Глава 26 · «Верить или не верить»

Лиля

Половина первой пары подходит к концу. Препод, Валерий Рудольфович, что-то там бубнит себе под нос про представителей немецкой классической философии. Строчу за ним на автомате в тетрадке, абсолютно не вдумываясь в смысл записываемого. Головой и мыслями я точно не на лекциях по философии.

Да какая к черту философия! О чем вы. Тысяча извинений, Валерий Рудольфович, но мне сейчас не до Канта с его «Критикой чистого разума». Мне бы со своим разумом разобраться. С ним у меня точно творится что-то невообразимое. Мне даже глаза прикрывать не нужно, чтобы картины вчерашнего вечера начинали вырисовываться одна за другой. Я их и так вижу прямо на фоне раскрытой тетрадки в клеточку и моего почерка, чуть убегающего вверх к концу строчки. Наклонив голову вбок, кусаю губы и еле сдерживаю глупую улыбку. Но мне палиться никак нельзя. Дина и так засыпала вопросами, когда я вбежала в переполненную аудиторию с воздушным шариком в руке прямо перед носом преподавателя.

– Я чего-то не знаю? У тебя какой-то праздник? – первое, что прозвучало от подруги, как только я плюхнулась за парту на соседний стул.

Если можно засчитать первый сексуальный опыт и переход в звание «я теперь взрослая» за праздник, то да. Меня можно поздравить. Но, несмотря на то что изнутри меня всю разрывало от эмоций, я тактично промолчала Дине в ответ.

– Ты чего довольная такая? – следующий вопрос от подруги шепотом, пока препод раскладывал из сумки-дипломата необходимые материалы для лекции.

– Настроение хорошее, – прятала от нее глаза за прикрывающими лицо волосами.

– Лично у меня такое настроение, когда я либо отлично посплю, либо отлично поем, либо отлично позанимаюсь сексом.

Хет-трик. Чуйка Дины всегда меня пугала.

Дина – моя лучшая подруга, но даже с ней я не была готова с утра пораньше делиться такими пикантными новостями. Самой надо было все до конца осознать. Ведь ни в одних своих фантазиях я и не предполагала, что в мой первый раз будет так.

Телефон я вчера забыла отключить, а вот голова сама собой вышла из строя, и мозги ушли в спящий режим. Остались только эмоции, ощущения, порывы, желания. Он и я. Полумрак. Звуки наших поцелуев, объятий и слов: громких, тихих, интимных, искренних.

«Ты невероятная», «Мне охуеть как хорошо».

Чувство полета от понимания того, что я могу на него так действовать. Я имею в виду не то, что у Артема на меня встал как факт мужской физиологии. Нет. Здесь другое. Что-то такое, что проникает флюидами сногсшибательного запаха. Что ощущаешь мурашками по коже от трепетного прикосновения сильных рук, от проникновенных взглядов, от неподдельного спектра эмоций на его лице. Это была реакция Артема на меня. Я могу возбуждать. В голове.

А ощущать его в себе… Чувствовать наполненность им… Быть одним целым с ним. Это… Это… Как это вообще можно назвать? Какое слово подобрать? Эйфория? Нирвана? Счастье…

А что он со мной делал? С моим телом? Разве я могла подумать, что могу так отзываться на мужские ласки? Его ласки. Что, оказывается, я не деревянная и не какая-то «не такая», а вполне себе сексуальная и чувствующая.

Я не ощущала рядом с ним неловкости или стыда. Я доверяла ему. Он позволял мне получать какое-то бесстыдное удовольствие из-за того, что просто его касалась, трогала, где мне хочется, изучала.

Мужское тело прекрасно. Тело Артема прекрасно. И его… кхм… достоинство тоже прекрасно. Вот действительно: «неудобно такой большой держать в руках». Даже сейчас начинаю краснеть. Обхватываю пылающее лицо холодными ладонями. До сих пор отхожу от передоза ощущений.

«Динка, я ведь оргазм испытала, и не один!» – так и хочется крикнуть подруге. Но нельзя. Не думаю, что Валерий Рудольфович, в отличие от Дины, разделит со мной мой восторг.

И, оказывается, ночевать с парнем прикольно. Артем такой теплый и уютный. К нему можно было прижаться. Еще он ночью во сне закинул на меня руку. Уткнулся носом мне в макушку. Что-то там пробурчал. Я сначала замерла, боялась его разбудить. Потом стала прислушиваться к ощущениям. Поняла, что мне очень комфортно с ним. Спокойно. Приятно.

«Колись, в лотерею выиграла?» – читаю на клочке бумаги, который незаметно, с ловкостью фокусника подсовывает мне Дина к концу пары.

Артем Сокович – мой первый мужчина… Когда Дина узнает об этом, она с ума сойдет.

«Крупный выигрыш в казино. Налом», – мой ответ, на который подруга закатывает глаза и произносит одними губами: «Я серьезно. А ты…»

А я вполне серьезно.

⁂

Вечером на кухне с мамой, после того как она пришла с работы, печем печенье. Мама фигурной скалкой с любовью раскатывает песочное тесто. А я вырезаю из него кружочки, используя стакан как трафарет. На мой телефон приходит сообщение. Испачканной в муке рукой тянусь к нему через весь стол. Естественно, на дисплее остаются белые следы, когда я касаюсь его пальцами для того, чтобы разблокировать. Небрежно вытираю их прямо о футболку, натянутую на груди, перед тем как прочитать сообщение. От Артема. Букв нет. Только эмодзи в виде банана и пончика.

Я приблизительно догадываюсь, чтобы это могло значить. Но на всякий случай уточняю.

Лиля

«Это что?»

Артем

«В качестве компенсации за сегодняшний скомканный завтрак приглашаю тебя на банановый раф и пончик. А ты что подумала? Признавайся, что-нибудь пошлое, да? Хулиганка».

Тащу с тарелки одну свежеприготовленную печеньку. Откусываю хрустящий краешек. Ни за что не признаюсь Артему, о чем я подумала.

Высылаю лаконичный ответ. Снова кусаю печенье.

Лиля

«Где и когда?»

Артем

«Завтра. Во второй половине дня. Я тебе позвоню».

⁂

Еще с утра, когда мы с Артемом созванивались, чтобы подтвердить нашу сегодняшнюю встречу, он был веселым и непосредственным. В общем, таким, как всегда. А сейчас, устроившись за столиком кафе прямо на улице, подставляя лицо на удивление теплому осеннему солнцу, Артем какой-то замкнутый, как будто что-то обдумывает. Меня еще смутил тот факт, что он опоздал к тому времени, к которому обещал заехать за мной. Может, что-то у него случилось?

Размещаемся друг напротив друга. Артем молчаливо греет ладони о стаканчик с горячим кофе. А я пальцами ворую кондитерскую посыпку с пончика. Пробую ее на вкус.

– Лиль, – Артем поднимает на меня глаза. Что-то не нравится мне его взгляд. – Я тебя спрашивал: что вас связывает с Тимуром?

Пропускаю пару ударов сердца.

– Да, – оставляю в покое пончик, забив на то, что испачкала им руку.

– Ты ответила: «Ничего».

– Что, разговор все-таки состоялся? – грустно усмехаюсь. По глазам вижу, что да. Вот почему Артем такой груженый. Долго же беляшик держался. Прям похвально. – Что он тебе сказал?

Лицо Артема задумчивое, с примесью непонятных эмоциональных оттенков.

– Артем… Что он тебе сказал? – повторяю. Но снова сталкиваюсь с тишиной.

Вытираю салфеткой руку. Скомканную укладываю ее на стол рядом с солонкой и перечницей.

– Давай я сама отвечу на мой вопрос, – набираю в легкие побольше воздуха, так как знаю: рассказ получится длинным. Хотелось бы его выпалить на одном дыхании. – За почти полтора года блещущую оригинальностью версию Тимурки я выучила наизусть. Ты поправляй, если что. Вдруг появились какие-то новые детали, а я не в курсе. Итак, – снова вдох, от которого бегут морозные мурашки. – Предыстория. Мой выпускной. Вечер. Ресторан. Тимур Сокович приперся туда в компании дружков. Не знаю, зачем он прихватил с собой этот балласт, так как лично он приехал к моей однокласснице Самсоновой. Это я уже потом узнала. И не особо, честно говоря, была удивлена. Самсонова всегда общалась с мальчиками гораздо старше. Так вот. Приехал он к ней, но в тот вечер они поссорились. В итоге он замутил со мной. То ли ей назло, то ли от скуки (такими подробностями я не владею). Он смотрел на меня из конца зала. Выжидал. Потом пригласил на танец. Один. Второй. Третий. Слова́ мне там всякие шептал, комплименты. Прижимался плотно. А я… Я глупая, наивная, сомневающаяся и смущающаяся девочка, которая слов-то таких не слышала. Взглядов таких в свою сторону не видела. Объятий таких на себе не ощущала. Никогда. Ни от одного мальчика. Конечно, я не отрицаю, что поплыла чуток. Мы с ним остались вдвоем в каком-то темном подсобном помещении ресторана. Нам как бы было понятно, для чего мы там уединились. А теперь внимание. Самое интересное. Версия Тимура Соковича. – Слежу за реакцией Артема. Вижу, как он сразу напрягается, несмотря на, казалось бы, внешнее спокойствие. – Я, пьяненькая выпускница, приставала к нему, ко взрослому мальчику. Лезла к нему в штаны. А он себя тормозил. Сдерживал. Даже спросил участливо: «Ты, случайно, не девственница?» Я ему ответила: «Случайно, да». Тут он включил благородного: «Детка, я не связываюсь с девственницами». И я такая: «Ну, пожалуйста, трахни меня! Я так хочу, чтоб это был именно ты!» Чуть ли не на коленях его умоляла. Упрашивала, упрашивала бедного Тимурку. А он, стойкий оловянный солдатик, держался из последних сил. Потом решил надо мной сжалиться, щедрости горсть отсыпать. И раз уж его моральные принципы не позволяли вступать в связь с неопытной девочкой традиционным способом, он нашел другой – отсосать ему. Тимурке было не жалко, раз мне так хотелось. – Мне невыносимо смотреть сейчас Артему в глаза, поэтому опускаю взгляд куда-то себе под ноги. – Всех гадких подробностей описывать не буду, как я это ему делала, согласно больным фантазиям его воспаленного мозга. Уверена, твой братик все описал тебе в ярких красках и мельчайших подробностях. А концовка у этой занимательной истории со временем менялась, обрастала деталями: куда или на что он мне там кончил. Даже спрашивать тебя не буду, какой вариант услышал ты.

Замолкаю. Слова комом встают в горле.

– Лиль… – Артем накрывает мои руки своими. Мне невыносимо больно, что он так на меня смотрит.

– Теперь послушай мою версию, – набираюсь решимости все это наконец ему озвучить. – Мой выпускной. Вечер. Ресторан. Тимур Сокович. Мы с ним остаемся вдвоем в темном помещении. Я не особо нежно завалена на какую-то поверхность. Подол моего платья бесцеремонно задран. Из лифа наполовину выглядывает грудь. Прерывисто дышу. Но не от накатившего возбуждения, а скорее от подступающего страха. Мне неловко, некомфортно. Я зажата. Скована. Но он не замечает моей реакции. Вся его нежность вмиг испаряется. Он становится настойчивым, пугающим, торопящимся. Его действия рваные, агрессивные. Он расстегивает джинсы. Достает своего дружка. А я, попрошу заметить, мужской член тогда увидела первый раз в своей жизни. И что я наблюдаю? Жалкое зрелище. Он у него… не стоит. Это потом до меня дошло, что, скорее всего, это случилось из-за того, что Сокович был сильно пьян и, возможно, был еще под чем-то. Так как смотрел на меня стеклянными и круглыми, как у Микки-Мауса, глазами. Но тогда, в том своем помутненном состоянии, я этого просто не заметила. И вот Тимурка стоит в дурацкой футболке с идиотским принтом, минут пятнадцать пытается воскресить лежачего. Но все тщетно. Пока я ошарашенно наблюдаю за этой картиной, последние крупицы ложного желания пустить его под юбку покидают мою голову. Под кожу забирается паника. Что я здесь делаю? Зачем? Я не хочу. Я не готова. Тимур так не вовремя вспоминает про меня. Про мое существование. А я сижу с такими же круглыми, как у него и Микки-Мауса, глазами. Только я нахожусь не под действием запрещенных веществ, а под влиянием страха. Я не в мультике, а в какой-то пугающей реальности. «Цветочек, подойди», – снова включает нежного. Торможу. Он резко берет меня за руку. А я как будто под гипнозом. Он давит мне на плечи, чтоб я встала перед ним на колени. Начинает злиться, что я туплю и не понимаю, что он от меня хочет. Вдруг меня резко переклинивает. Отталкиваю его и, запутавшись в подоле платья, несусь со всех ног на выход. Думаю в тот момент, что сердце выпрыгнет из ушей. Слышу вдогонку злобное: «Скажешь кому – пожалеешь». Какой там сказать? У меня онемел язык. Мне противно. Везде ощущаются грязные касания его рук. Во рту вяжущий привкус алкоголя и чего-то еще. Начинает подташнивать. Платье мятое. На голове не пойми что. Помада размазана. Чуть не подворачиваю ногу, когда несусь вниз по лестнице. Случайно сталкиваюсь с одноклассником Петькой. Он зачем-то выдает мне информацию, что для него вечер окончен и он уезжает домой. Я принимаю решение уехать вместе с ним и его родителями. Мне хотелось все забыть. Я не собиралась никому ничего рассказывать. Но Тимур, видимо, решил сработать на опережение, перестраховаться. Чтобы я не подорвала его авторитет, его статус. Он же слыл самцом, покорителем женских сердец, великим трахальщиком. Про меня поползли мерзкие слухи. Представь, каково мне было? Как унизительно. Гадко. Эти смешки в спину. Пошлые присвистывания: «Гордеева, а мне отсосешь?», «Я б те вдул». Не знаю, каким чудом до родителей не дошла эта мерзость. Я бы сгорела со стыда.

Мой голос предательски дрожит. Артем чуть ощутимо сжимает мою руку.

– Тимур Сокович мог бы стать моим первым мужчиной. И, поверь, он бы не был так нежен со мной. Не спросил бы, больно ли мне? – освобождаю руки из такого горячего, отдающегося где-то у меня в груди захвата Артема. – Меня действительно ничего не связывает с твоим братом, кроме того отвратительного вечера, который я решила стереть из памяти. Так что вот тебе моя правда. Но я в своей правде ограничена. В то время как Тимур может нести любую чушь, смешанную с помоями. Вот и думай теперь, во что и кому тебе верить. – Медленно встаю со своего места. Оставляю кофе остывать, пончик плавиться глазурью под лучами солнца, а Артема думать над моими словами.

– Лиль…

– Мне надо пройтись, – не оборачиваюсь. Мне действительно нужно побыть одной. – Спасибо за кофе. И за пончик.

Как на автопилоте, добираюсь до ближайшей остановки. Запрыгиваю в первый подошедший автобус. Плевать, что он едет не совсем в мою сторону, придется пару остановок пройтись пешком. Встаю у окна. Из сумки достаю наушники и вставляю в уши. Но не включаю музыку. Просто отгораживаюсь от внешнего мира. Люди вокруг превращаются в серую массу, звуки – в глухой фон. Что-то забытое, противное, тяжелое снова выползает на поверхность моего сознания. Меня разъедает. Давит. Душит.

Надо было бежать до дома, а не ехать на автобусе. Но помогло бы мне? А то я все бегу, бегу и никак не могу убежать от этого. Преследует меня каждый раз, как только немного забывается.

Только я в этой истории ставлю точку, как тут же появляются еще две…

⁂

Выхожу из ванной. Промакиваю полотенцем мокрые волосы.

– Лиль, тебе кто-то звонил, – доносится из кухни голос мамы.

– Ага, – сворачиваю в комнату. Уж и не мечтаю, что это тот, о ком я сейчас подумала. За те часы, которые прошли с момента нашей встречи, он никак не прокомментировал мои признания.

На рабочем столе мой телефон усердно мигает пропущенным. Смахиваю экран. Звонок от Дины. Медлю от секундного разочарования, но перезваниваю.

– Лилька, ты где там? – возбужденно выкрикивает.

– Я в душе была, – вешаю полотенце на спинку стула рядом с батареей.

– Ты все пропустила! У нас тут такие мексиканские страсти!

– Ты о чем? Какие страсти?

С Лешей, что ли, выясняли отношения?

– Ты не поверишь, полчаса назад прямо во дворе нашего дома Артем Сокович подрался с Тимуром Соковичем…

– Что… – стекаю ошарашенно на кровать. – Как…

Я действительно не верю…