Глава 41 · «Я опоздал»

Артем

Подъезжаю к Лилиному дому. Несмотря на вечернее время, на предподъездной площадке есть свободное место как раз для моей тачки. Прекрасно понимаю, что беда бедовая любой многоэтажки с ее узкими дворами – это парковка, и каждое машиноместо негласно за кем-то закреплено. Но надеюсь, что я сейчас чье-то займу ненадолго. Мне же «только спросить», точнее, сказать. А потом будем отталкиваться от того, что прозвучит в ответ.

Каковы будут мои шансы завоевать Лилю? Доказать ей, что достоин быть рядом с ней не только в качестве друга, но и в качестве того, кого можно подпустить ближе. Не в физиологическом плане. В этом моменте мы подпустили друг друга достаточно близко. Я не соврал Лиле, когда сказал, что секс с ней просто потрясающий. Это несмотря на ее неопытность. Наоборот, башню сносило от ее непритворства, от искреннего стремления познавать удовольствие и желания удовольствие доставлять.

Я ей только приоткрыл дверь в мир интима. Теперь хочу с ноги эту дверь вынести и показать Лиле весь спектр наслаждения. Ведь секс – это не переключатель с двумя режимами – «вкл» и «выкл». Он начинается задолго «до» и не заканчивается сразу «как только». Но это происходит лишь с теми, кого по-настоящему любишь. Мой мозг эту мысль впустил, переварил и выдал как неоспоримый факт.

Да, какой же я все-таки тупица. До табуретки и то быстрее доходит, наверное.

Каюсь, «вкл-выкл» и у меня был с представительницами противоположного пола, не без этого. Но это был просто сброс напряжения, не более. Так вот эту ступень я, видимо, перешагнул и перерос. Теперь хочется чего-то серьезного и с вполне конкретной девушкой. Что тоже подтверждает степень моего взросления. Умственного.

Хочется с Лилей не только физического контакта, но и душевного тепла. Хочу быть для нее тем, с кем она может не притворяться, быть собой, не боясь и не стесняясь своих проблем, загонов и тараканов. Я, что ли, идеальный? У меня у самого глубоко-глубоко внутри еще что-то трепыхается родом из детства. То, что пальчиком грозит и мерзотненько так нашептывает: «Помни, Артемка, ты никому не нужен». А я хочу быть нужен. Хочу быть нужен ей. Хочу, чтобы рядом со мной Лиля ничего не боялась. Для чего я себе такую широкую спину накачал, спрашивается? Правильно, чтоб Лиля за этой спиной могла спрятаться, чувствуя защиту и спокойствие. И руки мои сильные не для того, чтобы хвастаться бицухой и ловить восторженные взгляды, а для того, чтобы…

Вот это у меня сейчас перед глазами картинка возникла непристойного содержания. Я буду просто обязан воплотить вместе с Гордеевой эту фантазию в жизнь. Тут понадобятся не только мои выносливые руки, но и ее сильные ноги. Уверен, ей понравится. Мне тоже понравится, хотя я ни с кем подобное не пробовал. А вот сейчас очень захотелось с Лилей.

Так, срочно на выход, на морозный воздух, остудиться.

Пофиг, что приехал без предупреждения. Буду брать Гордееву внезапностью. Вылезая из машины, улыбаюсь сам себе, представляя ее реакцию на мое появление, типа «откуда пришел, туда и отправляйся, молчун и игнорщик». А я за руку ее возьму неожиданно. Тут же смерит меня уничтожительным взглядом, чуть дернется, но, знаю, руку не выпустит. Подойду ближе. Почувствую, как забьется быстрее пульс на ее запястье и участится дыхание. У самого застучит в ушах, и сердце сделает подъем с переворотом.

Это вообще законно, так на меня действовать девушке? А мне испытывать к ней, с одной стороны, по-взрослому сумасшедшее влечение, с другой – по-мальчишески трепетные чувства?

Ступаю на обледеневший асфальт, обманчиво покрывшийся снежком. Но сделать первые скользящие шаги по направлению к Лилиному подъезду меня тормозит входящий телефонный звонок.

– Темыч, это че за подстава? – слышу знакомый и веселящийся от переполняющих эмоций голос Эдика. Я ему сегодня с утра скинул на электронную почту ссылкой на «облако» его фотосессию. – Ты выслал мне не мои фото, – смеется. – На них какой-то красавчик. Он похож на меня, но это не я. Красавчика брата-близнеца, разлученного со мной в детстве, у меня нет, я узнавал.

– Это ты, – одновременно с ответом отсчитываю снизу вверх этажи и вылавливаю взглядом окно Лилиной кухни.

Свет горит. Может, сидит там, пьет чаек с конфетками, одетая в толстовку, шорты и вязаные носочки. С удовольствием к ней присоединюсь.

– Локации на съемке те самые, одежда на чуваке моя, но… – продолжает делиться впечатлениями Эдик.

– Повторяю, это ты. Причем ретуши лица как таковой на фото нет, только игра света и тени, а также контраст правильно подобранных слоев при обработке.

– Темыч, мой респект. Я такого вообще не ожидал. Думал, что безнадежен.

– Все так думают… – не успеваю договорить, так как звонок резко обрывается.

Бля, телефон окончательно разрядился. Подстава.

Замечаю, что к подъезду сворачивает какая-то женщина. Хоть где-то мне фартит. Снова смогу проскочить в дверь, не названивая Гордеевой в домофон. Женщина, не успевая приложить ключ, оборачивается, будто почувствовав мое приближение.

– Татьяна Владимировна, добрый вечер, – с удивлением от встречи узнаю в этой женщине Лилину маму.

При маме Лиля точно не будет бубнить. Это мне на руку.

– Артем, вот так неожиданность, – Татьяна Владимировна запускает нас в теплый по сравнению с улицей подъезд. – Ты здесь какими судьбами?

– Хочу у вас отпросить на этот вечер вашу дочь. Вы же не против? – прячу под воротником куртки улыбку. Вызываю откуда-то с верхних этажей, судя по отдаленному шуму, лифт.

– А тебе нужно мое разрешение? – мама Лили мне улыбается в ответ и смотрит так, как будто раскусила все истинные мотивы моего появления.

Это не женщина, а сканер и рентген в одном флаконе.

– Как вам сказать…

– У Лили сейчас такой возраст, когда совет выслушивается, а разрешение принимается к сведению. Но, как поступить, в конечном итоге она решает сама. И даже если ее выбор окажется неправильным – это опыт, который в следующий раз заставит подумать дважды, прежде чем переходить к действиям.

– Не поспоришь.

– Поверь, в нашей семье есть, с кем поспорить, – снова улыбается, иронично ведя бровями.

Это точно.

– Проходи, чувствуй себя как дома, – зайдя в квартиру, Татьяна Владимировна разувается, рассматривает обувь на полу и куртки на вешалке, после чего заглядывает в дверной проем кухни:

– Гордеев, сколько раз говорила не курить в квартире. Тебе все равно, а нам дышать этой гадостью.

– Да я в форточку, – голос Лилиного отца более-менее внятный, но я все-таки больше склоняюсь к тому, что он слегка нетрезв. Или не слегка, так как даже в прихожей пахнет не только сигаретами.

– Лили что, нет дома? – мама снова бросает мимолетный взгляд на вешалки с верхней одеждой.

– Нет, уехала недавно с этим, как его…

– С кем? – медленно расстегивает пальто.

– Приходил сюда как-то жених. Широкоплечий такой.

Татьяна Владимировна в недоумении переглядывается со мной.

Лилин отец выходит из кухни и, увидев меня, застывает. Когда отмораживается, кивает в мою сторону:

– Вот с ним она уехала.

– Со мной? – вот тут я че-то не врубаюсь. У него по ходу начались зрительные галлюцинации.

– Гордеев, ты что-то путаешь, как же Лиля могла уехать с Артемом, если он сейчас стоит перед нами?

– Она вам сказала, что пошла гулять со мной? – продолжаю стоять как вкопанный около входной двери.

– Скажет она мне, как же. Молча оделась и ушла. Я видел из окна кухни, пока курил, как у подъезда стояла машина. Черная «Ауди» с нарисованным белым львом на капоте. Около нее стоял парень. Лиля к нему подошла, он открыл ей пассажирскую дверь. Лиля села в салон, и они уехали. Я подумал, что это ты. Только куртка на тебе была другая, красная.

– Как видите, это не я. И куртка на мне не красная.

– К кому же она тогда села в машину? – недоброжелательно сверлит меня помутненным взглядом.

– А, это Костя, наверное. Учится с ней, – Татьяна Владимировна, стараясь сохранить спокойствие в голосе, выдает версию для Лилиного отца. Мы-то с ней прекрасно понимаем, что тот парень никакой не Костя, который явно не крепкого телосложения и машины у него никакой нет. Вряд ли он за такое короткое время накачал массу и заработал на «Ауди», даже поддержанную.

– Интересные нынче студенты пошли, на таких машинах разъезжают. Это все твое воспитание, – обращается к бывшей жене, – совсем Лилю не контролируешь и разрешаешь ей кататься вечерами с какими-то богатенькими Буратинами. А меня позволяешь ей игнорировать и разговаривать со мной сквозь зубы. Никакого уважения к отцу. Вот вернется, надо будет провести с ней просветительскую беседу, – последние слова звучат приглушенно из-за закрывающейся двери в его комнату.

Татьяна Владимировна никак не реагирует на прозвучавшую реплику, лишь устало вздыхает.

– Я Лиле сейчас позвоню, спрошу, где она и с кем. Она же меня не предупредила, что планирует куда-то уйти сегодня вечером, – достает телефон из сумки, набирает номер и долго ждет ответа. – Трубку не берет, – беспокойство так и сквозит в ее взгляде и голосе.

– Да вы не переживайте, – пытаюсь успокоить Лилину маму, а самого начинает обволакивать чувство необъяснимой, не пойми откуда взявшейся тревоги. – Перезвонит вам, как увидит пропущенный.

Понимаю, что оставаться в квартире Гордеевой мне уже нет смысла. Я опоздал. Она уехала с другим.