Глава 19 · «Когда едет крыша, возвращать ее на место не нужно»

Лиля

А чего я так реагирую? Разве меня это касается? Нет. Артем общительный, привлекательный. И… Свободный.

Что значили те самые поцелуи, которые были между нами, причем всего один раз? Ничего. Что значили его неоднократные молчаливые взгляды в мою сторону? Ничего. Что значили его слова, которые он говорил мне, глядя в глаза или нашептывая на ухо? Ничего. Это была шутка. Прикол. Стеб. Ведь, скорее всего, он со всеми девушками такой. Это его тактика. Отголоски профессии. Быть доброжелательным. Милым. Нежным. Смешным. Смущающимся. Располагающим.

Тут прессик показать. Тут улыбнуться. Тут комплимент отвесить. На перекладине подтянуться, играя мышцами. В кино сводить. О родителях не забыть расспросить, проявляя неподдельный, на первый взгляд, интерес. Вывести на откровенный разговор. Поцеловать. Да так, чтоб потом губы полночи горели и мысли, щедро сдобренные эмоциональным отходняком, до утра не давали спать.

Но суровая правда жизни такова, что в случае Артема (да и всех остальных парней, я думаю, тоже), с той, которая попадется на его крючки соблазнения и проявит в отношении него инициативу, он и будет запираться в ванной или заваливаться на матрас. Место дислокации значения не имеет. Главное, все всё поймут, что друг от друга хотят. Коннект произойдет. Контакт будет налажен.

А я, не особо прошаренная в таких делах, сразу начала тонуть в трясине минутного помешательства от коварных манипуляций Артема. Стала испытывать предательскую приятность и неожиданное возбуждение. Вот такой, как я, только и остается, как стоять перед дверью ванной комнаты и слушать… Доказательства того, что снова ошиблась, лишь на миг представив, что он не такой… Другой.

Мальчиков не привлекают стесняющиеся, ломающиеся и тормозящие девочки. Зачем им тратить время на преодоление их сомнений? Есть же уверенные, раскованные, готовые в любую минуту скинуть туфли и прыгнуть им на колени.

Не выдерживая больше полета мыслей, наложенных на непристойное аудиосопровождение за стенкой, на ватных ногах шагаю к выходу. Дотягиваюсь до дверной ручки. Из ванной слышится какой-то грохот вперемешку с финальными стонами наслаждения. Резко открываю дверь. Уличная прохлада, отрезвляя, бьет в лицо. Выхожу на крыльцо, одновременно глубоко вдыхая.

– Гордеева!

Чуть не отдаю богу душу от неожиданности произнесенного выкрика. Медленно поворачиваюсь в сторону звука.

– Ты куда это на ночь глядя? – снова обращаются ко мне.

Он умеет сквозь стены, что ли, проходить?

– Что молчишь, увидела привидение?

– Почти… – отвечаю пересохшими губами.

Артем вальяжно сидит за столом, положив ноги на горизонтальные перила ограждения крыльца.

Испытываю какое-то непонятное моральное облегчение. Мышцы расслабляются, словно груз сваливается с плеч.

– Смотри, какая сегодня луна охрененная, – указывает рукой на небо. – Такая огромная, что, кажется, смотрит в самую душу. Жалко, не захватил с собой зеркалку, кадры получились бы загляденье. А на телефон не получится такой магии.

Быть не может, он мои мысли по поводу луны как будто прочитал…

– Ты же вроде как не по природной красоте, а по мальчикам, – стою как вкопанная, боясь шелохнуться, всматриваясь в силуэт Артема. Не верю, что он реальный.

– Увидеть прекрасное можно не только в мальчиках, если ты намекаешь на род моей деятельности. Прекрасное вокруг нас. Нужно только посмотреть под другим углом на, казалось бы, обычные вещи. – Встает со своего места и с легкостью усаживается на широкие деревянные перила. – Вот смотрю на тебя: с виду обычная. А вот так, – задумчиво наклоняет голову, – уже вроде и ничего, симпатичная, – расплывается в улыбке.

– А я вот под каким углом на тебя ни посмотрю, вывод один: самовлюбленный засранец, – парирую его усмешки.

– Ты так и не ответила на мой вопрос: куда собралась? Решила втихушку свалить домой, пешком по росе? Я могу и подвезти, если что. Зачем же такие красивые ноги мучить километрами?

– Тебе лишь бы от меня избавиться?

– Почему же, я бы уехал вместе с тобой. По-моему, тут и без нас всем весело, – беспечно болтает ногами. – Слышала, как чпокаются в ванной?

– Слышала, еще как.

И была уверена, что Артем и есть источник этих звуков.

– А так как туалет оказался занят не по назначению, пришлось на улицу выйти, чтоб отлить. Минералочка, знаешь, имеет свойство проситься наружу. – Артем на секунду замолкает, как будто о чем-то задумавшись. – Присаживайся, – чуть отодвигается, уступая мне место.

Принимаю его приглашение. Правда, не с такой легкостью, как он, но все-таки запрыгиваю на перила.

– Я даже было подумал, что это ты там в ванной.

Я в доле секунды от того, чтобы приложить его чем-нибудь тяжеленьким за подобные высказывания.

– С кем? С пьяным Костиком? Хорошего ты обо мне мнения.

– Я ж пошутил, – касается моей руки. – Ты же не такая.

Не углубляясь в то, что значит в его понимании присвоенная мне характеристика «не такая», возражаю:

– У тебя, между прочим, было больше шансов там оказаться. Вон как Маша терлась около тебя. Вполне логично, что у вас могло бы быть продолжение после ее флирта.

– А меня кто-то спросил, хочу ли я этого продолжения? Лично я всегда за активное согласие. С любой стороны. А то, получается, если девушка, причем изрядно пьяненькая, пытается сесть на меня верхом, я и отказать ей не могу? Не имею права на этот отказ?

– То есть все дело в том, что девушка была пьяненькая?

– Нет. Дело в самой девушке. Представь себе, она может меня не заинтересовать, не привлечь, не возбудить, в конце концов. А насильно меня брать не надо. Не люблю заниматься безвкусной имитацией. Секс должен быть осознанный и желанный. Вот тогда он доставляет истинное удовольствие.

Опускаю голову. Ловлю себя на мысли, что разговор с Артемом на подобные темы не вызывает у меня какого-то дискомфорта. Наоборот, я приятно удивляюсь, как его мнение и поступки на этот счет порой разнятся со словом и делом других парней. Могла бы предположить, что все это заслуга воспитания. Но, посвященная в семейную историю Артема, делаю вывод, что к такой жизненной позиции он пришел сам. Невольно осознаю, что Сокович вызывает у меня уважение. Не должен, а вызывает.

Не замечаю, как Артем соскакивает с перил и оказывается на земле, стоя передо мной.

– Судя по тому, что на тебе спортивная форма, ты решила рвануть ночью темной на пробежку. Только я тебя одну никуда не пущу. Вдруг пристанет какой деревенский сумасшедший? Где тебя потом искать? В овраге в синем пакете? Я на правах старшего несу за тебя ответственность, между прочим.

– Нашелся тут старший, – заявляю упрямо.

– Прыгай, я поймаю, – протягивает ко мне руки.

Не раздумывая, отталкиваюсь от перил. Артем подхватывает меня в воздухе, сжимая сильными руками мои бедра. Обнимаю его за шею, чтобы удержаться. Хотя знаю, что это лишнее. Артем не отпустит. Держит крепко, но очень бережно.

Наши лица находятся на разном уровне. Глядя на него сверху вниз, интуитивно понимаю, что невольно любуюсь им.

Губы Артема, чуть приоткрытые, одаривают меня теплым дыханием. Глаза изучающе смотрят.

– Гордеева, – Артем нарушает наше молчание, при этом аккуратненько перемещая руки мне на талию, – а ты знала, что объятия уменьшают стресс, повышают иммунитет и избавляют от депрессии?

Легкость и зыбкость момента тут же улетучиваются.

– Слушай, познавательная страничка, захлопнись, будь добр.

– Видимо, недостаточно сильно мы с тобой обнимаемся, раз ты все такая же злюка, – крепче прижимает меня к себе.

У меня тут же перехватывает дыхание от его близости. Но мне так хочется развеять последние сомнения, больше похожие на заморочки…

Артем в наглухо застегнутой ветровке. Узнать бы, что там под ней? Чью же вещь я видела на подлокотнике дивана, из-за которой чуть было не пришла к ошибочным выводам?

Была не была.

Продолжая одной рукой держаться за Артема, другой хватаюсь за молнию на его ветровке. Медленно тяну бегунок вниз. Как только из-под ветровки показывается красная ткань поло, чуть слышно выдыхаю.

– Мне нужно было кое-что проверить, – комментирую не поддающиеся логике действия, отвечая на повисший в воздухе немой вопрос: «Что я делаю?»

– Что проверить? Не голышом ли я там?

– Нет. То, что ты там не голышом – это очень даже хорошо, – довольная, застегиваю молнию на ветровке под самое горло.

– Лиль, знаешь, что самое сексуальное в девушках? – Артем аккуратно ставит меня на землю.

– Флирт? – разрываю наши объятия, мысленно укомплектовывая обратно бабахающие фейерверками гормоны.

– Не-а. Умение удивлять.

От такого замаскированного комплимента от Соковича у меня сдвигаются границы восприятия каких-либо чувств. Мне и приятно, и неожиданно, и подозрительно, и непонятно.

– Позволь и мне тебя удивить. Предлагаю пойти на преступление.

– Артемка, ты ошалел? Какое еще преступление? – вот и раздражение подоспело.

– Забить на пробежку и пойти кататься на катамаране. Видел я один, пришвартованный к причалу.

– Так прокат уже не работает.

– А нас разве это остановит?

Ладно. Допустим. С Артемом мне ничего не страшно.

По песчаной тропинке, ведущей от нашего домика, спускаемся прямо к реке.

– А если кто-то увидит? – успеваю не только смотреть по сторонам, но и наблюдать, как Артем, присев на корточки, пытается отцепить катамаран от причала.

– Ну, штраф заплачу за самовольное использование плавательного средства, подумаешь. И вообще, нечего вешать такой бутафорский замок, – аккуратно укладывает на деревянный помост отстегнувшуюся цепь, издающую при этом противный лязгающий звук.

Наклоняется к воде и притягивает катамаран за поперечную балку максимально ближе к нам.

– Дамы вперед, – другую руку подает мне, помогая сделать робкие шаги в сторону «водного велосипеда».

Балансируя на неустойчивой под ногами конструкции, пробираюсь на жесткое пластиковое сиденье. Артем в считаные секунды оказывается рядом.

– Я на нем никогда не плавала. Что надо делать? – укладываю руки на колени.

– Работать ногами. Ты же это умеешь? – подмигивает. – Остальное я беру на себя, – хватается за ручку управления.

Начинаем одновременно крутить педали. Вечернюю тишину сразу разбавляет плеск воды, разрывающейся от лопасти винтов, расположенных под нашими сиденьями.

– Не замерзнешь? У воды всегда холоднее, – Артем снова проявляет заботу.

– Нет, у меня утепленный костюм. Я в нем бегаю даже ранней зимой.

Плавно движемся по речной глади. Для Артема не составляет большого труда управлять катамараном и совершать маневренные развороты. Молчим. Комфортно молчим. Но меня так и подзуживает кое о чем его спросить.

– Артем?

– Да.

– Можно задать тебе личный вопрос?

– Можно, – тепло улыбается, глядя на меня.

– У тебя когда-нибудь были серьезные отношения?

– Да. Первые и самые страдальческие были еще в школе, – теперь смотрит перед собой. – Хотя, возможно, мне просто казалось, что они являлись серьезными.

– Почему ты так думаешь?

– Они закончились слишком просто, что ли. С ее стороны.

– Переживал?

– Конечно. Из-за нее я и решил похудеть. А так помучился, помучился, и отлегло. Переболело. Ведь часто люди в нашей жизни превращаются в прошлое, в мимо идущих прохожих…

Пока я теряюсь в догадках, Артем озвучивает мой вопрос:

– Хочешь спросить, бросила ли она меня? Можно и так сказать. С тех пор к выбору девушек я подхожу более основательно. Не ведусь только на их формы. Теперь для меня очень важно и содержание. Быть преданным кем-то – очень хреновая штука, выжигающая все приятные эмоции и воспоминания. Потом очень боязно взращивать что-то на этой почве. Ведь нам, парням, в какой-то степени сложнее при разрыве отношений. У девчонок период сердечных переживаний более растянут по времени, но менее интенсивный. А у нас он короче, но эмоционально более накачанный. Можешь не верить, но нам тоже бывает пиздец как хуево.

– Эти вульгаризмы не делают тебе чести.

– Простите. Как вернемся в дом, разрешаю тебе помыть мне рот с мылом.

– С удовольствием посмотрю на твои мучения.

Идем на очередной разворот, уже ближе к берегу.

– А как дела обстоят у тебя? Костик, как я полагаю, в пролете?

Костя… Я за последние пару часов о нем даже не вспомнила…

– Сегодня он был пьян. А я не могу разговаривать с человеком в таком состоянии. Но зато еще раз убедилась в том, как можно легко поменять мнение о человеке. И я о нем поменяла, и он обо мне, думаю, тоже. Только вот я руководствовалась тем, что он говорит, а он – тем, что говорят другие.

– А что о тебе говорят?

Если по какой-то несказанной щедрости его брата до Артема еще не дошла эта информация, я тоже не горю желанием ей делиться.

– Может, когда-нибудь ты сам все услышишь, и вот тогда посмотрим, что ты мне на это скажешь.

– Ух ты, тайна, покрытая мраком?

Лучше бы она в этом мраке и сдохла.

– Давай сменим тему? – засовываю руки в карманы и педали начинаю крутить через раз.

– Легко. Так у тебя был официальный парень?

– Нет. Мне все время попадаются какие-то не такие. Желания строить с ними отношения совершенно не возникало и не возникает.

– Ты сама мне говорила, что «абы с кем не хочешь». И правильно. Не надо превращать отношения в кредит, когда берешь взаймы, а отдаешь с процентами. Любовь не должна напрягать, мучить, заставлять. От любви должно быть тепло и лайтово. Я так считаю. Так что не расстраивайся. Знай, что твой человек где-то рядом.

«Может быть», – проносится в моей голове, когда я мельком смотрю на Артема.

Подплывая к причалу, заканчиваем нашу несанкционированную водную прогулку. Артем сходит с катамарана первым, затем подает мне руку, чтобы я тоже смогла ступить на твердую землю.

– Идем в дом? – Присаживаясь, возвращает цепь и замок на их законное место. – А то смотри, сверкает вдалеке, – одновременно поднимаем голову к небу, – как бы дождь с грозой не зарядил.

– А давай по поселку недолго погуляем? – не могу признаться себе в том, что хочу провести с Артемом еще немного времени.

– С удовольствием.

Базу отдыха от поселка отделяет невысокий забор, который при желании перелезет даже ребенок. Поэтому нам необязательно делать крюк, чтобы покинуть территорию через главные ворота. Без труда преодолеваем преграду, попадая в интимно-сумрачную атмосферу, создающуюся за счет того, что фонари в поселке можно пересчитать по пальцам.

– О, что я вижу! – Артем с ребяческим восторгом подбегает к высокому турнику около одного из домов. Подпрыгивая, хватается руками за перекладину. Висит так какое-то время.

– Давай уж, покажи чего-нибудь, а то, может, и не умеешь ничего, – с серьезным видом складываю руки на груди.

Артем подгибает ноги, проводит под перекладиной, а затем забрасывает их на нее. Опускает руки. Так и висит головой вниз на согнутых ногах, выполняя медленные раскачивания вперед-назад.

С неподдельным интересом наблюдаю за тем, с какой легкостью и озорством он все это выделывает. Одновременно поражаюсь мыслям, посещающим в этот момент мою голову.

К черту сомнения. Туда же, можно еще глубже, стеснение. Хочется мне, и ничего не могу с этим поделать.

Окрыленная смелостью необдуманного поступка, подхожу к Артему. Встаю перед ним:

– Ухватись, пожалуйста, руками.

– Переживаешь за мою вестибулярочку? – бодренько отвечает, как будто и не висит вниз головой.

– Нет, не за нее. За себя переживаю. Надо как-то зафиксировать твое болтающееся в пространстве лицо. А то мне будет немного неудобно.

– Неудобно что? – уточняет, а сам все-таки исполняет мою просьбу. Подтягивая корпус и фиксируя руки на перекладине.

Вот так гораздо лучше. Теперь его лицо наравне с моим.

– Уже не важно, – мой ответ утопает в отдаленных раскатах приближающейся грозы.

Под вспышку молнии, осветившей крыши домов, осуществляется мой план. Я делаю это в первый раз. Целую парня. Сама. Да, в глаза Артему посмотреть не удается, так как это невозможно из-за поцелуя вверх тормашками. Зато в моем полном распоряжении его такая соблазнительная верхняя губа, которой в традиционном поцелуе достается меньше всего внимания. Легонько ее покусываю, одновременно проводя языком. Ответная реакция Артема, заторможенная от неожиданности происходящего, отзывается приятным ознобом во всем моем теле. Глажу пальцами его лицо, уши.

Как же я балдею от его ушей…

– Надеюсь… это не противоречит… твоей позиции активного согласия? – только и успеваю произносить между поцелуями, глотая кислород. – А то накинулась… на беспомощного тебя… не спросив разрешения.

– Тебе… такие вопросы… можно не задавать, – проводит языком по верхней и нижней границе моих губ.

Потом контакт теряется. Я открываю глаза. Вижу, как Артем, соскакивая с турника, приземляется на ноги.

– Это было нечестно. Я был обездвижен, – уверенно шагает в мою сторону. – Но, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, ты, считай, исполнила мое желание.

– Какое? – меня кроет от его медленных, соблазнительных интонаций, обволакивающих мое солнечное сплетение.

– В детстве я мечтал стать не только Черепашкой-ниндзя, но и Человеком-пауком. И пару минут назад я им стал.

А дальше… Не помню, как мы оказываемся под козырьком ближайшего то ли гаража, то ли сарая. За его пределами моросит пока еще нерешительный дождик. Из-за темноты практически не различаю черты лица Артема. Зато прекрасно чувствую его тепло, его запах, его вкус. И, по-моему, я еще что-то ощущаю. Его возбуждение… Осознавать это просто офигенски.

Только бы Артем не останавливался… Моя крыша медленно съезжает от его уверенных поцелуев и прикосновений, и возвращать ее на место я не хочу…