены и ближайшие обозы. Они ждут большого прорыва. Мы выйдем небольшим отрядом через восточную калитку и ударим сбоку.

Деймон наклонился над картой, прищурился.

— Ночная атака. Рискованно. Но... может сработать. — Он посмотрел на меня. — Если уничтожим их катапульты, требушеты, обозы с едой, они ослабнут. Не смогут штурмовать. Не смогут ждать.

— Именно, — подтвердила я. — А пока они паникуют, мы вернёмся за стены. Дождёмся подкрепления.

— Какого подкрепления? — спросил король. — У нас нет союзников!

— Ещё нет, — возразила я. — Но будут.

Полночь спрыгнул со стола, где дремал, подошёл.

— Дорогая, у тебя есть план по призыву союзников? Или ты импровизируешь?

— Есть только надежда, что они выслушают Жорика, — призналась я, чувствуя, как мало этого для плана.

— Пусть хотя бы увидят цепи, которыми его держали, — мрачно добавил кот.

Я повернулась к Жорику.

— Жорик. Ты можешь летать?

— До гор долечу, если не придётся драться по дороге, — проворчал Жорик. Он осторожно приподнял перевязанное крыло. — Целитель укрепил перепонку. На бой я пока не гожусь.

— Лететь на север. К горам. Там живут другие драконы. Твои сородичи. — Я подошла ближе. — Позови их. Скажи, что фанатики собирают армию против магии. Против драконов. Если мы проиграем сегодня, завтра придут за ними.

Жорик молчал долго. Потом кивнул.

— Драконы не любят людей. Но они ненавидят фанатиков ещё больше. — Он усмехнулся — зубасто, опасно. — Полечу. Но если они не придут, не обижайся. Драконы — упрямые твари.

— От кого слышу, — буркнула я.

Он отнял морду от окна и поднялся во дворе. Перед уходом ещё раз оглянулся на меня:

— Деточка. Если я вернусь, а тебя тут не будет... я сожгу Хорантоса. Медленно. Особенно болезненно. Ради тебя.

— Лучше вернись вовремя, — попросила я, с трудом улыбнувшись.

Он ушёл. Через минуту мы услышали взмах крыльев, грохот взлёта.

Деймон повернулся ко мне.

— А у нас есть ещё козыри?

Я задумалась.

— Маги. В городе есть маги. Целители. Алхимики. Те, кого Хорантос хочет убить. — Я посмотрела на короля. — Ваше Величество, соберите их. Всех. Скажите: если Хорантос победит, они умрут. Но если сразятся с нами, у них есть шанс.

Король кивнул.

— Сделаю. Но их немного. Двадцать. Может, тридцать.

— Попрошу их сама, — сказала я с надеждой. — Вместе у нас больше шансов.

Генерал откашлялся.

— И когда атакуем?

Деймон посмотрел в окно. Солнце клонилось к закату.

— Через шесть часов, — сказал Деймон. — Двести бойцов, инквизиторы и маги. Ты будешь за прикрытием, у отхода. Не впереди.

Я хотела возразить, но он посмотрел на повязки у меня на руках, и я прикусила губу.

— Я иду, — сказала я твёрдо.

— Только за прикрытием, — повторил он с тревогой, коснувшись моей повязки.

— Я иду. — Я взяла его за руку. — Это моя война, Деймон. Хорантос хочет меня. Пусть получит. Но не так, как ожидает.

Он смотрел на меня долго. Потом вздохнул.

Он посмотрел на меня с усталой нежностью и всё-таки кивнул.

— Я тоже хочу, чтобы это закончилось, — сказала я, сжимая его ладонь.

— Тогда возвращаемся вместе, — ответил он, и голос наконец смягчился.

Следующие шесть часов были сумасшествием.

Деймон собирал отряд. Двести лучших воинов. Двадцать инквизиторов. Тридцать магов — робких, испуганных, но готовых. Перед выходом целитель снова закрепил руку Деймона жёсткой повязкой. Мне дал обезболивающее зелье и предупредил: оно не прибавляет сил. Я поставила флакон на стол, чтобы не забыть этого предупреждения.

Я тренировалась. Магия была слабой после серебра и пыток, но восстанавливалась. Золотистая, яростная, жаждущая мести.

Полночь сидел рядом, комментировал:

— Слева край гаснет, — подсказал кот, тревожно всматриваясь в мерцание.

— Скажи, где погас щит, — попросила я, раздражённо вытирая пот. — Шутки потом.

— Вижу, где слабее, — ответил он уже серьёзно. — Ещё раз, медленнее.

Когда стемнело, отряд собрался у ворот. Лица суровые. Оружие наготове. Магия готова.

Деймон встал перед ними, поднял меч.

— Воины Ламинии! — прокричал он. — Сегодня ночью мы атакуем. Не потому, что хотим войны. А потому, что хотим мира! Хорантос думает, мы слабы. Думает, мы сдадимся. Думает, магия — зло! — Пауза. — Докажем, что он ошибается! Магия — это защита! Исцеление! Свет! И мы не дадим фанатикам уничтожить её!

Отряд взревел. Мечи взметнулись. Магия вспыхнула. Деймон повернулся ко мне.

— Готова?

— Нет. Но отступать от плана не стану, — ответила я, борясь с дрожью.

— Вот этому верю, — тихо сказал он, проверив застёжку моего плаща.

Ворота открылись. Тихо. Медленно.

Отряд выступил. В ночь. В тишину. В смерть или победу.

Мы шли под иллюзией, которую держали маги. Я берегла силу для защиты отхода. Передний дозор снимал сигнальные нити, оставленные врагом у дороги. Каждый раз, когда кто-то останавливался, я переставала дышать.

Лагерь приближался. Костры. Палатки. Спящие воины. Деймон поднял руку. Остановил отряд.

— На позициях, — прошептал он. — Маги — к катапультам. Инквизиторы — к обозам. Воины — готовьтесь к прикрытию. По моему сигналу.

Отряд разошёлся. Тихо. Профессионально.

Под прикрытием воинов я добралась до крайнего орудия. Деймон поднял руку и резко опустил её: сигнал.

Подняла руки. Магия вспыхнула — золотистая, горячая.

— Гори, — прошептала я.

Пламя обрушилось на катапульту. Она вспыхнула, затрещала, рухнула. Лагерь проснулся. Крики. Паника. Хаос.

— АТАКА! АТАКА НА ЛАГЕРЬ!

— К воде! Тушите! — сорванным от паники голосом орал часовой.

— Их не видно! — испуганно закричал кто-то за палатками.

Деймон увидел, что поджоги удались, и взмахнул мечом, поднимая прикрытие.

— АТАКА!

Отряд ринулся вперёд. Инквизиторы рубили. Маги жгли. Воины кричали.

Я подожгла вторую машину, затем отступила к прикрытию. Остальные маги подхватили огонь дальше по ряду. Враг высыпал из палаток, и теперь мои силы уходили на щит, закрывавший наших от стрел.

Полночь мчался рядом, кричал:

— ЛЕВЕЕ! СПРАВА ЕЩЁ ОДНА!

— Вижу! — выдохнула я, с трудом удерживая щит.

Мы уничтожили пять катапульт. Три требушета. Два обоза с едой.

Лагерь горел. Паниковал. А потом. Хорантос.

Он вышел из палатки — в доспехах, с мечом, с яростью в глазах.

— ВЕДЬМА! — взревел он. — ТЫ ПОСМЕЛА!

Я развернулась, встала лицом к лицу.

— Посмела. И сделаю снова.

Он бросился на меня. Деймон перехватил. Мечи столкнулись — звон металла, искры.

— Отойди от неё! — прорычал Деймон.

— Она МОЯ! — взвыл Хорантос. — Я убью её! Сожгу! Очищу мир от её зла!

— Попробуй! — Деймон ударил снова. Отбросил Хорантоса назад.

Тартаримы сбегались. Сотни. Окружали нас.

— ОТСТУПАЕМ! — крикнул Деймон. — К ГОРОДУ! СЕЙЧАС!

Отряд развернулся, побежал. Тартаримы гнались. Мы бежали через поле. Стрелы свистели. Крики гнались. Дошли до ворот. Ворвались внутрь. Ворота захлопнулись. Мы в безопасности. Деймон оглянулся, пересчитал.

— Сколько не вернулось? — спросил герцог, сразу перестав улыбаться.

— Десять убитых. Двадцать раненых, — доложил инквизитор.

— Что успели уничтожить? — спросил герцог, тяжело переводя дыхание.

— Пять катапульт, три требушета и два обоза, — ответил разведчик, вытирая кровь со лба. — Передовая линия орудий уничтожена. Основной запас у них остался в лагере, но немедленного штурма этими машинами уже не будет.

Деймон улыбнулся — хищно, победно.

— Значит, у нас есть шанс.

Я прислонилась к стене, задыхаясь. Полночь запрыгнул на плечо.

— Дорогая. Это было безумие.

— Не хочу повторять, — призналась я, стирая копоть с лица.

— Я тоже, — согласился кот, настороженно прислушиваясь к крикам за стеной.

Деймон обнял меня, прижал к себе.

— Ты невозможная.

— Просто побудь рядом, — попросила я, прижимаясь лбом к его груди.

Он молча обнял меня здоровой рукой.

Мы стояли у ворот, смотрели на горящий лагерь Тартаримов.

И знали: это только начало. Настоящая битва впереди.