Глава 32

Ворота, подсвеченные первыми, еще сероватыми лучами солнца, открывались медленно и словно нехотя. Я в сумасшедшем волнении и нетерпении смотрела, как расширяется проход. Прижимала к груди потёртый мешочек с артефактом и едва не всхлипывала от счастья: принц отдал мне «Кровь Перворожденного». Сам! Решил не ждать, пока я отработаю, и мне даже не пришлось его уговаривать! Неужели он не такой ужасный, как кажется?

Ну и пусть мне придётся жить в его странном замке, пока не найдётся другой помощник. Пусть мне придётся рисковать своей репутацией и быть нечестной с Филиппом — ничего, это не самое страшное в жизни! Тем более ничего плохого в отношении жениха я делать не буду. Зато принц позволил мне уехать домой с артефактом и…

Я даже зажмурилась от щекочущей в груди радости — уже сегодня Амели будет здорова! Как провести ритуал очищения от проклятья, я знала — сняла копию со страницы в книге, где нашла информацию про «Кровь Перворождённого».

Массивные ворота еще раз недовольно скрипнули и замерли, открывшись на всю ширину, и я шагнула в образовавшийся проём.

— Три дня, Роксана. Помни, до окончания этого срока ты должна вернуться в мой замок, — прозвучало за спиной.

Я обернулась: на дорожке, сложив на груди руки, с хмурым видом стоял принц Эдвард. Губы поджаты, в устремлённом на меня взгляде темнота…

— Я вернусь, Ваше Высочество. Обязательно — ведь я обещала.

— Конечно, вернёшься — ведь у меня остался твой фафлик. Я просто напоминаю, что ты должна без опоздания вернуться в обговорённый срок, — принц как-то недобро усмехнулся.

Я поёжилась, вспомнив, как плакал Кусарик, когда узнал, что я уеду, а он останется. Но забрать фафлика с собой Его Высочество не позволил.

— И ещё, Роксана, — принц шагнул ко мне и оказался совсем близко. Мне даже пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Не хочу тебя расстраивать, но… «Кровь Перворождённого» спасает не от всех проклятий, далеко не от всех. Возможно, твоей сестре повезёт, и ей артефакт поможет, но гарантии нет.

— Я уверена, что нам с Амели повезёт, — произнесла я твёрдо, хотя сердце вдруг царапнуло колючее предчувствие чего-то нехорошего.

Принц бросил на меня пристальный нечитаемый взгляд, но больше ничего не сказал. Молча повернулся и пошёл по дорожке обратно к замку.

Проводив его взглядом, я повернулась и вышла за ворота. Лошадка, к счастью, живая и здоровая, встретила меня радостным ржанием. Погладив её по морде, я отвязала повод от дерева и забралась в седло.

В густых зарослях кустарника рядом с воротами негромко хрустнуло, и оттуда с возмущённым чириканьем выпорхнула птичка. Хруст повторился, в этот раз чуть более громкий, заставив меня насторожиться. Я оглянулась на ворота, но створки уже сомкнулись, отрезав от меня вид на замок и идущего по дорожке принца. И снова в зеленых зарослях послышался негромкий треск. Лошадь подо мной нервно всхрапнула, заволновалась, начала перебирать ногами.

— Тише, девочка, тише! — я потрепала её по холке успокаивая. Всмотрелась туда, откуда слышала звуки, но всё уже стихло, и только ветерок шевелил листву на ветках.

— Поехали скорее отсюда, — скомандовала я, чувствуя себя очень неуютно — вдруг появилось ощущение, что из-за деревьев на меня кто-то смотрит.

Натянула поводья, направляя лошадь на дорогу, и через несколько минут во весь опор мчалась в сторону дома. Солнце уже поднялось довольно высоко, и надо было поспешить, если я хотела вернуться в поместье никем не замеченной. В конюшне, я быстро расседлала лошадь, обтёрла ветошью её потную спину и завела в стойло.

— Спасибо, милая! — поблагодарила свою помощницу.

Насколько смогла, умыла лицо и руки в умывальнике для конюхов, и прислушиваясь к каждому шороху, торопливо переоделась в свою одежду. Поправила причёску и молясь, чтобы никто в поместье не проснулся раньше времени, побежала к задней двери дома.

В своей спальне я засунула артефакт под подушку, торопливо содрала с себя платье и упала в кровать. Счастливая, что у меня всё получилось, закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон…

Проснулась оттого, что меня бесцеремонно трясли за плечо. Я протестующе замычала, получила новый тычок, заставивший открыть глаза, а голос няньки окончательно разогнал остатки сна.

— Вставай да одевайся, скорее. Господин Филипп приехал — разговор у него к тебе есть.