Глава 40 · «Мужик я или вафля в клеточку?»

Артем

Дни идут. Вторая неделя подходит к концу. А она не выходит у меня из головы. Не помогают ни работа, ни спорт, которыми я заполнил каждую свободную минуту.

Думал, может, мне показалось. Может, это не оно, то самое чувство.

По-настоящему, наверное, я его испытал один раз в жизни. И то тогда это было замешано, скорее всего, на бурлящих в юношестве гормонах и желании быть кому-то нужным. Но мои надежды и ожидания не оправдались. После того случая я запретил себе влюбляться. Как будто привился от этой заразы. В какой-то степени я подсознательно боялся снова наступить на грабли предательства. А ведь предают многие и многих. И не важно, какая продолжительность ваших отношений, сколько тебе лет, как ты выглядишь, сколько весишь и сколько зарабатываешь. Человека ничто не остановит обмануть, изменить, если его чувства к тебе угасли или изначально были фикцией. Поэтому я – за честность. Разлюбил – скажи об этом прямо словами через рот. А если и не любил вовсе, то не ввязывайся с самого начала. Не нужно строить любовь на жалости или на чем-то подобном, чтобы потом не приходилось говорить утешительно, хлопая по плечу: «С тобой было прикольно, но…»

В дальнейшем я для себя решил, что симпатии и легкого налета влюбленности мне будет вполне достаточно, чтобы с девушкой целоваться, обниматься и закрываться с головой под одним одеялом. А уж если завязались какие-никакие отношения, в случае расставания, когда не влюбляешься по самую макушку, не так больно: не так привязываешься к человеку, не так в него врастаешь. Тогда и отпустить легче. Так или иначе я всегда старался относиться с уважением к девушкам. А они на моем пути попадались самые разные. Несмотря на это, многих объединяло одно – предсказуемость.

И тут – Гордеева. Девушка, закрытая на все пуговицы и на все замки, но готовая, не знаю, за какие такие мои заслуги, открыть мне душу, готовая меня выслушать, обнять, помолчать, когда это нужно. Я сбился со счета, сколько раз стоял, растерянный от ее искренней улыбки, чистого взгляда, моральной и физической теплоты, которую уже и не помнил, когда в последний раз ощущал от кого-либо. Я всегда был сам по себе. Всегда один. Даже сейчас.

Вот сижу я одиноко в кресле, думы думаю и парю электронную сигарету. Да, прямо в комнате. Квартира моя, что хочу, то и делаю. Невольно слушаю громкую музыку соседей через стенку. Но нужно отдать должное: песенка, играющая на репите, как раз в тему моих размышлений. Поэтому не стучу по батарее и не долблюсь с пеной у рта им в дверь с просьбой сделать потише. Да и время пока позволяет соседям нарушать тишину.

Смотрю на привезенную вчера вечером двуспальную кровать. Давно задумывался ее купить, но никак не мог выделить время для покупки. А для разовых интрижек с девушками вполне годился матрас на полу. Но разовые интрижки с недавнего времени в прошлом, как и желание в них вступать.

Кровать должна была добавить уюта в мою квартиру, а добавила уныния. Оно заключается в том, что мне даже не с кем ее разделить. Признаюсь честно, когда я приобретал удобное спальное место, в первую очередь я подумал о Гордеевой. Я даже в магазине перед покупкой полежал на кровати, попрыгал на матрасе, представляя, как было бы здорово испытать на прочность деревянную конструкцию вместе с Лилей. Еще круче было бы, проснувшись на следующее утро, увидеть ее рядом: красивую, спящую, нагую. Но в итоге засыпал вчера один. Кровать никто не шатал. Вторую подушку никто не измял. Одеяло грело меня одного.

Может, я веду себя как дятел? И моя тактика сделать шаг назад, уменьшив количество контактов с Лилей, как личных, так и в переписках, чтобы разобраться в чувствах, изначально была неверна? Ведь все то время, на которое я осознанно решил от нее отдалиться, только подтвердило мои опасения.

Гордеева, как шальная пуля, влетела в меня. Я-то думал, что пуленепробиваемый. Вот только последствия этого «ранения» я осознал не сразу. Я ей предъявил, что она во мне усомнилась, а сам в себе я разве не засомневался? В своих чувствах?

Я закачан мыслями о ней под завязку. Моя память хранит ее запах, голос и смех. Я скучаю по Гордеевой. Я безумно хочу ее обнять. Настало время подписаться в собственном бессилии, так как сопротивляться бесполезно. Пора признаться самому себе, что я люблю. Ее люблю… Но вот что мне делать с этим чувством, я пока не знаю.

За время, пока мы с Лилей не виделись, я возвращался каждый день в пустую, встречающую меня звенящей тишиной квартиру. Блуждал бесцельно из комнаты на кухню и обратно, разговаривая только с хорошим человеком, то есть с самим собой. Снова ощущал себя подростком в огромной родительской квартире, давящей на меня размерами и ощущением одиночества и ненужности.

Несмотря на смену места жительства, я по-прежнему одинок. Я пиздец как одинок, если быть точнее. Ведь мне даже не с кем поделиться, не у кого спросить совета, как мне поступить в данной ситуации. Делиться мыслями и переживаниями с «просто знакомыми» не хочется.

С чего у нас с Гордеевой все началось? С невинного поцелуя в спину на спор. А далее череда событий, которая привела к тому, что от Лили поступило предложение, в котором не было и намека на «влюбиться». Дружеский секс, не более. Я и не планировал в нее влюбляться. Но каждая наша встреча, каждый разговор, каждый взгляд, каждое прикосновение разносили раз за разом в пыль мою броню и все мои установки. Я встрял по самые помидоры. И как нажать на тормоза, я не знаю. А надо ли? Может, мне уже прекратить всюду ожидать подставы и дать волю эмоциям?

Я ведь уже чуть было не сказал Лиле о своих чувствах во время нашей последней прогулки. Но от волнения и гипноза ее серо-голубых глаз выпалил что-то про секс. Хоть это и было правдой, но не первостепенной.

Многие думают, что нам, парням, так просто произнести эти три слова. Возможно, кому-то и просто. Но это лишь в том случае, когда не ощущается ответственность за сказанное. Тогда можно разбрасываться признаниями налево и направо каждой встречной, преследуя различные цели: манипуляция, заглаживание вины и банальное желание уложить в постель. Ведь красиво говорить – не мешки ворочать. Но признаваться в любви и любить по-настоящему – это не одно и то же.

Окутанный мыслями и сладким фруктовым запахом, перестаю мучить сигарету. Беру в руки телефон. Зарядка кончается. Да и фиг с ней. Листаю нашу с Гордеевой переписку. Нахожу тот самый мультфильм, который мы с Лилей смотрели. Она как-то скинула мне его в личку. Просмотрев его еще раз, взглянул на разворачивающийся сюжет под другим углом.

А ведь я могу оказаться в роли первого мальчика из этого мультика. Только мое плохое поведение по отношению к Гордеевой, из-за которого она может сделать выбор в пользу другого, будет заключаться в молчании и бездействии. Ведь пока я туплю и кормлю ее напускным безразличием, кто-то более сообразительный подойдет к ней и заставит ее улыбаться, будет любить и оберегать. А мне останется только локти кусать из-за упущенного момента и неиспользованного шанса.

Почему-то сейчас вспоминается один-единственный раз, когда лет в четырнадцать я подошел к матери с проблемой, которая на тот момент в силу возраста казалась мне глобальной и неразрешимой. Не знаю, в какой фазе был Марс с Юпитером или просто мама была в хорошем настроении, но на удивление она внимательно меня выслушала и ответила: «Артем, ты взрослый мальчик. Пора уже самостоятельно делать выбор». Даже погладила по голове.

Та проблема рассосалась сама собой. Но редкий откровенный разговор с мамой, как и ее совет, который тогда не понадобился, запомнились на долгие годы. Вот спустя без малого десять лет пора бы мне этим советом воспользоваться.

Мужик я или вафля в клеточку?

Снова захожу на Лилину страничку в соцсети. В онлайне с ноутбука. Значит, дома.

Быстро переодеваюсь. Со огромной скоростью вылетаю из квартиры, прихватив со столика в прихожей ключи от машины.

Может, ее ответ на мое признание будет: «А я тебя нет». А может, и не будет. Кто знает? Но в любом случае Лиля должна меня выслушать. Я себя не прощу, если, пока я тут взвешиваю все «за» и «против», ее перехватит кто-то другой.