Глава 37 · «Усомниться»

Лиля

Хочется верить, что в глазах Артема вижу сейчас искреннее удивление. Но сомнения, посеянные событиями вчерашнего вечера, не дают мне впустить это доверие внутрь себя.

– Что я Тимуру рассказал? Повтори, пожалуйста.

– О моем отце, – горький привкус неловкости перед друзьями до сих пор ощущается на моих губах.

– То есть, по-твоему, я подъездная бабка, не умеющая держать язык за зубами? Так?

– Об этом знали только ты и Дина.

– Вот видишь, еще и Дина была в курсе.

– Дина не могла…

– А я, значит, мог?

Не отвечаю Артему на его вопрос. Я запуталась. Слишком свежо в памяти надменное выражение лица беляшика, когда он вчера вечером оказался по «счастливой» случайности в том же самом кафе, что и я. Его слова все еще отдаются противным эхом в моей голове.

– Ну заебись… – Артем разводит руками, комментируя мое молчание. – Когда, по-твоему, я мог это сделать? За чашечкой чая в непринужденной беседе с любимым братом? Как бы к слову пришлось?

– Я не знаю когда, – чеканю, злясь в первую очередь на себя, что поделилась. Что теперь приходится пожинать плоды своего откровения.

– Не знает она. – Артем поворачивает голову в сторону мусоропровода, по которому что-то с грохотом падает.

Умом-то я понимаю, что с Тимуром он больше не общается. Но это со слов самого Артема. А еще я осведомлена, что в начале недели его машина была замечена во дворе дома его родственников. Не сложно догадаться, чей зоркий глаз увидел это. Но ведь Артем не должен мне отчитываться за каждый шаг? И что он там забыл – не мое дело.

Может, про моего отца Тимур узнал раньше? Просто в кафе подвернулся очень удачный момент. Я уже привыкла отвечать на его атаки. И вчера была готова, что он не пройдет мимо и что-нибудь изрыгнет в мой адрес. Но тема его очередной издевки была настолько неожиданна, что я просто была застигнута врасплох.

«Гордеева, ты не пьешь, что ли? – намекнул на кружку кофе в моих руках, в то время как все остальные заказали себе пиво. – Правильно делаешь. Тебе пить нельзя, а то до отца скатиться недалеко. Ведь предрасположенность к алкоголизму передается генетически».

Возможно, он еще что-то говорил, но я до такой степени была скована стыдом, что не слышала его словесный понос, не находя в себе силы ему ответить. Язык не поворачивался. А Тимур, будто почувствовав, что нащупал мое слабое место, продолжил: «Мне, конечно, нравится, когда ты пьяненькая… Такая сразу сговорчивая и приставучая».

Была бы рядом Дина, она бы за меня заступилась, дала бы беляшику «прикурить без зажигалки». Но ее со мной не было. Вроде как Костя с ребятами пытались что-то вставить, но их быстро осадили.

Вечер для меня был испорчен. Несмотря на уговоры остаться, я вызвала такси, естественно, без личного водителя и без тарифа «Комфорт плюс». По пути домой, смахнув входящее сообщение от Артема, звонила Дине, глотая от обиды подступающие слезы, бессовестно отрывая ее от романтического свидания с Лешей. Подруга меня успокаивала как могла. Обещала навлечь на Тимура Соковича небесную кару. Но, как по мне, то, что он больной на голову, и есть его кара.

– Ты хочешь, чтобы я начал оправдываться? – Артем снова выводит меня из мыслей. – А вот я не буду оправдываться в том, чего не делал, – теперь он зеркалит мою позу, убирая руки в карманы куртки.

Его пронзающий, молчаливый взгляд перемешивает все мои ощущения и сбивает с толку. Обида сменяется замешательством. Я очень хочу верить Артему. До вчерашнего вечера он оправдывал мое доверие на сто пятьдесят процентов. Если учитывать мои к нему чувства, то самая малая доля возможного разочарования в нем отдается невыносимой болью в сердце.

На этаже тормозит лифт, из открывающихся дверей выходит моя мама, вернувшаяся из магазина.

– Здравствуй, Артем, – мама тепло улыбается повернувшемуся к ней лицом Соковичу.

– Здравствуйте, Татьяна Владимировна, – несмотря на натянутость нашего с ним диалога, с моей мамой Артем искренне вежлив.

– Лиля, что же ты Артема держишь в подъезде? Пойдемте на кухню, – суетливо перекладывает пакет с продуктами из одной руки в другую, открывая входную дверь квартиры, отчего мне приходится сделать шаг вперед, – попьете чайку. Я конфет купила.

– Спасибо, но я уже ухожу, дел много. – Артем, чуть помедлив, разворачивается и бросает через плечо: – До свидания.

Стоя спиной к нам, ждет лифта, так как кто-то сверху его успел перехватить. А я бы с удовольствием перехватила самого Артема в его попытке уйти. Но, возможно, тем самым он дает мне время подумать над его словами, разобраться в правильности выводов.

На кухне, выкладывая на стол купленные мамой продукты, одновременно читаю входящее в телефоне сообщение.

Артем

«Сколько ты еще будешь сомневаться в моих поступках с оглядкой на Тимура? Я не он».

Следом аудио, которое приходится слушать в прихожей на минимальной громкости, приложив телефон к самому уху:

«К твоему сведению, я и о твоем отце, и о нас с тобой никому не говорил, потому что это наше личное дело. И то, что происходило между нами за закрытыми дверями, никого касаться не должно, тем более Тимура. Он сто раз пытался, провоцируя меня, узнать, было у нас с тобой что или нет. Но я ему ничего не сказал, – замолкает. – На эти сообщения можешь тоже не отвечать».

Из своей комнаты, как никогда кстати, выходит отец.

– Лилька, не знаешь, как там на улице, холодно? Хотел прогуляться до магазина.

– Не знаю, – произношу устало, блокируя телефон.

Зато знаю, за чем он собрался прогуляться. Когда внутри горит огнем, его не остановят ни ливни, ни снегопады.

– Ветер сильный, – доносится из кухни голос мамы.

– Ясно, – отец пытается вытащить куртку, завешанную другой верхней одеждой. – Что, жених уже ушел? – обращается снова ко мне.

– Ушел.

Да я своими внутренними тараканами кого хочешь распугаю, не только женихов.

– Спортом каким занимается?

– Занимается, – смотрю себе под ноги. Грею в руках телефон.

– По нему заметно. Такой и защитить может.

Может. Было дело, что и от отца защитил, причем словесно. А он и не помнит, так как пребывал в состоянии нестояния.

– По внешнему виду грамотный. В смысле, правильный, – отец на удивление разговорился.

Правильный… Да он лучше всех…

Сглатывая ком в горле, проскальзываю мимо собирающегося выходить из квартиры отца. В ванной умываюсь холодной водой, глубоко дышу. Смотрю на отражение в зеркале. И в таком виде я стояла перед Артемом? Лицо бледное. Пучок на голове куда-то съехал в сторону. Машу́ на себя рукой.

Вернувшись на кухню, бездумно расписываю кругами лежащий на столе рекламный буклет до тех пор, пока от нажима стержня не рвется бумага. Шумно выдыхая, резко выпускаю ручку из пальцев. Не знаю, чем себя отвлечь, чтобы остановить сумбурный поток мыслей в голове.

Мама ставит передо мной кружку с горячим чаем:

– Хочешь, поговорим?

– Можно и поговорить…

– Что у тебя случилось? – присаживается рядом.

– Обязательно должно было что-то случиться?

– Ну а что это за взгляд такой потухший? – пальцами приподнимает мое лицо за подбородок.

Ничего от нее не утаить. Потухший потому, что я, кажется, незаслуженно усомнилась в том, кто этот взгляд поджигал.

– Мам, скажи, – отвожу от нее глаза, переключаясь на бумажный ярлычок чайного пакетика, – то, что я стыжусь отца перед друзьями, это допустимая реакция?

– Ты поэтому разговаривала с Артемом за дверью и не пригласила его войти?

– Нет, не поэтому. Перед ним мне не стыдно. Больше не стыдно. Ведь он сказал как-то, чтобы я не заморачивалась по этому поводу.

– Вот видишь, – мама показывает мимикой, что мой ответ послужил ей доказательством собственных мыслей. – Понимаешь, тут такой важный момент. Друзья или знакомые, узнав о тебе какую-либо личную информацию, могут отреагировать на нее по-разному. Кто-то воспримет ее нормально, так как это никак не может повлиять на вашу дружбу или общение. Потому что им важна ты, а не то, к примеру, кто у тебя отец. А кто-то эту информацию может использовать против тебя. Вот от таких, как сейчас модно говорить, токсичных людей себя лучше оградить. Ведь друзья познаются не только в беде, но и в простых житейских вопросах, которых не нужно стыдиться, – гладит меня по плечу. – Помнишь, я говорила тебе про одного командированного, который неровно дышит в мою сторону?

– Как хоть его зовут? – немного оживляюсь. И от слов мамы, и от того, что мой телефон начал подавать сигналы. Но решаю пока на него не отвлекаться.

– Ты не поверишь, как твоего отца. Везет мне на имя Сергей. Так вот, напрашивается этот Сергей ко мне в гости. А я ему говорю: «Если тебя не смущает, что вместе со мной живут дочь и бывший муж, который не всегда пребывает в хорошем настроении, так как любит выпить, то милости прошу». Знаешь, что он мне отвечает? «Муж бывший? Значит, не проблема. Ни он сам, ни его настроение. И, если бы ты согласилась, я бы пришел и тебя оттуда забрал вместе с дочерью». Представляешь? Как иногда у мужчин все просто.

Может, на самом деле все просто? Это мы все усложняем. Находим какие-то причины, предлоги, отговорки. Создаем проблемы из ничего. Вот только разгребать последствия этих проблем гораздо сложнее. Потому что слова сказаны, и реакция на них уже поступила.

Мама встает из-за стола. Отходит к холодильнику. Улучив момент, в нетерпении читаю входящее сообщение. От абонента «Паркурщик Иван». Эх, не его я ждала, совсем не его.

Паркурщик Иван

«Я бы не прочь с тобой увидеться. Лично».

Без особого энтузиазма, чисто из вежливости отвечаю ему:

Лиля

«Так ты же живешь в другом городе?»

Паркурщик Иван

«Я что-нибудь придумаю».

Еще его мне не хватало для полного счастья.

Допиваю остывший чай и помогаю маме готовить ужин.

⁂

С самого утра в универе Дина сама не своя. Задумчива, немногословна и одновременно какая-то дерганая. Как будто пытается что-то мне сказать, но не решается. Отсиживая нудные лекции по социологии, на большой перемене отправляемся в столовую.

– С тобой-то чего? – обращаюсь к подруге, когда мы с ней занимаем для всей нашей компании места за столом. – Давай из нас двоих хотя бы у тебя будет нормальное настроение? А то совсем тоскливо.

– Лиль, только не убивай, – Дина виновато поднимает на меня глаза.

– Смотря что ты сделала, – пытаюсь выдавить шутливую интонацию.

– Кажется, это я проболталась про твоего отца…