Глава 29

Глава 29

Елена

Знаете, что никто не говорит о материнстве?

Не милые улыбки. Не первые шаги. Не даже счастье, когда ребёнок обнимает тебя.

А то, что ты не спишь. Месяцами. Потому что младенец орёт в три ночи, требуя еды, внимания или просто потому что может.

Лире было три месяца, когда я поняла: сон — это миф. Легенда. То, о чём рассказывают в сказках бездетным людям.

— Деймон, — простонала я в четыре утра, качая орущую Лиру. — Твоя очередь.

— Я качал час назад, — пробормотал он, не открывая глаз.

— Я больше не выдержу, — выдохнула я, чувствуя, что сейчас расплачусь вместе с дочерью.

Деймон сразу открыл глаза. Усталость осталась на лице, но спорить он не стал.

Он встал. Взял Лиру. Начал качать, напевая колыбельную — фальшиво, но трогательно.

Полночь лежал на подоконнике, наблюдая с видом «я же говорил, что дети — это плохая идея».

— Позови Жорика утром, — сонно предложил Полночь. — Он выспится, а вы хоть ненадолго ляжете. Одним упрямством ночи не пережить.

— Жорик сожжёт детскую, — буркнула я, проваливаясь обратно в кровать.

Кот замолчал, с жалостью глядя, как я закрываю глаза.

Но утром, когда Жорик прилетел «проведать крестницу», я была готова на всё.

— Жорик, — сказала я, с огромными синяками под глазами. — Хочешь помочь?

Дракон пританцевал от радости.

— КОНЕЧНО! Что делать?!

— Побудь с ней, пока я посплю, — попросила я, уже не скрывая отчаяния. — Деймон останется рядом.

— Давай сюда, — сказал дракон, внезапно став осторожным. — Только покажи, как держать.

Жорик взял Лиру — осторожно, одним когтем под попу, вторым поддерживая голову.

Крохотный ребёнок в огромной драконьей лапе. Картина.

— Привет, крестница! — прошептал Жорик громовым шёпотом. — Дядя Жорик тут! Будем качаться!

Он начал качать. Лира перестала плакать. Посмотрела на дракона огромными голубыми глазами.

И улыбнулась.

— ОНА УЛЫБАЕТСЯ МНЕ! — взревел Жорик от счастья.

— ТИШЕ! — зашипели мы с Деймоном.

— Извините. — Дракон понизил голос. — Она улыбается. Мне. Я лучший крёстный в мире.

Я рухнула в кровать, заснула за секунды. Проснулась через три часа. Выспавшаяся. Отдохнувшая. Живая. Спустилась вниз.

Жорик сидел во дворе. Лира спала у него на лапе, свернувшись калачиком. Дракон не шевелился — даже дышал осторожно, чтобы не разбудить.

Полночь сидел рядом, мурлыкал.

— Три часа почти не шевелится, — прошептал кот, не скрывая уважения. — Только тебе спать не мешает. Кормить её Деймон носил, а потом вернул на драконью лапу.

Слёзы навернулись. Гормоны. Или любовь к этому огромному, саркастичному, невероятно заботливому дракону.

— Жорик, — прошептала я. — Спасибо.

Дракон открыл один глаз.

— Не за что, деточка. Для крестницы — всё.

Лира росла быстро.

Потом всё пошло своим чередом. В шесть месяцев сидела. В девять — ползала. В год — пошла.

Деймон был одержим безопасностью. Заставил магов поставить защитные руны на каждый острый угол, каждую лестницу, каждое окно.

— Деймон, — сказала я терпеливо. — Руны на подушках? Серьёзно?

— Я боюсь даже подушек, — признался он, неловко отводя глаза.

— Тогда уберём лишние из кроватки, — мягко сказала я. — И обойдёмся без заклятия на каждой.

Деймон кивнул, явно смущённый тем, как далеко зашёл со своей тревогой.

Полночь закатил глаза:

— Герцог, вы превратились в тревожного родителя. Скоро начнёте запрещать ей дышать без присмотра.

Лира в год проявила характер.

Упрямая. Как я. Как Деймон. Как все мы, проклятые.

Хотела мороженое в шесть утра? Орала, пока не получала.

Не хотела спать? Пряталась под кроватью.

Хотела играть с Жориком? Убегала из детской к дракону, который дежурил во дворе.

— Моргана, — простонал Деймон однажды, вытаскивая Лиру из-под кровати в третий раз за вечер. — Она невозможная.

— Она наша, — ответила я, пряча улыбку.

— И куда нам деваться с таким наследством? — спросил он с усталым смешком.

К двум годам Лира уже соединяла слова в короткие фразы и с каждым днём всё увереннее объявляла нам свои требования.

— Мама, хочу дракона!

— У тебя есть Жорик, — напомнила я, стараясь не рассмеяться от её серьёзности.

— Хочу маленького! — Лира нетерпеливо развела ладони, показывая размер.

— Бывают маленькие драконы, но они тоже растут, — я присела перед дочерью, сдерживая улыбку. — И у них есть свои семьи. Нельзя просто взять себе чьего-то малыша.

Лира нахмурилась, обдумывая ответ. Потом с надеждой посмотрела в окно на Жорика.

Жорик, услышав, прослезился (драконы могут плакать, оказывается — паром из ноздрей).

— ОНА ХОЧЕТ ДРАКОНА! МЕНЯ! Я её дракон!

— Жорик, она хочет СВОЕГО дракона, — уточнил Деймон.

— Я её дракон, — заявил Жорик с обиженной гордостью. — Разве этого мало?

Деймон поднял руки, сдаваясь с улыбкой.

Полночь мяукнул:

— А я? Я тоже её! Я кот-дядя!

Лира захлопала в ладоши.

— Дядя Полночь! Дракон Жожик!

— ЖОРИК! — поправил дракон возмущённо. — Не Жожик! Жо-рик!

— Жожик! — повторила Лира, смеясь.

— Я смирился с Жожиком, — вздохнул дракон.

В три года Лира проявила магию. Я заметила первой.

Она сидела в детской, играла с игрушками. Хотела достать куклу с высокой полки.

Потянулась. Не достала. Нахмурилась. Сосредоточилась. И кукла полетела. Сама. По воздуху. Прямо в её руки. Я застыла в дверях.

— Деймон, — позвала я тихо. — Иди сюда.

Он подошёл, посмотрел.

— Что?

Я указала на Лиру. Она подняла руку. Игрушечный мишка полетел к ней. Потом кубики. Потом мяч.

Телекинез. В три года.

— Боже, — выдохнул Деймон. — Она... она ведьма.

— Да, — подтвердила я, улыбаясь сквозь слёзы. — Наша маленькая ведьма.

Лира повернулась, увидела нас, заулыбалась.

— Мама! Папа! Смотлите! Игушки летают!

Я подошла, присела, обняла.

— Солнышко, ты знаешь, что это?

— Магия! — гордо ответила Лира. — Как у мамы!

— Да. Как у мамы. — Я поцеловала её в макушку. — И я научу тебя. Всему, что знаю.

Деймон обнял нас обеих.

— Моя семья ведьм, — пробормотал он с улыбкой. — Я окружён магией. И счастлив.

Полночь мяукнул:

— И котом. Не забывай кота.

— И котом, — согласился Деймон с нежностью. — Всей нашей невозможной семьёй.

Окно распахнулось. Жорик просунул морду.

— Я СЛЫШАЛ! МАГИЯ! КРЕСТНИЦА — ВЕДЬМА!

— Жожик! — закричала Лира, протягивая руки.

Жорик остался во дворе, только нос просунул к подоконнику. Я подняла Лиру к нему, придерживая за талию. Дракон замер, позволяя ей погладить чешую.

— Крестница, ты будешь великой ведьмой! Как мама! — Он поднял её выше. — И я буду охранять тебя. Всегда.

Я учила Лиру магии с трёх лет.

Начали с простого. Свет. Маленькие шарики света, парящие над ладонью.

Лира схватывала быстро. Слишком быстро.

— Мама, смотри!

Три шарика. Потом пять. Потом десять, кружащихся, как планеты.

— Солнышко, медленнее! Магия истощает!

— Мне легко! — радостно ответила Лира, но один шарик уже дрогнул. Я подхватила его, и дочь виновато посмотрела на меня.

Она была сильной. Я в её возрасте вообще не знала магии. Учиться её дару предстояло нам обеим.

Деймон переживал.

— Что если она не справится? Что если магия её поглотит?

— Не поглотит, — успокаивала я. — У неё есть я. Ты. Жорик. Полночь. Мы поможем.

Он посмотрел на парящие игрушки и невольно протянул руки, готовясь ловить.

— Деймон. Доверься ей. Она наша дочь. Она справится.

Он кивнул. Но переживал всё равно. В четыре года Лира начала левитировать. Не специально. От радости. Деймон дал ей подарок — деревянный меч, игрушечный.

Она завизжала от счастья и... взлетела. На метр. Парила, смеясь.

Деймон побледнел.

— МОРГАНА! ОНА ЛЕТАЕТ!

— Вижу! — я вскочила, испугавшись не меньше его.

— Подхвати снизу! — крикнул он, уже тянувшись к дочери.

Я вытянула руки, собираясь подхватить дочь, если он не успеет.

Он прыгнул, поймал её, прижал к груди. Лира хохотала.

— Папа! Я летела! Как Жожик!

— Ты не дракон, солнышко, — пробормотал Деймон, дрожа. — Не летай. Пожалуйста.

— Почему? — спросила Лира, растерянно глядя на его побелевшее лицо.

— Потому что я испугался, — честно ответил он, прижимая её к себе. — Будем учиться вместе с мамой.

— Ладно. — Она обняла его за шею. — Не буду. Для папы.

Жорик, услышав, прилетел немедленно.

— ОНА ЛЕТАЛА?! Покажи снова!

— Жорик, нет! — заорал Деймон. — Не поощряй!

— Но у неё получается! — восхищённо выдохнул дракон.

— Сначала научим опускаться, — твёрдо сказал Деймон, всё ещё держа дочь на руках.

Дракон недовольно выдохнул дым, но спорить с перепуганным отцом больше не стал.

Полночь прокомментировал:

— Дорогая, твоя дочь унаследовала твоё безрассудство и силу Деймона. Микс взрывоопасный.

— Знаю, — вздохнула я. — Но прекрасный.

В пять лет Лира попросила брата.

— Мама, хочу брата! — решительно объявила Лира, уперев руки в бока.

— Брата? — переспросила я с улыбкой, гладя её по волосам.

— Или сестричку, — с готовностью согласилась она, не скрывая надежды.

Я переглянулась с Деймоном.

— Ну... — начала я.

— Мы можем попробовать, — закончил он, краснея.

Полночь закатил глаза:

— О нет. Не снова.

— Полночь, дети — это счастье! — возразила я.

— Дети — это бессонница, крики и левитация в неподходящие моменты. — Кот облизал лапу. — Но да, счастье. Странное, громкое счастье.

Жорик прогремел из окна:

— Если будет второй ребёнок, я тоже буду крёстным!

— Одной крестницы тебе мало? — спросила я, уже смеясь.

— Тогда будет и крестник! Или ещё одна крестница! Я щедрый!

Лире было шесть, когда родился Эйдан.

Мальчик. С моими голубыми глазами и волосами Деймона. Спокойный. Тихий. Полная противоположность Лиры.

Она влюбилась в него сразу.

— Мой брат, — объявила Лира с гордостью и поцеловала его в макушку. — Я буду его защищать.

Деймон с нежностью поправил одеяло, чтобы ей было удобнее видеть малыша.

— Никому не дам его обидеть, — повторила она, выпрямившись так важно, что я едва удержала улыбку.

— Лира, не замораживай людей, — устало попросила я.

— Я не позволю его обижать, — упрямо повторила Лира, нахмурившись.

— Позови нас, если кто-то обидит, — попросила я, тронутая её решимостью. — Защищать — не значит сразу нападать.

Она задумалась, потом осторожно погладила брата по кулачку.

— Хорошо, мама, — пообещала серьёзно.

Деймон прятал лицо в ладонях.

— У нас двое детей. Одна левитирует. Второй, наверное, будет вызывать драконов мыслью.

— Не драматизируй, — буркнула я, качая Эйдана.

Полночь мяукнул:

— Дорогая, он не драматизирует. Он предсказывает. Вспомни, кто родители.

Жорик просунул морду в окно, посмотрел на Эйдана.

— Крестник! Добро пожаловать в семью! Я Жорик! Твой крёстный дракон! Научу тебя всему важному! Летать!

— Сначала пусть научится ходить! — хором возмутились мы с Деймоном, и Жорик виновато отвёл глаза.

— Детали! — отмахнулся Жорик.

Годы летели.

Лира росла — упрямая, сильная, магически одарённая. В десять лет колдовала лучше взрослых магов.

Эйдан рос — тихий, наблюдательный, умный. Не левитировал, но читал мысли (случайно обнаружили, когда ему было четыре).

Деймон командовал Орденом Рассвета. Защищал всех. Обучал новых инквизиторов. Приходил домой уставший, но счастливый.

Я учила детей магии. В школе и дома. Передавала знания, которым научилась сама.

Полночь состарился — медленно, но заметно. Спал больше. Ворчал меньше. Мурлыкал чаще.

Жорик прилетал каждую неделю. Рассказывал истории. Учил детей (не летать, я запретила, а мудрости).

Мы жили. Любили. Были счастливы.

Однажды, когда Лире было десять, а Эйдану четыре, я сидела на балконе. Смотрела на солнечный город.

Город, который я спасла. Мир, который изменила. Деймон подошёл сзади, обнял.

— О чём думаешь?

— О том, как попала сюда. В этот мир. Совершенно случайно. — Я прислонилась к нему. — И как нашла всё. Любовь. Семью. Смысл.

— Жалеешь? — спросил он тихо, чуть крепче прижимая меня к себе.

— Ни секунды, — ответила я с нежностью, касаясь его ладони.

Из детской донёсся крик:

— Мама! Лира превратила мою игрушку в лягушку! — обиженно закричал Эйдан из детской.

— Я не нарочно! — испуганно отозвалась Лира из детской.

Мы рассмеялись.

— Пойдём разбираться? — спросил Деймон.

— Пойдём, — согласилась я, смеясь и протягивая ему руку.

Мы вошли в дом. Наш дом. Наполненный магией, смехом, любовью.

Полночь спал на подоконнике, мурлыкая.

Позже мы вывели детей во двор. Жорик рассказывал сказку про храброго дракона — себя, конечно. Лира и Эйдан прижались друг к другу на скамье и спорили уже шёпотом.

Это была наша жизнь. Странная. Магическая. Невероятная. И я не променяла бы её ни на что.

Даже на возвращение домой. В XXI век. Потому что здесь был мой настоящий дом. С Деймоном. С детьми. С Полночью. С Жориком. С любовью, которая спасла меня.

И миром, который я спасла в ответ.