Глава 42 · «Хочешь? Так сделай!»

Артем

Прощаюсь с Лилиной мамой, нацепив на лицо маску непрошибаемости. Но уже в лифте стараюсь затушить закипающую злость на самого себя.

Доигрался в молчанку? Кому и что ты хотел доказать? Сам выставил эти сроки – вот, наслаждайся. Хорошие девочки не сидят долго в режиме ожидания. Хороших девочек разбирают сразу.

Сейчас бы Тимур позлорадствовал: «Что, Артемка, снова второй? Снова опередили?» И, сука, он был бы прав.

Голову давит от мыслей, фраз и ощущений. Начинаю себя накручивать. Лиля за эти дни так-то не особо искала повод со мной встретиться. Я ж друг. Друга всегда можно подвинуть, когда находится вариант получше. А вариант мог найтись. Лиля тоже не под колпаком живет.

Залезаю в остывший салон. Кидаю телефон в отсек рядом с коробкой передач. Еще и зарядный провод какого-то хрена забрал из машины домой. Но мне все равно не позвонит кто надо, поэтому похер.

«Куда едем? – стучу затылком по подголовнику, снова разговаривая с хорошим человеком. – Туда, где можно “набухаться, накуриться и… забыться”».

На машине бесцельно нарезаю круги по одной из центральных улиц города до тех пор, пока мое внимание не привлекает яркая световая вывеска кальян-бара. Что ж, можно сделать паузу в моих незапланированных вечерних покатушках. Прежде чем идти на манящий свет букв, обещающих попасть в «место, где хорошо», внутренний голос подсказывает, что нужно заглянуть в рядом располагающийся салон сотовой связи и все-таки прикупить там зарядное устройство для телефона.

Только после этого я открываю массивные двери кальянной. Поднимаясь по достаточно крутой лестнице, сразу попадаю в царство релакса. От дыма воздух превратился в бархатный и сладковатый кумар. На фоне играет приятная незатейливая музыка. Посетителей за столиками прилично. Сидят компаниями, отдыхают, играют в настолки, расслабляются, общаются. А вот мне пообщаться и расслабиться не с кем. Поэтому выбираю в углу столик на двоих, над которым висит плазма для игры в приставку. Это лучше, чем возвращаться в гордом одиночестве в пустую квартиру и гонять мысли, где и с кем проводит этот вечер Лиля. И чем она там занимается.

Не успеваю снять с себя верхнюю одежду, как сбоку уже нарисовывается кальянщик – брутальный татуированный бородач, но с добрым выражением лица, как у ребенка. Он представляется и сразу переходит к перечислению услуг:

– Какой предпочитаете? Легкий? Крепкий? Сладкий? С кислинкой? На фруктовой чаше?

– Вообще все равно, – выдаю на отъебись.

Какая разница «что»? Какая разница «где»? Если нет «с кем»?

– У нас огромный выбор табака.

– Знаешь, сделай такой, чтоб напомнил поцелуй любимой девушки, – грустно усмехаюсь расплывчатости формулировки. – Сможешь?

– Смогу.

– Вот и отлично.

Пока жду кальян, решаю порезаться в Mortal Kombat на соньке. Кулаки так и чешутся от злости на самого себя и на того таинственного широкоплечего ушлепка на черной «Ауди». Так хоть виртуально помахаю кулаками. Отведу душу.

Персонажи игры, помимо умения сражаться, обладают способностью изменять ход битвы, выигрывая драгоценные секунды и используя их в своих интересах. Вот если бы и в реальной жизни можно было повелевать временем. Иметь в запасе часы, минуты. Вернуться назад, чтобы что-то изменить, чего-то не допустить. Но хрен там. Время идет и не ждет тебя, пока ты созреешь к какому-то действию.

– Тема? Сокович?

Оборачиваясь на столь официальное обращение, ставлю игру на паузу.

– Э-э-э… – пытаюсь вспомнить имя пышногрудой брюнетки. Единственное, что всплывает в памяти, так это то, что пересекался с ней пару раз в квартире у Тимура, когда он устраивал там пати-на-кровати.

– Свободно? – так и не дождавшись моего вразумительного ответа, намекает на рядом стоящий и никем не занятый стул.

Безразлично жму плечами.

– Скучаем? – присаживается, разворачиваясь ко мне.

– Наоборот, веселимся, – продолжаю игру, переводя равнодушный взгляд на экран плазмы.

Приносят кальян. Приходится снова отрываться от кровавого махача.

– Угостишь? – моя грудастая соседка по столику стреляет глазами в сторону кальяна.

– Пожалуйста, – позволяю ей сделать первую тягу. Я ж добрый. Артемка всегда добрый.

Брюнетка не теряется, затягивается с очень красноречивым взглядом. Наклоняется и медленно выдыхает мне в лицо. Я, как Лилин отец, возможно, начинаю ловить глюки, только не зрительные, а вкусовые.

Мне же не могло показаться, что…

Теперь затягиваюсь я. Ну точно. Вкус черешни и амаретто. Здравствуй, «Доктор Пеппер». Давно не виделись.

Этот кальянщик-брутальный-добрый-мишка экстрасенс, что ли? Как из огромного ассортимента вкусов он выбрал именно то сочетание, которое ассоциируется у меня с первым и незабываемым поцелуем с Лилей? Поцелуем любимой девушки.

Прикрыв глаза, затягиваюсь снова, обновляя воспоминания. В то же время начинаю параноить.

А что, если Лиля сейчас с ним целуется? А что, если он ее трогает? Обнимает. Раздевает. Укладывает на кровать. Она отзывается. Выгибается. Покрывается мурашками. Стонет. Царапает. Смотрит. Кусает губы. Он сверху. Или сзади.

«Да ну на хуй такие мысли», – обхватываю голову руками, ощущая во рту этот гребаный сладкий привкус газировки. Внутри разливается горечь досады.

Лиля не клялась мне, что я буду для нее единственным. Глупо было бы так думать. Дружба дружбой, а секс врозь. Я больше не нужен. Артемка сделал дело, Артемка может уходить.

Даже если у нее ничего не было с обладателем красной куртки и черной «Ауди», так рано или поздно может быть с ним или с кем-то другим. Вопрос времени. А вот что делать мне? Признаться, несмотря на новые обстоятельства? А в ответ снова услышать «Ты и сам все понимаешь»?

– Тем, расслабься, ты какой-то замороченный, – брюнетка подвигается ко мне вплотную. Дым кальяна снова выдыхается в лицо.

Выразительные глаза, обрамленные пышными ресницами. Пухлые губы. Длинные пальцы, обхватившие мои напряженные плечи. Прелести женской груди, так явно проглядывающиеся сквозь тонкую ткань платья. Женский запах. Хочет. Она меня хочет. Еще ближе. Не стесняясь никого, пытаясь не задеть кальян, усаживается на меня сверху.

Вот девушка: руки, ноги, голова, губы, грудь. Тепло. Желание. Что еще нужно одинокому, изголодавшемуся по ласкам парню? Активное согласие, мать его.

Чуйка снова дергает меня за волосы. Обращаю внимание на мертвый телефон и лежащую рядом с ним на столе зарядку. Розетка на расстоянии вытянутой руки приглашает воспользоваться ее услугами.

Аккуратно отстраняю от себя восседающую на мне девушку. Вставляю телефон с зарядкой в розетку. Включаю. Процесс пошел.

Ко мне снова прижимаются неприлично близко, заставляя чуть ли не носом тереться о выдающуюся грудь. Касания. Не те. Тепло. Не то. Запах. Не тот.

Да и она не Лиля.

Как знак свыше, мой телефон окончательно оживает входящим звонком.

Гордеева.

Раздумывая секунд пять, отвечаю на звонок.

– Да.

– Артем… – от одной только напуганной интонации, с которой Лиля произнесла мое имя, по позвоночнику пробегает противный холодок.

– У тебя что-то случилось? – напрягаюсь и одновременно ощущаю, как от прострелившего волнения немеют ноги.

– Мне страшно…

А дальше как в адреналиновом тумане. Вечерний опустевший город. Перекрестки. Повороты. Светофоры. Фонари. Знаки. Тупые пешеходы, перебегающие темными, еле различимыми пятнами дорогу в неположенных местах. Злость. Тревога.

Это уже не догонялки, а прятки. И я должен ее найти, чего бы мне это ни стоило.

Вот эта улица. Торговый центр как ориентир. Вот этот двор. А вот и машина. Черная «Ауди» с аэрографией белого льва на капоте.

Спасибо Лилиному папе за информацию.

Подъезд. Домофон. Гудки.

– Да.

Если он успел ей хоть что-то сделать, я за себя не отвечаю. Лицо у него будет в цвет куртки.

– Доставка пиццы.

«И люлей», – добавляю уже про себя.

– Мы не заказывали.

– Как не заказывали? Вы же уже оплатили. Четыре сыра и пепперони. Так?

Сигнал домофона.

Вот что халява делает с людьми.

Этаж. Квартира. Я внешне спокоен, но внутри бушует вулкан, готовый вот-вот извергнуться. Звонок. Дверь открывается. Он. В футболке, не скрывающей широкие плечи. Вглядываюсь в его ухмыляющееся лицо. Знакомые черты.

Где я его видел?

Память на мужские фейсы у меня хорошая.

– Пицца где? – не выдерживает моего молчания и пристального взгляда.

Ответил бы я ему в рифму, но словами разбрасываться не хочется. Снова адреналиновая пелена застилает глаза, когда до меня доходит, кто он.

«Ах он, хрен собачий», – пробегает в моей голове одновременно с тем, когда мое желание почесать кулаки исполняется не в виртуальном мире, а наяву. Мат. Крики. Оказывается, в квартире был еще кто-то. Туалет. Испуганная Гордеева. Верхняя одежда. Кроссовки. Лестничная площадка. Быстрые шаги вниз. Молчание. Дрожащая рука в моей подрагивающей от нервов руке. Улица. Одинокий тусклый фонарь. Холодный воздух. Машина. Теплый салон. И она рядом со мной.

⁂

– Гордеева, я тебе кто? Подружка? Вроде нет, – на эмоциях вылетает из меня.

Честно? Сам бы дал себе леща за подобные борзые интонации. И Лиля, находясь сейчас в таком состоянии, их явно не заслуживает. Но вся эта ситуация чертовски злит.

На секунду замирая, Лиля переводит растерянный взгляд в мою сторону:

– Не поняла…

– Думаешь, можешь звонить мне в любое время дня и ночи и плакаться о своих проблемах? Что кто-то там тебя домогается. А я должен как супергерой лететь на другой конец города и спасать от злого мальчика, к которому, между прочим, сама по доброй воле села в тачку.

– Ты мне не подружка, – перебивает, спокойно соглашаясь. От ее спокойствия я почему-то еще больше раздражаюсь. – Ты мне друг, – чуть заметно облизывает пересохшие губы.

– Друг?

«Да, да, да. Друг, с которым она уже раз, два, три… – считаю про себя. – Три раза спала».

Я что, реально сейчас посчитал?

– Ты первый, о ком я подумала. Кого могу попросить о помощи. Но если я тебя отвлекла от более приятной компании, то… Извини…

«Она о тебе подумала в первую очередь, тупорез», – внутренний голос опережает мои мысли.

Вот на фига мне все это? И на фига осознание того, что в глубине души эта информация мне приятна?

– А если бы я не взял трубку, кому бы ты позвонила? – сильнее сжимаю пальцами руль, но не могу отвести глаза от ее лица.

Как представлю, что мог бы не зарядить телефон. Или забить на этот звонок, вернувшись в объятия пышногрудой брюнетки.

– Не знаю. Никому, кроме мамы, нет до меня дела.

Глупая. Я вот приперся.

– А если бы он что-то тебе сделал?

Лиля жмет плечами, опуская взгляд:

– Будем считать, что провела бы вечер в компании озабоченного придурка. Не я первая, не я последняя, – прикусывает губу, сдерживаясь от подступающих слез.

– Гордеева, че ты такое несешь? – неосознанно повышаю голос, закипая то ли от представленной в голове картинки, то ли от вида девичьих слез, которые вот-вот на меня обрушатся.

– А ты чего орешь? – ее голос едва не срывается на крик, когда она разворачивается ко мне. – Если тебе это все так в тягость, зачем приехал тогда? Учить меня жизни? Кому звонить, кому не звонить? К кому садиться в машину, к кому не садиться?

Лиля медленно моргает, и одна слеза все-таки катится по ее щеке. А я неконтролируемым движением стираю мокрый след, касаясь пальцами нежной кожи.

– Ты не обязан этого делать, – холодные слова и немного разочарованный взгляд в одну секунду будто выбивают почву из-под моих ног, – раз я даже другом тебя назвать не могу…

– Другом можешь, – продолжаю водить пальцем по ее лицу, очерчивая линию подбородка. – Я был против звания «подружки». Звучит так себе, согласись?

– Не по-пацански? – легкая улыбка трогает губы Гордеевой, а ее щека соприкасается с моей ладонью.

– Ага, не по-пацански, – повторяю чуть слышно, не сводя глаз с ее пухлых искусанных губ.

«Так и веди себя как пацан. Хочешь? Ты же хочешь? Так сделай!» – внутренний голос снова берет верх над разумом. Подгоняемый охренительным запахом, исходящим от Лили, я, словно намагниченный, наклоняюсь к ней.

– А ты пацан. Еще какой. Уж я-то знаю. Три раза как в этом убеждалась, – дразнит… Зараза.

От обиженной и пребывающей в легком шоке девчонки не остается и следа. Чуть вскидывает подбородок и с вызовом смотрит на меня.

Вызов принят.

– Могу предложить и в четвертый раз убедиться. Как друг, естественно, – успеваю произнести на выдохе, прежде чем хватаю ее за затылок, закрываю в предвкушении глаза и с жадностью впиваюсь в такие желанные губы.