Глава 25

Глава 25

Деймон

Паника — это когда ты обыскал весь замок, весь город, каждый проклятый подвал и камеру, и не нашёл ничего.

Ни следа. Ни подсказки. Ни надежды.

Я стоял посреди тронного зала, окружённый инквизиторами, магами, советниками, и чувствовал, как схожу с ума.

— Где она?! — рявкнул я в который раз. — Хорантос не мог просто исчезнуть с ней!

— Милорд, — пробормотал старый маг, изучавший руны в комнате Морганы. — Телепортация была... старой магией. Очень старой. Она могла перенести на расстояние... мили. Десятки миль.

— ТОГДА ИЩИТЕ В РАДИУСЕ ДЕСЯТИ МИЛЬ! — взревел я. — ВСЕ! СЕЙЧАС!

Инквизиторы разбежались. Маги начали заклинания поиска.

А я стоял, сжимая рукоять меча так сильно, что костяшки побелели.

Моргана. Где ты?

За высоким окном ударили крылья. Жорик вцепился когтями в каменный карниз и просунул в распахнутый проём голову. Я бросился к нему.

— Герцог! — прорычал он. — Я облетел весь город! Нет следов! Нигде!

— Тогда лети дальше! — крикнул я. — В лес! В горы! Везде!

— Уже послал других драконов! — Жорик наклонил ко мне огромную морду, тревожно щурясь. — Герцог. Мы найдём её. Клянусь.

— А если не найдём?.. — Голос сломался. — Если опоздаем?..

— Не опоздаем. — Дракон коснулся меня мордой — осторожно, как кошка. — Деточка сильная. Она продержится.

Я хотел верить. Боже, как я хотел верить. Прошло два часа. Ничего. Три часа. Ничего. Четыре.

Я сидел на ступенях трона, голова в руках, и молился всем богам, которых знал и не знал:

Пожалуйста. Верните её. Я сделаю что угодно. Отдам жизнь. Душу. Всё. Только верните.

И тут. Царапанье. Слабое, настойчивое царапанье в дверь зала. Все замолчали. Повернулись.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась чёрная, мокрая, дрожащая лапа.

Потом вторая. Потом — кот. Полночь. Весь покрытый льдом, мокрый, еле живой, но кот.

— ПОЛНОЧЬ! — Я сорвался с места, подбежал, схватил кота.

Он был холодный. Ледяной. Дрожал так сильно, что зубы стучали.

— Г-герцог, — прохрипел он. — Д-дорогая... л-лёд... п-подвал...

— Где подвал? — я опустился на колени перед котом, боясь сжать его слишком сильно.

— С-старая... м-мельница... т-та, что г-горела... п-под ней...

Та мельница, у которой нам показали чужое тело. Хорантос вернулся к подготовленному убежищу.

Мы обыскали обгоревшие комнаты, но не нашли подземную камеру: её скрывали руны. Кот прошёл там, где поисковые чары натыкались на пустоту.

— Жорик! — заорал я. — К мельнице! Сейчас! Под ней подвал! Моргана там!

Дракон не ответил. Просто взревел, развернулся, вылетел в окно так быстро, что стены затряслись.

Я завернул Полночь в плащ и передал целителю. Кот, дрожа, настоял, чтобы его несли с нами: он покажет вход. Мы побежали к воротам.

Мы мчались через город. Люди шарахались. Кто-то кричал: «Что случилось?!» Плевать.

Мельница. Обгоревшая, покосившаяся, мрачная.

Жорик уже был там — рыл землю когтями, как собака.

— ГДЕ ВХОД?! — рявкнул он.

Полночь указал дрожащей лапой на груду камней у основания.

— Т-там...

Жорик разметал камни одним взмахом лапы. Под ними — люк. Железный. Запертый.

— Отойдите! — прорычал дракон.

Мы отпрыгнули. Жорик вдохнул. Выдохнул пламя. Железо раскалилось докрасна, расплавилось, провалилось. Дыра в землю. Лестница вниз. Я бросился вниз — не думая, не медля.

Подвал. Маленький. Тесный. И лёд.

Весь подвал — один огромный кусок льда. Прозрачный. Сверкающий.

И внутри — она. Моргана.

Моргана стояла внутри ледяного столба, прижав пустые руки к груди. На её ладонях едва мерцал сохраняющий знак.

Нет. Нет. Нет.

— ЖОРИК! — заорал я. — РАСТОПИ! СЕЙЧАС!

Жорик опустился над вскрытым подвалом и просунул морду в пролом. Даже так камни опасно заскрежетали. Маги укрепили свод, прежде чем он приблизился ко льду.

Посмотрел на лёд. На Моргану.

— Осторожно, — пробормотал он неожиданно тихо. — Слишком много огня — сварю её. Слишком мало — не растает.

— Скажи, чем помочь, — попросил я, заставляя себя отступить от льда.

— Медленно. — Жорик начал дышать на лёд — не пламенем, а тёплым воздухом. Горячим, но не обжигающим. — И молись, герцог.

Я молился. Лёд таял. По капле. По сантиметру. Мучительно медленно. Минута. Две. Пять.

— Быстрее! — взмолился я.

— Не могу быстрее! — огрызнулся Жорик. — Хочешь, чтобы она сварилась?!

— Не могу смотреть, как она угасает, — выговорил я, не узнавая собственного голоса.

— Тогда помоги целителю, — резко ответил дракон, не отрываясь от льда. — Я делаю всё, что могу.

Лёд таял. Вода текла. Моргана показалась — сначала лицо, потом плечи, руки, тело.

Руки у неё были пусты. Полночь заворочался в плаще целителя и потянулся ко мне, не сводя глаз с хозяйки.

Последний кусок льда растаял.

Я бросился вперёд, подхватил её. Холодная. Ледяная. Не дышит.

— Нет! — Я прижал её к себе, тряс. — Моргана! Проснись! Дыши! ДЫШИ!

Ничего.

Целитель пробился вперёд, начал заклинание — руки светились, магия вливалась в неё.

— Пульс слабый! Едва ощутимый! Надо согреть! Быстро!

Жорик дышал на неё тёплым воздухом. Маги колдовали. Я держал, молился, умолял.

Не умирай. Пожалуйста. Ты обещала выйти за меня. Обещала. Не смей нарушать.

Целитель опустил отогретого кота рядом с Морганой. Тот сразу прижался к её плечу и коснулся носом щеки.

— Д-дорогая? — прохрипел он. — Ты... ж-жива?

Моргана не ответила. Полночь начал лизать её лицо. Настойчиво. Отчаянно.

— П-просыпайся! Я н-не т-таскался через в-весь город з-замёрзший, ч-чтобы ты т-теперь у-умерла! П-просыпайся!

И она вдохнула. Резко. Болезненно. Как утопающая, вырвавшаяся на поверхность.

Она распахнула голубые глаза. Я никогда не видел ничего прекраснее этого испуганного, живого взгляда.

— Д-Деймон? — прохрипела она.

Я засмеялся. Заплакал. Обнял так сильно, что она застонала.

— Ты жива. Боже, ты жива.

— Е-еле-еле, — выдохнула она, дрожа. — Х-холодно. Т-так х-холодно.

Жорик накрыл её крылом — тёплым, как одеяло.

— Сейчас согреешься, деточка. Обещаю.

Полночь свернулся на её груди, мурлыча громко.

— Нашли, — прошептал кот, дрожа от облегчения. — Я же обещал, дорогая.

Моргана засмеялась — слабо, дрожа, но засмеялась.

— О-обещаю.

Я держал её, не отпуская. Целители колдовали, вливали тепло, лечили обморожение.

Жорик грел. Полночь мурлыкал. И постепенно она согрелась. Дрожь ушла. Дыхание выровнялось.

— Хорантос, — прошептала она хрипло. — Он... он запер меня. Хотел, чтобы я утонула.

— Он заплатит, — прорычал я. — Клянусь, заплатит.

— Когда я выбрался в щель, он уже уходил, — прохрипел Полночь. — Сказал кому-то за дверью, что будет ждать герцога снаружи. Больше я его не видел.

— Тогда найдём, — сказал Жорик мрачно. — И на этот раз не оставим живым.

Маги подняли Моргану на носилках. Я держал её руку, пока мы несли её к повозке. Со сломанной рукой я не смог бы нести её один, как бы ни хотелось спрятать от всех бед у себя на груди.

Она лежала на носилках и держалась за мои пальцы, будто боялась снова потеряться.

— Ты н-нашёл меня, — прошептала она.

— Всегда найду. — Я поцеловал её лоб. — Куда бы ты ни пропала. Даже если придётся обыскать весь мир.

— Нашёл, — повторила она с облегчением, закрывая глаза.

Я только крепче сжал её пальцы. Голоса не осталось.

Мы дошли до замка. Я отнёс её в покои, уложил в постель, накрыл всеми одеялами, которые нашёл.

Жорик устроился у окна, дышал тёплым воздухом в комнату.

Полночь свернулся рядом с Морганой, не отходил.

Целители колдовали. Король прислал лучшие зелья. Инквизиторы несли горячую еду, чай, вино.

Я сидел у кровати, держал её руку.

— Отдыхай, — прошептал я. — Я никуда не уйду.

— Х-Хорантос... — начала она.

— Ищут, — ответил я, осторожно сжав её руку. — Теперь ты под защитой.

И нашли.

Через час его нашли у мельничной дороги. Хорантос готовил новую засаду, но наши уже прочесали склон. Вместе с ним взяли того инквизитора, который выдал Моргану. У него обнаружили дворцовый пропуск и парный камень переноса. Маги обезвредили оба артефакта.

Он орал, плевался, проклинал:

— ВЕДЬМА ЖИВА?! — орал он, дёргаясь в руках стражи. — Я запер её! Она должна была утонуть!

Я вышел из покоев Морганы, спустился в зал, где его держали.

Подошёл. Посмотрел в глаза — фанатичные, безумные, пустые.

— Ты пытался убить её, — сказал я тихо, смертельно тихо. — Трижды. Пытал. Жёг. Запер в подвале. Хотел, чтобы она утонула.

— ОНА ЗЛО! — взвизгнул Хорантос. — МАГИЯ — ЗЛО! Я ДЕЛАЛ ПРАВИЛЬНО!

Я ударил его. Кулаком. В лицо. С такой силой, что он упал.

— Нет. — Я наклонился над ним. — Зло — это ты. Фанатик, который убивает во имя идеи. Моргана спасла мир. Дважды. А ты? Ты только разрушаешь.

Хорантос плюнул кровью.

— Убей меня. Давай. Но идея не умрёт. Будут другие. Другие Тартаримы. Другие Очистители. Магию нельзя победить, не уничтожив всех магов. И однажды... — он улыбнулся безумно, — ...кто-то это сделает.

Я посмотрел на него долго. Потом выпрямился.

— Король, — обратился я. — Каков приговор?

Король встал с трона.

— Свидетельства выслушаны, пленники допрошены, — произнёс король. — Хорантос Варнес признан виновным в убийствах, пытках и нападении на столицу. Приговариваю его к смерти. Казнь завтра вечером. Его сообщников ждёт отдельный суд. Ни один обвиняемый не будет осуждён только за принадлежность к ордену.

Хорантос засмеялся — истерично, безумно.

— КАЗНИТЕ! МОЯ СМЕРТЬ ВДОХНОВИТ ТЫСЯЧИ! ВЫ НЕ ПОБЕДИТЕ!

Жорик, который наблюдал из окна, фыркнул:

— Не дадим ему новых слушателей, — мрачно сказал дракон. — Уведите.

Хорантоса увели. В темницу. Под усиленную охрану. Магическую. С рунами, цепями и десятком стражников. Пленных с артефактами обыскали при магах. В покоях Морганы вскрыли скрытые линии: старую сеть переноса оставила Оксания. Хорантос получил управляющие камни через своего сообщника. Теперь сеть разорвали, а комнату заново проверили.

На этот раз он не сбежит. Я вернулся к Моргане. Она спала. Наконец-то спала. Лицо спокойное. Дыхание ровное. Полночь дремал рядом, лапа на её руке. Я сел, взял её другую руку.

— Завтра казнят Хорантоса, — прошептал я. — Всё закончится. Наконец-то.

Она не ответила. Спала.

Я смотрел на неё и думал: сколько раз я чуть не потерял её?

Костёр. Казнь. Плен. Пытки. Подвал. Сколько раз она была на волосок от смерти? Слишком много.

— Когда всё это закончится, — прошептал я, — я женюсь на тебе. Сразу. В тот же день. Не дам судьбе ещё один шанс отнять тебя.

Она пошевелилась, улыбнулась во сне.

— Х-хорошо, — пробормотала она сонно. — Н-но без д-драконов на с-свадьбе. Ж-Жорик с-съест в-весь торт.

Я засмеялся — тихо, облегчённо.

Жорик фыркнул из окна:

— Слышу каждое слово. И да, съем торт. Но оставлю вам кусочек. Может быть.

Полночь пробормотал сонно:

— Т-торт... р-рыба л-лучше...

Я сидел, держал руку Морганы, и впервые за много дней чувствовал.

Покой. Она жива. Враг повержен. Война закончена. Наконец-то мы можем жить.

Любить. Быть счастливыми.

И я клялся: больше никто не причинит ей боль.

Никогда. Даже если придётся сразиться со всем миром.