Глава 23 · «Сегодня»

Лиля

Этот пуп земли меня тоже бесит. Смотрит всегда свысока, нагло, раздевая глазами. Да, для своих сорока с чем-то Сокович-старший в довольно хорошей физической форме. Но лично меня он нисколечко не привлекает. Потому что вся его мужская красота отталкивает высокомерностью и позерством. Что вы, у него же есть деньги, крутая тачка и арсенал «сладкой ваты», которую он готов впихивать в рот молоденьким девушкам. Когда они этот самый рот открывают от удивления, что такой невероятный и фантастический мужчина подошел с ними познакомиться.

Фу, фу, фу. Пусть идет домой. К жене. И сыну. Вспомнит, что он у него есть, в конце концов. Хотя там уже поздняк метаться. Что выросло, то выросло. Вот тут точно: «Яблоко от яблони…»

Но нет, надо же всем доказать, что он еще на коне, что может одним взглядом приколотить к стене наивную дурочку и силой мысли раздвинуть ей ноги. Показать тем самым наличие пороха в пороховницах и ягод в ягодицах. Вот и шастает периодически по ночным клубам в поисках молодого тела, кобелина.

Отворачиваюсь. Иногда мой мозг в ситуациях, попахивающих эмоциональной напряженкой, начинает быстро генерировать мысли и действия. Поэтому я сразу же нахожу кофейный аппарат в самом углу зала около стеллажей со всякой съедобной фигней типа шоколада, печенья и мармелада. Спиной не перестаю ощущать пристальный и свербящий взгляд, с каждым шагом доставляющий физический дискомфорт, как будто мне в спину вкручивают шуруп. На секунду оборачиваюсь, не выдерживая тактильных галлюцинаций. Оба-на. Два представителя фамилии Сокович: Артем и Дмитрий (как его там по батюшке, понятия не имею), столкнувшись на кассе, о чем-то беседуют и смотрят в мою сторону. Чую, не миновать мне допроса с пристрастием. А такой вечер был прекрасный…

Бездумно нажимаю кнопки сенсорного экрана аппарата. Наблюдая за процентной строкой приготовления напитка, чувствую, что сама начинаю как будто чем-то наполняться. Только не положительными эмоциями, которые можно сравнить с горячим, вкусным и бархатным кофе, а чем-то неприятным, как холодный, пресный и тошнотный коктейль под названием «Горечь и досада».

Тяну время, выбираю кофе и для Артема. Нарочно долго добавляю сахар и сироп в свежесваренный капучино.

Может, Сокович-старший оплатит уже дорогой бензин для своего траходрома на колесах и укатит на все четыре стороны? А нет. Все еще стоит.

Что, не торопится никуда? Не ждет его в машине очередная краля?

Но не могу же я вечно стоять тут? Лавируя между газировкой, чипсами и автотоварами, оказываюсь около Артема. Ставлю кофе перед ним на стойку:

– Я тебе тоже взяла, – и тут перевожу взгляд на Соковича-старшего.

Пошел он. Не буду я прятать от него глаза. Пусть прочитает в них все, что я о нем, Дмитрии Соковиче, думаю. Мое мнение не изменилось.

– Тем, приезжай к нам в пятницу вечером. Мы планируем арендовать сауну. Попаримся, отдохнем, – обращается к племяннику, а сально смотрит на меня. – Можешь подружку с собой захватить.

– Дим, я подумаю, – Артем жмет ему руку, подчеркивая этим самым, что разговор окончен.

Играя в молчанку, выходим из торгового зала минимаркета заправки и, так же не проронив ни слова, садимся в машину. Обратная дорога до города пролетает в задумчивой тишине. Хорошо хоть не в тяжелой и гнетущей.

Останавливая машину около моего дома, Артем провожает меня до подъезда. Я жду от него каких-то слов или действий. Не может этот вечер закончиться недосказанностью, ведь явно в настроении Артема что-то изменилось.

– Ты знаешь Диму? – наконец задает мучающий, по всей видимости, его вопрос.

– Диму я не знаю. А вот с Дмитрием косвенно знакома.

– Насколько косвенно?

– Настолько, что я не придаю этому никакого значения.

– Где вы с ним познакомились?

– В клубе… – не успеваю договорить.

Вот тут очень вовремя открывается дверь подъезда, из которого легкой джазовой походкой «выплывает» тело.

Да что ж такое. Вот что ему не сидится дома?

Не нужно обладать сверхспособностями, чтобы понять, чему посвящен этот вечерний променад. Запах, исходящий от отца, подтверждает мои догадки. Меня тут же охватывает чувство неловкости, постепенно переходящее в стыд. А это отец еще не открыл рта.

– О, Лилька, – как накаркала, открывает. – Ты разве не дома? – фокусирует на мне рассеянный взгляд.

– Я гуляла, – даже не хочется ему дерзить. Настолько он жалок сейчас.

Небритый. Осунувшийся. Пожеванный какой-то. С утра, когда я столкнулась с ним на кухне, опаздывая на пары, он был еще похож на человека. А сейчас… В глаза бросается сильный контраст с подтянутым, одетым с иголочки, пышущим харизмой альфа-самца Дмитрием Соковичем, который встретился нам ранее. А ведь они плюс-минус ровесники.

Остатки моего возвышенного состояния, в котором я пребывала в течение этого вечера, мгновенно испаряются. Тоже начинаю ощущать себя жалкой. Моральная усталость давит на плечи. В поисках физической опоры прислоняюсь спиной к кирпичной стене. Хочется мысленно стечь по ней куда-то под фундамент.

– Иди домой, учи уроки. А не шляйся по улицам, – накидывая на меня претензии и наставления, включает режим заботливого папочки.

– Какие уроки? Я уже в универе учусь, проспись, – отзываюсь безэмоционально.

– Так вот займись учебой. А то будешь, как мать, заниматься черт знает чем, пропадать где-то ночами, а потом заваливаться домой с цветами. Ведет себя как шалава. Ни стыда, ни совести.

Меня моментально прошибают раздражение и злость:

– Ты охренел вообще? Последние проспиртованные мозги в унитаз, что ли, слил?

– А ты не вякай, вякалка еще не выросла.

– В таком тоне разговаривать о Лиле и ее маме лучше не стоит, – раздается за спиной отца спокойный, излучающий абсолютную уверенность голос Артема.

– А ты кто такой? – отец обращает на него внимание. Осматривает скептически с ног до головы.

– Я. Лилин. Друг, – Артем обозначает границы. От того, что он вмешивается в наш с отцом неприятный диалог, мне почему-то становится морально легче. Так как половину отцовского негатива он забирает себе.

– А-а-а, защитничек, – отец сплевывает в сторону. – Если бы не торопился, я бы и с тобой провел воспитательную беседу.

– Я не нуждаюсь в ваших уроках жизни. Но вот вам могу дать совет поторопиться, пока пивнуха на улице Вишневского еще открыта.

– Борзый, что ли? Знаю я вас таких… Не лезь в чужие дела, понял? За такое можно и получить. Я до армии боксом занимался, почти до КМС дошел.

– Я учту. А вам информация к размышлению: пивнуха и травмпункт находятся на одной улице. Так что подумайте хорошенько и сделайте правильный выбор. От ваших дальнейших действий будет зависеть, где вы окажетесь в ближайшие минут пятнадцать.

Кажется, отец смог осилить посыл Артема, так как возражать ему, на удивление, не стал.

– Мы еще поговорим, – бросает мне через плечо после недолгой паузы. Пошатываясь, спускается по ступенькам.

Наблюдая за удаляющейся спиной отца, я чувствую, как меня лавиной снова накрывает стыд.

Ну кому я дорогу перешла? Почему у меня вечно все через одно место?

– Артем, извини. Дай мне минуту, – пытаюсь объяснить свое поведение, так как в следующую секунду я отворачиваюсь к стене.

Опускаю голову. Тру руками лицо. Кусаю губы и задерживаю дыхание в попытках протолкнуть глубже застывший в горле комок. Провожу пальцем по прохладной кирпичной кладке. Взгляд цепляется за надпись, точнее, рисунок. Половина сердца и буквы: «ЛЮБ», уходящие за угол стены. На другой половине сердечного послания кто-то затер буквы «ОВЬ» в слове «Любовь» и написал: «БЛЯ».

Действительно, в моей жизни одна сплошная «ЛюБЛЯ». Лучше и не скажешь.

Вздрагиваю от неожиданного прикосновения рук Артема к моим плечам.

– Лиль, – снова звучит его вселяющий спокойствие и уверенность голос. – Забей.

– На что? – застываю и опять не дышу.

– На то, что ты сейчас гоняешь в голове. По поводу отца и не только.

Скованная нерешительностью, разворачиваюсь к Артему лицом:

– Мне сейчас так…

Стыдно, противно, неудобно…

– Забей, – повторяет просьбу, – постарайся не заморачиваться по этому поводу. Ладно?

– Ладно, – все-таки глотаю ком, сдавливающий мое дыхание.

А вот теперь он мне ответит, заморачивается ли он по другому поводу или нет.

– Артем, – всматриваюсь в его глаза, – хочешь узнать продолжение истории моего знакомства с Дмитрием Соковичем?

– Можешь рассказать, а можешь не рассказывать. Это ничего не изменит. Мало ли у кого что и с кем было. Я вот как-то преподавательницу на спор поцеловал. Не с языком, конечно, но все же. Так что у каждого свои скелеты в шкафу, – пытается меня подбодрить. Снова его руки оказываются на моих плечах.

– Зря ты мне вывалил своего скелета, – зеркалю появившуюся на его лице улыбку. – Так как моя «тайна» вовсе не «тайна». Не было у меня ничего с ним.

– Я помню, – на секунду опускает взгляд. – Ты говорила. Без проникновения.

Тут до меня доходит.

– Ты подумал, что он и есть тот мужчина, с которым я в машине?! – мои брови того гляди улетят в небо. – Не-ет! Это вообще другая история!

Если бы меня угораздило вляпаться в расставленные сети Соковича-старшего, точно подумала бы, что это какой-то сглаз, и обратилась бы к бабке, специализирующейся на подобного рода делах, чтоб почистить карму.

– Да, дело тоже было в клубе. Год был богат на подобные знакомства, – усмехаюсь и слежу за реакцией Артема. – Я сидела за барной стойкой. Пила безалкогольный коктейль. Ко мне подсел мужчина. От него сразу пахнуло дорогим парфюмом. Таким, от которого мозги отключаются и подкашиваются ноги. Но я, видимо, какая-то неправильная. Так как, кроме подозрения, он ничего у меня не вызвал. Начал меня закидывать стандартными вопросами и комплиментами: «Что такая красивая девушка делает одна?», «Можно вас угостить?», «Какие у вас длинные ноги», «Какой красивый загар» и прочее. Я первым делом начала сканировать его правую руку на наличие кольца на безымянном пальце. Кольца не было. Зато светлую полоску от него на загорелой коже я разглядела. Новоявленный сосед по барной стойке представился как Дмитрий. Его обольстительные интонации каким-то образом подействовали на мой мозг, и я зачем-то назвала ему в ответ свое. «Какое необычное. Как цветок», – очень оригинальная реакция на мое имя. Предложил сменить декорации нашего общения. Руку положил мне на бедро. Я тут же ее скинула. Сказала, что меня ждет парень, и быстренько свалила. В тот же вечер Дина объяснила, что ко мне клеился отец Тимура Соковича. Сказала, что он является частым гостем этого клуба. В компании таких же взрослых дяденек периодически подкатывает к девчонкам. А там кто поведется. И поверь, очень многие ведутся.

– Он мне сказал на заправке, какая красивая у меня подруга. Один раз встретишь такую – не забудешь.

– Да лучше бы забыл. Ой, давай больше не будем о нем? Я вот сколько его не видела – еще бы столько не видеть. Правда, когда к Дине приезжаю в гости, иногда пересекаюсь с ним во дворе дома. Если я с Диной, он всегда многозначительно здоровается с нами: «Здравствуйте, девушки». А вот когда он с женой… Как ее там? Эля? Всегда делает морду кирпичом и смотрит сквозь нас, типа «я образцовый муж и, кроме жены, никого не вижу».

Замечаю, что Артем вроде как слушает меня, но не слышит. Думает о чем-то своем, пока я ему объясняюсь.

– Ты чего?

– Можно тебя поцеловать?

– Почему ты спрашиваешь? – теряюсь от такой резкой смены темы разговора. – Мы же вроде как уже целовались…

– Не знаю, сейчас почему-то захотелось спросить, – делает шаг навстречу мне. – Это все подъездная магия. И эта лампа над головой с интимным желтоватым светом и дребезжащим звуком. Такие разве еще устанавливают? Из какого она века? Из прошлого? Я таких плафонов не видел сто лет, – поднимает голову.

Вот теперь я начинаю наполняться чем-то горячим, вкусным и бархатным. А все из-за того, что снова целую Артема первая.

А че он тупит? Лампу какую-то рассматривает. Нашел время.

Поцелуй наш длится недолго. И то, потому что из подъезда опять кто-то выходит.

– Я уя-уе, поехал то есть, – Артем облизывает губы и наклоняется к моему уху: – Когда будешь вспоминать обо мне, не забудь себя коснуться.

– Да вали уже, – наигранно толкаю его в грудь.

– Вот лично я планирую сегодня себя касаться. Мне-то легче, не надо воспроизводить по памяти твой образ. У меня есть твоя фотография, – и, смеясь, спрыгивает со ступенек, шагает задом наперед, пока не спотыкается о бордюр.

А я шагаю задом наперед с глупой улыбкой на губах в открытую дверь подъезда…

⁂

– Сегодня ж пятница. Ты чего не в сауне? – отвечаю на вечерний звонок Артема, сидя в своей комнате за рабочим столом, положив голову на сложенные руки. – Что не паришься с горячо любимыми родственниками?

– Еду со съемок. Запарился похлеще, чем в сауне. Да и настроения нет.

– Вот и у меня дно, – выдергиваю из рядом стоящего букета цветов сухие лепестки. – Завтра еще философия. Там такой препод. – Одно неловкое движение, и цветок практически полностью осыпается на стол. Пофиг. – Как представлю, что надо будет отсидеть две пары в субботу. Вздернуться просто.

– А помимо философии что у тебя случилось?

– Да так, – перевожу взгляд на стену, за которой располагается комната отца. – Прелести совместного проживания.

Не буду говорить Артему, что снова сцепилась с отцом и была уже готова послать его, но меня послали раньше. Еще и маме прилетело добрых слов. Короче, полный набор.

– Лиль.

– Оу, – выпрямляюсь, подпираю рукой лицо.

– Скажи, – молчит несколько секунд, – в какой день я могу тебя ни у кого не отпрашивать, чтобы ты поехала ко мне? – снова молчание. – На ночь.

Захлопываю тетрадь по философии. Особо не раздумываю, прежде чем ответить:

– Сегодня…