Глава 28

Глава 28

Елена

Знаете, что никто не рассказывает о замужестве?

Не романтические поцелуи на рассвете. Не завтраки в постели. Не даже совместные подвиги.

А то, что муж храпит. Как медведь. С землетрясением.

Я проснулась на третью ночь после свадьбы от звука, который можно было принять за приближающуюся армию драконов.

Открыла глаза. Деймон лежал рядом, раскинувшись, и издавал звуки, от которых дрожали стёкла в окнах.

Полночь сидел на комоде, смотрел на меня с выражением «я же предупреждал».

— Он храпит, — прошептала я.

— Уже третью ночь, — подтвердил кот. — Я пытался разбудить его лапой. Не сработало.

— Что делать? — спросила я с усталым отчаянием.

— Разбудить и перевернуть, — предложил кот, сердито дёргая хвостом.

— Придётся, — вздохнула я, уже завидуя его возможности спать днём.

Кот с облегчением улёгся на комод, явно рассчитывая на мою решительность.

Я толкнула Деймона в бок. Он перевернулся, замолчал на секунду, потом захрапел снова — громче.

— Боже.

Полночь вздохнул с таким сочувствием, что я едва не рассмеялась в голос.

Утром, за завтраком, я подняла эту тему.

— Деймон, — начала я осторожно. — Ты... храпишь.

Он моргнул, жуя хлеб.

— Что?

— Очень громко, — подтвердила я, пряча зевок за ладонью.

Он открыл рот, чтобы возразить, и смутился под моим взглядом.

— Правда настолько громко? — спросил Деймон, окончательно смутившись.

Полночь фыркнул:

— Герцог, вы храпите так громко, что драконы жаловались на шум.

Деймон покраснел.

— Жорик жаловался?

— Жорик сказал, и цитирую: «Я думал, это война началась. Оказалось, герцог спит». — Кот облизал лапу. — Так что да. Вы храпите.

Деймон посмотрел на меня виноватым взглядом.

— Прости. Я... не знал.

Я взяла его руку.

— Ничего. Я куплю беруши.

— Попробую спать на боку, — предложил он виновато. — А если не поможет, спрошу целителя.

Я кивнула и поцеловала его в щёку. После спокойного ответа раздражение почти прошло.

Полночь покачал головой:

Первый месяц замужества был... интересным. Мы учились жить вместе. Постоянно. Каждый день.

Деймон оказался педантом. Всё должно быть на своих местах. Меч — справа от двери. Доспехи — в шкафу слева. Сапоги — в ряд.

Я была хаосом. Магические книги валялись везде. Одежда — на стульях. Полночь спал где придётся.

— Моргана, — сказал Деймон на второй неделе, глядя на бардак в нашей спальне. — Может, попробуем... убираться?

— Убираться? — переспросила я, разложив на кровати три книги о зельях. — Это скучно.

— Я ночью наступил на раскрытый травник, — ответил он, с досадой потирая переносицу.

— Поняла, — сказала я, чувствуя лёгкий стыд. — Освобожу проход.

Полночь мяукнул с подоконника:

— Поддержу герцога, — проворчал Полночь. — Мне этот травник вчера хвост придавил.

— Уберу, — пообещала я, смущённо собирая книги.

Мы договорились. Я буду убирать книги. Деймон не будет педантом по поводу одежды.

Компромисс.

Прошло три месяца. Жизнь устаканилась. Мы оба продолжали учиться. Я занималась у придворного целителя и магов, а с детьми вела только начальные упражнения, которые уже освоила сама.

Деймон командовал реорганизованным орденом — теперь не Живой Розы, а Рассвета. Защищали всех. Магов, людей, драконов.

Я учила детей магии. В специальной школе, которую король открыл. Белой, доброй магии.

Полночь стал официальным талисманом ордена и жаловался на график («Я кот, не работник месяца!»).

Жорик прилетал раз в неделю, требовал коров, рассказывал драконьи сплетни («Серый дракон с севера влюбился в зелёную драконшу! Скандал!»).

Всё было... хорошо. А потом меня начало тошнить.

Сначала я подумала — отравление. Съела что-то не то.

Потом поняла — по утрам. Только по утрам. Потом заметила — грудь болит. Живот странно тянет. И тогда. Тогда я поняла.

— Полночь, — прошептала я, сидя на краю кровати. — Я... я беременна.

Кот сидел рядом, моргал.

— Дорогая, это... это же хорошо?

— Не знаю! — Я схватилась за голову. — Я из XXI века! Я не знаю, как рожать в средневековье! Тут нет больниц! Анестезии! Эпидуралки!

— Но есть магия. Целители. Дракон, который согреет ребёнка дыханием. — Полночь прижался ко мне. — И муж, который будет рядом.

Слёзы потекли. Гормоны. Чёртовы гормоны.

— Я боюсь, — призналась я, с трудом удерживая слёзы.

— Знаю, — кот потёрся о мою руку. — Сначала сходи к целительнице. Узнай наверняка.

В тот же день она подтвердила беременность: около двенадцати недель. Только после этого я решилась рассказать Деймону.

Деймону я сказала вечером.

Мы сидели на балконе, смотрели на закат. Он держал мою руку, рассказывал о тренировке новых рекрутов.

— Деймон, — перебила я. — Мне нужно сказать кое-что.

Он повернулся, встревоженно.

— Что случилось?

— Ничего плохого. Наоборот. Но... — Я вдохнула. — Я беременна.

Тишина. Деймон смотрел на меня. Моргал. Не дышал.

— Ты... что?

— Беременна. Ребёнок. Твой. Наш. — Я сжала его руку. — Около двенадцати недель. Целительница подтвердила.

Он продолжал смотреть. Молчать. Я занервничала.

— Деймон? Ты... ты рад? Или...

Он притянул меня к себе, засмеялся и тут же испуганно ослабил объятие, боясь надавить на живот.

— РАД?! — закричал он. — Я счастлив! Я... мы... РЕБЁНОК!

Он отпустил меня, опустился на колени, прижался лицом к моему ещё плоскому животу.

— Привет, — прошептал он тихо, дрожащим голосом. — Я твой папа. И я уже люблю тебя. Так сильно.

Я гладила его волосы, плакала от счастья.

— Ты будешь отличным отцом.

— А ты — отличной матерью. — Он поднял голову, глаза мокрые. — Но есть одно условие.

— Только не начинай командовать заранее, — попросила я с тревожной улыбкой.

— Никаких подвигов. Никаких спасений драконов. Никаких сражений с демонами. — Он взял моё лицо в ладони. — Обещай.

Я засмеялась.

— До родов постараюсь обойтись без подвигов, — пообещала я, вытирая слёзы. — Но не превращай меня в пленницу. Я только научилась жить без караула у кровати.

— Договорились, — ответил он, явно борясь со своим страхом. — Буду рядом. Не над тобой.

Новость распространилась быстро.

На следующий день весь замок знал. Король прислал подарки. Инквизиторы поздравляли. Маги предлагали помощь.

А Жорик.

На третий день Жорик опустился во дворе и сунул морду в открытое окно. Зацепил гардину рогом, выругался и замер, пока Деймон распутывал ткань.

— ДЕТОЧКА! — прогремел он. — Я слышал! Ты беременна!

— Да, — подтвердила я, массируя живот (токсикоз замучил). — Жорик, ты сломал гардину.

— Плевать на гардину! РЕБЁНОК! У вас будет ребёнок! — Дракон пританцовывал от восторга, что выглядело комично и немного страшно. — Я буду крёстным!

Деймон, стоявший рядом, кашлянул:

— Жорик, мы не...

— Я БУДУ КРЁСТНЫМ! — рявкнул дракон. — Не спорьте! Я спас вас обоих! Дважды! Трижды! У меня есть право!

Полночь мяукнул:

— Только научись сначала говорить тише, — попросил кот, с тревогой оглядывая дрожащую гардину.

— Или вырастет сильным! — возразил Жорик. — Я научу его летать!

— Пока начни с колыбельных, — перебила я, уже опасаясь его планов.

Жорик вздохнул, но кивнул. Ради будущего крестника он пока был готов соглашаться.

Я засмеялась — так сильно, что заболел живот.

— Хорошо, — согласилась я. — Жорик, ты будешь крёстным. Но без обучения полётам.

— Договорились. — Дракон протянул огромную лапу. — Пожмём?

Я пожала коготь.

— Пожмём.

Беременность была... испытанием.

Первые недели я принимала дурноту за усталость. К концу первого триместра тошнота стала такой явной, что её уже нельзя было списывать на войну. Спасали короткие прогулки и забота целительницы; иногда раздражал даже звон доспехов.

Второй триместр — живот. Он рос. Быстро. К шестому месяцу я выглядела как беременная корова.

Полночь комментировал:

— Дорогая, ты огромная.

— Я заметила, — ответила я, сердито поправляя подушку под спиной.

Кот виновато опустил уши и устроился так, чтобы не давить на живот.

Третий триместр — боли. Спина ныла. Ноги отекали. Спать было невозможно — живот мешал.

Деймон был идеальным мужем. Массировал спину. Приносил странные продукты, которых я хотела в три ночи (солёные огурцы с мёдом — не спрашивайте). Читал ребёнку сказки, прижавшись к животу.

Жорик прилетал каждый день, приносил подарки.

Золото. Драгоценности. Коров (почему коров?!). Детскую кроватку (украденную, естественно).

— Жорик, — сказала я терпеливо. — Где ты взял кроватку?

— Взял из пустой детской, — признался дракон, смутившись от моего тона.

— В чьей детской? — я уже перестала улыбаться.

— В заброшенном северном замке, — пробурчал Жорик, отводя глаза.

— Не приноси нам чужие вещи, пока не выяснишь, кому они принадлежат, — попросила я, с тревогой касаясь старого дерева.

Он обиженно засопел, но забрал находку. Для ребёнка Деймон заказал новую колыбель у местного мастера.

Деймон прятал лицо в ладонях.

На восьмом месяце я стала размером с дракона. Маленького дракона, но всё же.

Ходить было тяжело. Магия слабела — вся энергия уходила ребёнку.

— Я ненавижу беременность, — простонала я, лёжа на кровати, не в силах встать.

Деймон сидел рядом, держал руку.

— Ещё месяц. Потерпи.

— Мне тяжело, — призналась я, с трудом переворачиваясь.

— Подержу, пока устроишься, — сказал он с тревогой и помог мне подняться.

Я благодарно прижалась к его плечу. Сейчас помощь была нужнее утешений.

Полночь свернулся у моих ног.

— Дорогая, думала о имени?

Я и Деймон переглянулись.

— Если мальчик — Эйдан, — сказал Деймон. — Мне всегда нравилось это имя. Отец, Родерик, назвал бы наследника в честь кого-нибудь из рода, но я хочу, чтобы у нашего сына была своя жизнь.

— Если девочка — Лира, — добавила я. — Как... как моя бабушка. Из прошлой жизни.

Полночь кивнул.

— Хорошие имена. Не драконьи, но хорошие.

Я погладила кота, благодарная за серьёзность.

На девятом месяце целители поселились в замке. Дежурили круглосуточно.

Деймон не отходил. Держал руку. Переживал больше меня.

— Что если что-то пойдёт не так? — шептал он ночью.

— Ничего не пойдёт не так, — успокаивала я. — У нас лучшие целители. Магия. Дракон на подхвате.

— Жорик на подхвате — это не успокаивает.

Я невольно улыбнулась и прижалась к его плечу. Мы лежали, обнявшись, чувствуя, как ребёнок толкается внутри.

— Деймон, — прошептала я. — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя. — Он поцеловал мою макушку. — И нашего ребёнка. Который скоро родится. И перевернёт нашу жизнь с ног на голову.

— Даже больше, чем наши войны? — спросила я с нервным смешком.

Он улыбнулся с тревожной нежностью и положил ладонь на мой живот.

Я засмеялась.

— Не могу дождаться.

Роды начались ночью. Естественно. Боль. Резкая, всепоглощающая боль.

— ДЕЙМОН! — закричала я.

Он вскочил, побежал за целителями, вернулся, держал мою руку.

— Дыши. Просто дыши.

— НЕ ГОВОРИ МНЕ ДЫШАТЬ!

Целители колдовали. Магия вливалась, облегчая боль. Жорик высунул морду в окно.

— ДЕТОЧКА! Тебе помочь?! Могу дышать тёплым воздухом!

— Подожди снаружи! — крикнула я сквозь боль.

— Понял. Отхожу.

Полночь сидел в углу, выглядел встревоженным.

— Дорогая, держись. Ты справишься.

Роды длились пять часов. Долгих. Болезненных. Ужасных.

Я кричала. Проклинала. Сжимала руку Деймона так сильно, что он стонал.

А потом. Крик. Маленький, пронзительный, прекрасный крик.

— Девочка! — объявил целитель, поднимая крошечный свёрток. — Здоровая девочка!

Деймон заплакал. Я заплакала. Полночь мяукнул тронуто. Целитель положил её мне на грудь. Я посмотрела. Крохотная. Красная. Сморщенная. Прекрасная.

Глаза закрыты, ручки сжаты. На голове темнел пушок — такой же чёрный, как волосы Деймона.

— Привет, Лира, — прошептала я, плача. — Я твоя мама.

Деймон прижался, гладил её голову одним пальцем.

— Привет, малышка. Я твой папа. И я буду защищать тебя всегда.

Жорик просунул морду, смотрел с восторгом.

— ОНА КРОХОТНАЯ! Как... как мышка!

— Жорик, тише! — прошипел Деймон. — Разбудишь!

— Извини, — дракон постарался шептать; выходило всё равно громко. — Она прекрасна, деточка.

От непривычной нежности в его голосе я снова заплакала.

Лира приоткрыла глаза. Голубые, пока ещё мутноватые; я всматривалась в них, пытаясь найти что-нибудь своё.

Взгляд ещё не задерживался ни на ком. Она искала тепло, и я прижала её ближе.

Уголки её губ дрогнули — случайно, наверное, но я всё равно улыбнулась в ответ.

Крохотная, беззубая, прекрасная улыбка.

— Она улыбается, — выдохнул Деймон. — Лира улыбается.

Полночь запрыгнул на кровать, понюхал ребёнка.

— Дорогая, она пахнет молоком и магией. — Кот мурлыкнул. — Добро пожаловать в семью, Лира.

Мы сидели — я, Деймон, Полночь, Жорик — смотрели на крохотное чудо в моих руках.

Ребёнок. Наш ребёнок. Дочь ведьмы и инквизитора. Девочка, рождённая в мире, который мы спасли.

И я знала: жизнь изменилась. Навсегда. Но это было самое прекрасное изменение в мире.