Глава десятая. На кой тебе принц?
Глава десятая. На кой тебе принц?
Меня оставили одну. И мне было ужасно скучно. Если раньше я могла свободно ходить по кораблю, то сейчас вынуждена была ютиться в купальне. Мы куда-то плыли, я шевелила хвостом. И пересчитывала чешуйки.
Прошел час. Потом еще час. Кажется, обо мне все забыли. Даже надоедливый Кракен. Я коротала время, расчесывая волосы пальцами и заплетая их в косички.
— Нет, ну это невыносимо! — плеснула я воду на пол. Где-то в самом верху было окошечко. И там был виден кусочек неба. Вот и все развлечения. Смотреть, как проплывают облака. Как иногда пролетают птицы.
— Соба-а-ачка гуля-я-яла по па-а-арку дворца-а-а, — пела я, глядя в потолок. Мой голос завораживал даже меня. Красивые стены каюты расступались. Я снова видела море, белые башни Ивернеса. На глазах выступили слезы. Я шмыгнула носом. Теперь меня будут возить в бочке. И показывать за деньги. Ой, что-то кушать опять захотелось!
Песня лилась, заполняя собой все.
— Искандер-р-р! — послышался голос Кракена. — Тебя опять сожр-р-рать хотят! Иди быстр-р-рее!
Дверь распахнулась, на пороге стоял пират. Он снова смотрел на меня, словно околдованный. Рука безвольно отпустила пистолет. И тот с грохотом упал на пол.
— Пр-р-ровалился абор-р-рдаж! — усмехнулся попугай. — Искандер-р-р! Она жр-р-рать хочет! Опять!
Но пирату было все равно. Он подходил ко мне, а я плавно подплывала к нему. Мне казалось, что никого в мире больше не существует, кроме него. В этот момент он был прекрасен и соблазнителен. Мне очень нравились его губы. При мысли о том, как я впиваюсь в них, сердце начинало бешено стучать. Мои руки страстно обнимали его, путаясь в черных волосах.
— Мой, — шептала я. «Нет!!!», — кричало что-то внутри. Мои трясущиеся руки держали его за щеки, а я смотрела ему прямо в глаза.
— Штоб тебя скр-р-рутило мор-р-рским коньком! — выругался Кракен, когда я стала утаскивать добычу в воду. — Мы на мор-р-ряках р-р-разор-р-римся! Я говор-р-рил, что ей пор-р-ра кита ловить!
Сердце заходилось. Кончики черных волос пирата касались водной глади.
— Пр-р-ринцесса! Пр-р-рекр-р-рати! — орал мне на ухо Кракен.
«Нет, нет! Что я делаю?», — слышался внутри меня собственный перепуганный голос. Мне хотелось остановиться, но я не могла.
— Пир-р-раты! Капитана жр-р-рут! — орал Кракен.
Остался один рывок, чтобы утопить его, как вдруг из рубашки вывалился медальон на серебряной цепочке.
На мгновенье я опустила глаза. Мои руки разжались за мгновенье до чужой гибели. Я схватила в руку медальон, отпустив чужую шею.
Искандер очнулся и дернулся. А у меня в руках осталась разорванная цепочка. Я разжала руку, видя серебряное сердечко с гербом Ивернеса. Моя рука тряслась. Я забыла про голод, про хвост, про то, что сижу в чужой ванной.
Была только я. И только этот медальон.
Воспоминания вихрем закружили меня. Я вспомнила, как стояла на пристани. Вокруг было полным-полно народа. Солнце слепило глаза. А сквозь него виднелся огромный корабль. Буквы сверкали золотом. Он был нарядным и красивым. Я помню корону, которая красовалась над надписью. Он отсвечивала мне прямо в глаза.
Надо мной слышались разговоры взрослых: «Да, корабль великолепен! Ваше величество! Это самый удачный альянс!». Все поздравляли моего отца. А смотрела на мальчика в голубом камзоле. Он стоял и грустно смотрел на море. И ни разу не на меня.
«Сейчас принц отплывет, и мы все обсудим! На счет торгового соглашения, я бы не торопился!», — слышался довольный голос дяди.
Гул довольных голосов сливался воедино. Я смотрела на почти взрослого принца, сжимая в ладошке кое-что очень важное.
— А можно я попрощаюсь? — спросила я, глядя на отца. Тогда он казался мне огромным, величественным и таким могущественным.
— Нет. Я запрещаю тебе близко подходить к воде! Вода опасна! — послышался голос отца. Мне на плечо легла рука.
Я понимала, что мой принц сейчас уплывет. И мне очень хотелось, чтобы он помнил обо мне. В книгах было написано, что нужно подарить что-то ценное.
Помню, как кто-то сказал: «Пора, ваше высочество! Мы уже опускаем паруса!». И в этот момент я бросилась к принцу.
— Крессида! — слышались голоса позади. — Ловите принцессу!
Я добежала до принца, который посмотрел на меня с удивлением.
— Ты чего? — удивился он. А я споткнулась и упала. Прямо на брусчатку. Помню, как он подбежал ко мне и помог встать. Мне было так стыдно, что я не смотрела под ноги, что мои глаза уставились в застежки чужого камзола.
— Вот, — протянула я украшение. — Возьми… Это… Подарок!
Я просто обмерла в тот момент, когда он взял его в руку.
— Спасибо, — принц равнодушно пожал плечами. Я смотрела на него с мольбой: «Надень! Прошу тебя!».
— Ваше высочество! Вы не ушиблись! Ваш отец вами очень недоволен! Вы не соблюли придворный этикет! — кудахтали надо мной придворные.
Меня несли к отцу, который нахмурил брови. Но я смотрела на то, как принц подбрасывает на руке мое сердце. Так, словно, хочет швырнуть его в воду.
— Ваше высочество! — склонились над принцем. Ему что-то объясняли, показывая на меня. А я стояла рядом с отцом и смотрела на то, как принц закатывает глаза. И кладет медальон в карман. Корабль отплывал мучительно долго. А потом потерялся где-то в закатном солнце.
Больше никогда я не видела принца. И, кажется, забыла о нем. До того момента, пока не увидела свой подарок.
— Откуда он у тебя? — спросила я, задыхаясь и рассматривая драгоценный камушек. Да, так и есть! Это мой медальон! Мне сказали, что он принадлежал моей матери!
— Откуда? — я подняла глаза, полные ужаса на загорелое лицо пирата. Бледный принц стоял на палубе, даже не глядя в мою сторону.
— Откуда у пирата сокровища? — спросил Искандер, пытаясь вытащить цепочку. Его серые глаза расширились. — Награбил! Когда захватил этот корабль!
— Там был мальчик, — задохнулась я. — В голубом… Принц…
— Нет больше принца, — послышался голос Искандера.
— Как ты мог! — ужаснулась я, прижимая к груди украшение. — Ты убил его? Да? Убил? Моего принца? Единственного, которого я любила! Может…Может, если бы ты его не убил, то мне не пришлось бы выходить замуж за других принцев… Мы были бы …счастливы!
— А любил ли он тебя? — внезапно спросил Искандер. Его серые глаза смотрели на меня так холодно, что мне стало не по себе.
— Я… я… не знаю… — прошептала я, целуя свое украшение. Перед глазами промелькнули воспоминания. «Ну? Чего тебе, принцесса?», — я видела, как принц закатил глаза. «Я уже взрослый. И не собираюсь с тобой играть! Поиграй с кем-нибудь другим!», — слышался голос из прошлого. «Но я хочу с тобой! Ты — мой жених!», — звенел мой детский голос.
— Неважно, — помотала головой я. — Главное, что он был. И ты… Ты убил его! Мерзавец! Убийца! А еще ты меня целовал!
Я отчаянно вытирала лицо рукой, словно меня жег его поцелуй.
— Достаточно! Прекрати! — голос Искандера был хриплым. Он выхватил у меня украшение и хлопнул дверью.
— Ну все! Доигр-р-ралась! — послышался голос Кракена. — Скажи мне, на кой тебе пр-р-ринц? Они нежные и тр-р-русливые! Зато пир-р-рат — вот это настоящий мужик! Выбир-р-рай пир-р-рата! Каждый день новые нар-р-ряды и непр-р-риятности!
— Уйди, — прошептала я, понимая, что хочу заплакать, но не могу. Слезы просто не текут, как раньше.
— Не р-р-реви, белуга! Я поговор-р-рю с ним! Поигр-р-раю в почтового голубя! — заметил Кракен. — Никуда не уходи, пр-р-ринцесса!
Кракен улетел сквозь стену. «Никуда не уходи?», — всхлипнула я, глядя свой хвост.
— Я хочу вернуть свои ноги, — прошептала я, глядя на воду в ладони. — Больше всего на свете! Я готова все отдать, чтобы у меня снова появились ноги!
Внезапно вода забурлила. Она становилась черной, словно какое-то зелье.
Я испуганно вжалась в бортик, глядя на странную воду. Из воды появлялся силуэт. Черная вода стекала по нему, словно грязь. Я смотрела во все глаза на то, как силуэт на нависает надо мной.
— Ну здравствуй, милая, — послышался женский хрипловатый голос. — Звала?
— Что? — икнула я, видя, как черная вода стекает с силуэта. А на меня смотрит красивая бледная женщина с черными волосами.
— Ну что, милая, хочешь ножки? Я все слышала. Ты хочешь снова бегать по суше? — снова послышался хрипловатый голос. А на губах женщины заиграла улыбка.
В комнате было темным-темно. И все вокруг выглядело зловещим. Я смотрела на закрытую дверь, а потом переводила взгляд на гостью.
— Вы кто? — спросила я, рассматривая ее одежду. Ее платье напоминало свернутую в несколько раз рыбацкую сеть.
— Я — морская ведьма, — произнесла красавица. — Значит, ноги, да?
— Эм… — растерялась я. Я никогда не слышала про морскую ведьму. И даже не читала про нее.
— Послушай, карасик мой, — ласково произнесла ведьма. — Ноги — это ответственность. Это плавничками встряхнул и все. А ноги — это ого-го какой каждодневный труд! Мозоли раз, брить их регулярно — два…
Ведьма загибала пальцы.
— Педикюр — три. А чего стоит тумбочка и мизинцы? Это четыре! — перечисляла ведьма. — Подумай, у тебя есть отличный хвост. И ты спокойно можешь жить в море!
— Девочка моя. С хвостом намного лучше! — убеждала ведьма. — Перед тобой открывается море! А море занимает большую часть мира.
— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Я чужая в море… Мне… мне нужны ноги…
— Понятно, — кивнула ведьма. — Принц, да? Вынырнула неудачно? Резко пропал аппетит при виде мужской красоты? Влюбилась по уши? Стерла весь хвост о камень? Я угадала?
— Не совсем! А почему вы пришли? — спросила я опасливо.
— Мне вода все рассказала. Я слышу, когда страдает сирена, — произнесла ведьма. — Значит, тебе нужен принц? Ну утопила и все! Он еще пару часов под водой очень даже мужик. Поверь моему опыту! И вообще, от принцев одни проблемы! Еще ни одна история любви между сиреной и человеком не закончилась чем-то хорошим, кальмарчик мой! Сколько уже сирен меняли чудесный хвост на ноги ради какого-то двуногого? Тьма! И где они сейчас? Сидят кровожадными чудовищами на каких-то камнях. И жрут своих принцев на завтрак, обед и ужин!
— А я думала, что все сирены такие? — спросила я, глядя на ведьму. Не могу понять. Добрая она или злая? — А вы добрая или злая?
— Я умная, — послышался голос ведьмы. — Сирены бывают разные. И те, которые приманивают моряков своим пением — несчастные рыбоньки, однажды разочаровавшиеся в любви. Когда-то у них были ноги. Но не было мозгов. А теперь у них снова хвост и голос. Но с мозгами ситуация не изменилась!
— Но я не хочу быть сиреной, — прошептала я. — Я хочу снова стать обычным человеком!
— Точно хочешь? От слов не откажешься? — странным голосом произнесла ведьма.
— Нет, не откажусь, — мотнула головой я. — Просто сидеть в этой лоханке невыносимо!
— Давай я затоплю корабль? — предложила ведьма. — Это быстро!
— Нет! — воскликнула я. И тут же опустила глаза. — Не надо. Я просто хочу жить, как прежде.
— Хорошо, — вздохнула ведьма. И о чем-то задумалась. — С размером определилась? Рекомендую тридцать пятый!
— П-п-почему? — удивилась я, глядя на красавицу.
— Ты же не хочешь ласты? Принцы предпочитают маленькие ножки. Ко мне уже знаешь сколько жалоб поступило на «ого, какая нога!», — улыбнулась женщина.
— А при чем здесь принцы? — спросила я, глядя на черные волосы ведьмы.
— По древним законам моря я имею право дать тебе ноги на семь дней. И если за эти семь дней твой принц не полюбит тебя. Принц, в которого ты влюблена. То на закате седьмого дня ноги станут хвостом. И море утащит тебя обратно в пучину, — произнесла ведьма. — Поскольку голос сирены может помочь тебе соблазнить принца, а чары не считаются любовью, я заберу у тебя твой голос. Так же не считается любовью применение любовных чар, любовное зелье, шантаж, одна случайная ночь, жалость, привычка и все такое. Это — не любовь! Любовь, это когда мужик за тебя жизнь будет готов отдать. Поняла?
— А если принц, которого я любила, … утонул? Мне что? Нового искать? — спросила я.
— Если я предложила тебе условие, значит, он жив, — на губах ведьмы появилась странная улыбка.
— Неужели? — встрепенулась я. Значит, мальчик не погиб! Мой принц жив! Жив!
Сердце стучало так радостно, что мне стало немного страшно.
— А вы могли бы помочь мне его найти? — осторожно спросила я. Интересно, он будет рад меня видеть? Вспомнит ли он обо мне?
— Вообще-то я не имею на это право, но попытаюсь, — вздохнула ведьма.
— Почему вы мне помогаете? — спросила я, глядя на ведьму с подозрением.
— Потому, что я и есть море. Я — мать всех сирен. Для сирены — любовь сродни яду. Яд несчастной, неразделенной любви отравляет сирену. И она погибает, — грустно произнесла ведьма. — А я не хочу, чтобы мои дочери умирали… Я поймала тебя на краю гибели, моя медузка.
Я вздохнула.
— Так, давай искать твоего принца, — заметила ведьма. Волна из моей купальни вынесла пузырь. Обычный, похожий на мыльный. — Так, смотрим принца… Пытаемся понять, где он сейчас!
Такое чувство, словно кто-то напустил в пузырь дым. Я смотрела на огромный корабль. На то, как принц сходит на берег и осматриваться. Лица были размыты, поэтому приходилось угадывать кто это по голосу. Но голос принца ни с кем не перепутаешь. «Ваше высочество! Ваш отец настаивает на том, чтобы вы женились на принцессе Крессиде. В этом нет ничего плохого! Союз с Ивернесом очень важен для нас. У Ивернеса отличные верфи!», — убеждает какой-то напыщенный старик. Потом я увидела наш дворец. Я стояла в платье и смотрела на принца. Правда, себя я узнала только по одежде. Лица были размыты, словно под толщей воды.
Потом я увидела себя, дергающей за руку принца. Принц убрал губную гармошку. И обернулся.
«Отстань! Я не хочу с тобой играть!», — послышался голос. «Даже в пиратов?» — прозвенел мой голосок. «Пираты — это преступники! Они грабят и убивают! Я никогда не стану пиратом! Это мерзко и ужасно!», — слышался брезгливый голос принца. «А ты представь себя на часик пиратом! Это же интересно!», — спорила я. Я была принцу по пояс. Он смотрел на меня сверху вниз. Такой взрослый и красивый.
«Даже представлять не хочу! Иди, поиграй с кем-нибудь другим!», — от меня просто отмахнулись.
Я заплакала.
«И во что ты хотела поиграть?», — в голосе принца читалось раздражение.
«Я хочу, чтоб ты был пиратом! И чтоб ты меня похитил со свадьбы! Приплыл на своем корабле и похитил! И … и чтобы потом… я тебя как бы не любила. И ты меня не любил! И чтоб мы побывали в настоящем шторме! И чтобы ты назвал корабль моим именем! И чтобы был кракен! Я правда, не знаю, что это, но звучит здорово!», — перечисляла я.
Я не помнила этого. Видимо, мою память действительно подтерли магией. И всячески постарались замять этот инцидент.
«И чтобы ты называл корабль моим именем!», — звенело в голове. Перед глазами стоял туман, а из тумана вырисовывался пиратский корабль со зловещими черепами. На черных досках проступали буквы: «Крессида!».
— Я не буду играть в такую чепуху! — возмутился принц. — Ты — принцесса. Пираты — враги наших государств! Они грабят наши суда и топят их! Мы воюем с пиратами на море! И поэтому меня прислали сюда, чтобы моя страна получила верфи! Верфи, на которых будут построены корабли, которые будут воевать с пиратами!»
Я помню, как расстроилась. Как сидела в саду за деревом и со слезами повторяла: «Чтоб ты был капитаном пиратов…».
— Искандер, — ужаснулась я, вспоминая медальон на его шее.
Получается, я прокляла его? Принц из-за меня стал пиратом! Но я не знала… Не знала, что я — сирена. Что моя мама была сиреной… Тогда мне просто не с кем было поиграть.
Ведьма посмотрела на меня. Я сидела и зажимала рот рукой.
Кто угодно, только не он… Я была уверена, что мой принц живет где-то далеко- далеко. И ждет меня.
В голове никак не укладывался образ дерзкого пирата и нежный образ юного принца в голубом камзоле. Это не может быть он! Не может!
— У тебя только один шанс, медузка, — заметила ведьма. — Я же предупреждала тебя, что ноги — это не даются даром!
— А можете вернуть мне мои? — взмолилась я.
— Попробую, — вздохнула ведьма. — Но учти, я забираю у тебя голос и дар сирены. А тебе, милая, придется взять обет молчания. Ровно до тех пор, пока принц не полюбит тебя и не признается в любви… По настоящему. Варианты: «Я тебя тоже!», «И я тебя лю!», «Как же я тебя люблю, принеси мне еще рома!» не считаются. Предупреждаю сразу.
— То есть, я должна молчать все это время? — спросила я. — Прямо ни слова? Ни словечка?
— Да, пока ты молчишь, заклинание действует. И у тебя твои ножки. Но стоит тебе только сказать хоть слово, ноги превратятся в хвост. А ты — в кровожадную сирену! Поняла меня? — произнесла ведьма. — Тебе в детстве повезло. Нашелся хороший чародей, который сумел вовремя наложить на тебя заклинание забвения. Но второй раз такой номер не проплывет!
— Поняла, — кивнула я. — Мне до сих пор не верится, что мой принц и пират — это один и тот же человек. Это правда?
— Слушай, однажды я завела себе осьминога. Такого милого, такого ласкового. Теперь прокормить не могу это чудовище! Ему каждый день подавай корабль! — сжала губы ведьма. — Но есть еще одна вещь, о которой я должна предупредить. Как только заклинание начнет действовать, на горизонте появится еще одна девушка. И тут все зависит от принца.
Ноги или хвост? А что я хвостом буду делать?
— Если ты выберешь хвост, то море найдет способ забрать тебя. Утопит корабль, устроит шторм… Так или иначе, ты снова окажешься в море! — предупредила ведьма. — Море решит вернуть свою дочь обратно.
Если я выбираю хвост, то корабль утонет. А с ним вместе и экипаж… А если выберу ноги, то вынуждена буду молчать, как рыба. И у меня будет семь дней, чтобы очаровать принца.
— Я не хочу торопить. Но шторм уже в пути, — произнесла ведьма. — Слышишь, как поднимается ветер? Это море зовет тебя обратно в пучину!
— Хорошо, я выбираю ноги, — сглотнула я. — Только не волосатые, пожалуйста! И не кривые!
— Сейчас попробую, — вздохнула ведьма. — Закрой глаза, медузка!
Я послушно закрыла глаза, чувствуя, как меня поднимает вверх. Хвост разделялся на две части, а я стиснула зубы от боли.
— Вот! — заметила ведьма. — Пробуй! Пока еще ты можешь разговаривать…
Я посмотрела на мокрые ноги. Неужели? Ура!
Я с трудом встала, глядя на новые ноги. А потом с подозрением посмотрела в зеркало.
— А почему они такие волосатые? — спросила я, глядя на густую шерсть.
— Я подумала, что так будет теплее, — ответила ведьма. — В море ветра нет, а здесь есть! Мерзкий и холодный ветрище!
— А почему они кривые? — упавшим голосом спросила я. Такое чувство, словно я оседлала невидимую бочку.
— Это чтобы мужика крепко держать в одном пикантном процессе, — пожала плечами ведьма.
— А почему они такие… короткие? — спросила я, понимая, что стала ниже ростом.
— Ну как зачем? Чтобы с высоты не падать! Так упала и почти не заметила! — улыбнулась ведьма. — Ноги отличные, между прочим. Практичные и надежные! Что? Не нравятся?
— Нет, — замотала головой я, Ведьма взмахнула рукой. Ноги стали выпрямляться и расти.
— Вот любите вы длинные несуразные тощие подпорки, — бухтела ведьма. — Что только мужики в них находят? Торчат две длинные тощие палки! А мужики по ним слюни пускают! Сам такой маленький, едва подпрыгивает. А на палки уже сопли распустил! Тьфу на сухопутную моду!
— Ух-ты! — прошептала я, глядя на роскошные ноги. Да у меня сроду таких не было. Мои были чуть короче и немного пополнее. А тут просто не ноги, а сказка!
— Пойдет? — спросила ведьма. — Если да, то помни. Одно слово до того момента, пока принц тебя не полюбил — и ты кровожадная сирена.
Она протянула руку. Я сделала глубокий вдох, протянув ей руку в ответ. Стоило моей дрожащей руке коснуться холодной и мокрой руке ведьмы, как вокруг вспыхнул яркий свет. Ветер, который наседал на иллюминатор мгновенно стих. Я стояла возле зеркала, любуясь своими ногами.
«Главное, не говорить ни слова!», — напомнила я себе.
— Что у нас тут за иллюминация? — послышался сиплый голос Кракена. Он влетел в каюту сквозь стену. — Кар-р-рамба! Ты снова человек!
Я в ответ закивала.
— Кр-р-расота! Нужно пор-р-радовать Искандер-р-ра, а тот до сих пор-р-р злиться! — взмахнул призрачными крыльями попугай.
Я снова кивнула, беря себя в руки. Мои пальчики ног утонули в мягком ковре. Я стала ощупывать свои зубы. Они были обычными, человеческими. Я снова человек! Снова человек!
— Погоди, — послышался хриплый голос Кракена. — Ты не заболела? Почему ты молчишь? На тебя это не похоже!
Я пожала плечами. А потом бросилась из купальни. К столику с бумагой. Найдя перо и чернильницу, я написала: «У меня есть семь дней, чтобы Искандер влюбился в меня! И тогда я стану человеком!».
— Пр-р-роклятье! — заорал Кракен. — Это кошмар-р-р! Лучше бы мозги вместо ног попр-р-росила! Влюбить и за бор-р-рт тебя! Хотя… погоди… Ты что? Вер-р-рнула себе ноги пр-р-ри помощи мор-р-рской ведьмы?
Я кивнула. Врать было бессмысленно.
— Погоди… Это получается, что… — Кракен нахохлился и стал расхаживать по столу. — То есть, ты кого-то любила? Не так ли?
Я чуть не подала голос, как вдруг вовремя спохватилась. И зажала рот руками.
— Кого-то любила, значит. И если нужно, чтобы Искандер-р-р в тебя влюбился, то это значит, что ты… все вспомнила? — думал Кракен. А потом встрепенулся.
У меня чуть не вылетело изумленное: «Что?».
— Если я сейчас смогу р-р-рассказать о пр-р-роклятии, то значит, оно снято! — торжественно произнес призрак. — Искандер-р-р и есть пер-р-рвый пр-р-ринц Ратенбор-р-рна! Ты пр-р-рокляла его стать пир-р-ратом. На обр-р-ратном пути кор-р-рабль захватили пир-р-раты! И я попр-р-росил не убивать пр-р-ринца. Так он стал сначала обычным пир-р-ратом. А потом с моей помощью капитаном собственного кор-р-рабля! И однажды он встр-р-ретил мор-р-рскую ведьму, которая сказала ему, что он — пр-р-роклят. И пр-р-рокляла его маленькая пр-р-ринцесса. И когда пр-р-ринцесса в него влюбится, то пр-р-роклятие спадет…И Искандер-р-р сможет вер-р-рнуть свой тр-р-рон! Только он не имеет пр-р-рава никому говор-р-рить о пр-р-роклятии. И уж тем более, пр-р-ринцессе!
Мои глаза расширялись от ужаса.
— Искандер-р-р был очень зол. Он пр-р-росто р-р-рвал и метал! — продолжал Кракен. — Он пообещал р-р-разыскать тебя, влюбить и выбр-р-росить за бор-р-рт, когда пр-р-роклятье будет снято.
Я покачнулась. И едва не села на ковер. Моя дрожащая рука нащупала покрывало с кровати. Я завернулась в него и стиснула зубы, чтобы не высказать все, что думаю по этому поводу.
— И тепер-р-рь пр-р-роклятье снято! — заметил Кракен. — Искандер-р-р все так же зол на тебя. И мечтает выбр-р-росить тебя за бор-р-рт.
Я подняла глаза на призрак попугая. А потом бросилась к столу, скрипя пером на обрывке какой-то карты. Я писала про принца, про заклинание и про то, что не знала, кем стал принц.
— Так, погоди, — послышался голос Кракена. Он прищурился на меня. — Какой ужас! Это пр-р-росто кошмар-р-р!
Согласна. Сама не ожидала. Я тяжко вздохнула, терпеливо держа листок с историей перед носом попугая.
— Я плохо р-р-разбираюсь в твоих кар-р-ракулях, но кар-р-рта, от котор-р-рой ты отор-р-рвала кусок была бесценной! Там было указано место, где спр-р-рятаны баснословные сокр-р-ровища, — насмешливо заметил попугай. — Отличное начало р-р-романтических отношений. Он тебе за эту кар-р-рту такую р-р-романтику устр-р-роит, что ведьма квер-р-рху бр-р-рюхом всплывет!
Мои глаза округлились от ужаса.
— Пр-р-рячь быстр-р-рее! — гаркнул попугай. Я заметалась, пытаясь спрятать обрывок. И не придумала ничего лучше, как собрать из нее бумажный шарик и выбросить в темный угол.
— Ладно, не др-р-рейфь, килька! Пр-р-ро то, что пр-р-роклятие снято, мы ему не скажем! — послышался голос Кракена, когда у меня на глаза навернулись слезы.
Он взлетел и присел ко мне на плечо.
— Мы его очар-р-руем, тюлька в помаде! Все будет хор-р-рошо! — заметил попугай. — Так даже шансов больше! А то ты вечно бр-р-рякнешь что-то невпопад. Но ничего! Тепер-р-рь делом займется пр-р-рофессионал! Ты молчишь, а я по твоему лицу угадываю, что ты собир-р-раешься сказать! Повер-р-рь, я мастер-р-р кокетства!
В этот момент мне стало страшно. Я пожалела, что поделилась своей тайной с попугаем.
— Кхе! — издал сиплый кашель Кр-р-ракен. — Это я голос р-р-романтичный р-р-репетир-р-рую! Ну-ка, давай попр-р-робуем! Дуй к зер-р-ркалу! Да не др-р-рейфь! Все под контр-р-ролем!
Я подошла к зеркалу, поправляя свой «наряд».
— Хм… Искандер-р-р! Ты сегодня пр-р-росто кр-р-расавчик! — сипло выдал попугай. — Возьми меня на абор-р-рдаж, мор-р-рской дьявол тебя р-р-раздери! Пр-р-рямо на этой пор-р-роховой бочке! Абор-р-рдажный кр-р-рюк тебе в зад! Подр-р-рейфуй на мне!
Я в ужасе скосила глаза на попугая. Он выпрямился и посмотрел на себя в зеркало.
— По-моему здор-р-рово получилось! Кор-р-роче! Я бы не устоял! — повернулся ко мне Кракен.