Глава 21

Арабелль

Проснувшись на рассвете, спешно одеваюсь и, умывшись, и расчесав волосы, спешу на кухню готовить завтрак. Надеюсь, когда проснётся Таддеус, успею всё приготовить. Спускаюсь по лестнице в гостиную и замираю. Таддеус не спит и сидя в своём кресле, читает.

— Привет. Завтрак скоро будет готов, — бормочу, почему-то растерявшись на секунду.

Он смотрит на меня и на его лице тоже отражается растерянность.

— А я уже приготовил… Кексы и кофе…

— Спасибо, — кивнув, присаживаюсь на диван. — Ты хоть немного поспал?

Таддеус отложив книгу, устраивается рядом.

— Да, — и он заправляет прядь волос мне за ухо.

Внезапно на меня накатывает острое желание поговорить о том, что произошло ночью. Я знала за проклятие, но мне хочется знать, где он был и почему солгал, что будет спать и никуда не поедет.

— Вчера вечером ты сказал, что никуда не поедешь… Но… но всё же… — на лице Таддеуса отражается вина. — Что случилось?

— Я хотел сделать тебе сюрприз.

— Сюрприз? — я уставилась на него, ничего не понимая.

Он неловко поёжился.

— Пойди, посмотри в столовой.

Подталкиваемая любопытством, что такого он мог сделать посреди ночи, что стало бы для меня сюрпризом, спешу в столовую. Войдя в неё, ахаю.

Головоломка отца лежит на столе точно так же, как и в моей квартире. И все кусочки на своих местах. Слёзы наполнили глаза, и зрение затуманилось.

Таддеус подошёл ко мне и положил руку мне на плечо.

 — Не плачь.

Не сдерживаясь, обнимаю его. Не знаю, как он это сделал, но это самая заботливая вещь, которую кто-либо когда-либо делал для меня. Таддеус единственный, кто знал, что эта головоломка значит для меня. Знал, как важно для меня закончить её и как-нибудь сохранить.

Быстро чмокнув его в губы в знак благодарности, шепчу:

— Как тебе это удалось?

— Магия, — отвечает мне мужчина. Скептически посмотрев на него, хмурюсь. — Я просто завернул её в резиновый коврик, чтобы перевезти сюда, — усмехнулся он.

— Ты гений, — шепчу, прислонив голову к его груди. — Спасибо. — Таддеус на секунду крепче прижимает меня к себе. — Прости, что разозлилась на тебя за то, что ты уехал ночью. Я думала…

— Мне следовало предупредить тебя, но я не хотел тебе лгать.

На несколько минут мы, молча, замираем в объятьях друг друга, пока Таддеус первым не отстраняется от меня.

— Может быть, поработаем? — он кивает на стол и отодвигает для меня стул.

Мы устраиваемся за столом и принимаемся за головоломку.

Время от времени ловлю на себе взгляд Таддеуса, заставляющий моё сердце биться быстрее. Он сегодня более открытый и доверчивый. Я чувствую это и вижу.

Прошлая ночь стала большим шагом вперёд в наших отношениях. Он не только показал мне часть проклятия, которое сдерживал, но и поцеловал меня, а не убежал. Наконец-то он начал мне доверять и от этого моё сердце ликует.

Время идёт, и я замечаю, что Таддеус начинает волноваться. Наконец он встаёт.

— Ты готова поговорить с Кэтрин?

— Да. Готова.

Он, слегка нахмурившись, пристально смотрит мне в глаза.

— Не расстраивайся, если она не захочет поговорить с тобой. И обещай, что не будешь настаивать и раздражать её.

— Я просто хочу поговорить с ней.

Но тут я лукавлю. Я хочу, чтобы Кэтрин сняла проклятие.

— Тогда поехали.

Надев куртки, мы выходим на улицу. Таддеус протягивает мне шлем и надевает свой.

Заводит мотоцикл, и мы, устроившись на нём, срываемся с места.

***

Через десять минут Таддеус сворачивает с главного шоссе и направляется в город.

Вскоре появляются дома, старые, но добротные. Мы останавливаемся в конце улицы. В отличие от других домов, этот словно из фильма ужасов. Тёмно-зелёная краска, которой был выкрашен дом, облупилась. Ступеньки крыльца развалились и отчаянно нуждались в ремонте. На половине окон сломаны ставни.

Весь внешний вид дома словно кричал: «Держись подальше!»

Сглотнув, попыталась успокоиться. Я просто поговорю с хозяйкой. Что будет, то будет.

Таддеус указал на дверь.

— Думаю, будет лучше, если я останусь здесь, но не хочу, чтобы ты входила. Оставайся там, где я тебя вижу.

— Ладно, — спешившись, чувствую, как дрожат ноги. Но я могу это сделать. Поговорить. Вот пока и всё.

Сняв шлем, отдаю его Таддеусу.

Прохожу по дорожке к дому и осторожно поднимаюсь по ступенькам крыльца. Нажимаю на звонок у двери и слышу, как в доме раздаётся звон колокольчиков.

Вскоре слышатся шаркающие звуки, и дверь открывается.

Не знаю, чего я ожидала, но женщина, представшая предо мной, была не такой. Она молода. И потрясающе красива. У неё черные волосы, ниспадающие до талии и большие миндалевидные глаза.

— Чем могу помочь? — когда она заговорила, её голос зазвучал словно музыка.

— Здравствуйте. Я ищу Кэтрин.

Женщина, прищурившись, подозрительно посмотрела на меня.

— Кто вы? И зачем вам Кэтрин?

— Меня зовут Арабелль. Я хочу поговорить с ней несколько минут.

Женщина ещё мгновение оценивающе смотрит на меня, потом пожав плечами, шире открывает дверь.

— Ладно. Проходите.

— А… а она может подойти к двери? — я махнула рукой в сторону Таддеуса, все ещё сидящего на мотоцикле. — Я не хочу оставлять своего друга.

— Я спрошу, — и женщина исчезла в доме.

Несколько секунд спустя вновь слышу шаркающие звуки. И появляется Кэтрин. Статная женщина, на вид не старше шестидесяти лет.

— Чем могу вам помочь? — спрашивает она.

— Здравствуйте. Меня зовут Арабелль, — неловко протягиваю ей руку для рукопожатия, но Кэтрин делает вид, что не замечает моего жеста, и я опускаю руку. — Вы меня не знаете. Мой друг приходил к вам восемь или девять лет назад.

Я взглянула на Таддеуса, который словно застыл, но я знаю, что он слушает очень внимательно и может быть рядом со мной в любой момент.

— Кто же это? — Кэтрин пристально посмотрела на него.

— Таддеус Уолкер.

Из дома донёсся вздох, и я, взглянув мимо Кэтрин, увидела молодую женщину, прижавшую руку к лицу. Кэтрин вытянула шею, чтобы посмотреть на Таддеуса, затем покачала головой.

— Я его не знаю, — она вновь посмотрела на меня. — Чего ты хочешь?

— В ту ночь, когда Таддеус пришёл к вам, он попросил вас исцелить девушку.

— В этом нет ничего необычного.

— Но девушка была мертва.

Кэтрин напряглась.

— Теперь вспомнила.

Воздух вокруг вдруг стал холоднее и я, невольно вздрогнув, плотнее запахнула свою куртку. Выражение лица Кэтрин стало немного жутковатым, но я, задвинув страх, выпалила.

— Вы прокляли его.

Взгляд Кэтрин потемнел и пронзил меня насквозь.

— Он это заслужил!

— Возможно, но он изменился.

Кэтрин усмехнувшись, скрестила руки на груди.

— Да неужели? И ты пришла просить меня снять проклятие, я так полагаю?

— Ну... — я растерялась, не зная, что сказать. Очевидно, именно этого я и хотела, но было ясно, что Кэтрин не поверит, что Таддеус изменился, и не захочет мне помогать.

— Он уже взял себя в руки? Избавился от вспыльчивости? — выгнула она бровь, глядя на меня.

Вспыльчивость? Я вспомнила тот день, когда впервые встретила его. Он был так ужасен со мной, что я поклялась никогда не возвращаться в особняк. И прошлой ночью он снова кричал на меня.

Я прикусила нижнюю губу от растерянности и на лице Кэтрин появилась самодовольная улыбка.

— Я так и думала. Позволь дать тебе совет, — Кэтрин наклонилась ближе. — Убирайся от него как можно быстрее. Он – плохая партия. Уходи, пока он не пронзил твою голову стальным шестом, как сделал это с другим.

Она стала закрывать дверь, и я запаниковала.

— Подождите. Пожалуйста. Просто выслушайте меня.

Кэтрин нахмурилась.

— Что бы ты ни сказала, это не заставит меня передумать. Он эгоистичное чудовище. И заслуживает всего, что получил.

Дверь с громким хлопком закрылась, и щелчок замка раздался как выстрел.

Я постаралась не расстраиваться. Я очень рисковала, даже приехав сюда. Была такая слабая надежда, что Кэтрин вообще откроет дверь. Тем не менее, поражение всё же поглотило меня, стоило мне вернуться к мотоциклу и надеть шлем.

Таддеус, молча, подождал, когда я устроюсь позади него и сорвался с места.

Вцепившись в него, я разозлилась на себя за то, что не смогла найти нужных слов для Кэтрин.

«Он изменился», – и это всё, что я смогла придумать? Почему не сказала ей о сотнях людей, которых он исцелил и спас жизни?! Почему ограничилась этим сухим «он изменился»?!

Реальность ситуации дошла до меня, и я сморгнула выступившие слезы. Я хотела исцелить его так же, как он исцелил меня. Я хотела вновь сделать его целым, но Таддеус был прав. Он будет таким всегда. Такова его жизнь. И я должна это признать.

Молча, я дала волю слезам.

К тому времени, как он подъехал к своему особняку, я уже взяла себя в руки. Мне нужно показать ему, что я сильная. Что та его часть не вызывает у меня отвращения. Просто нужно принять его... всего его.

Когда мы вошли в гостиную, я повернулась к мужчине и обхватила ладонями его лицо.

— Мне очень жаль, что разговор с Кэтрин не дал результата.

В глазах Таддеуса застыло поражение.

— Всё нормально. Я давно смирился с тем, кто я есть и что это никогда не изменится.

Эмоции нахлынули на меня, и я коснулась губами его губ. Я хочу, чтобы он знал, что для меня это ничего не меняет. Что я… люблю его. Да, люблю. И это чувство нельзя больше игнорировать.

Таддеус прижал меня к себе и ответил на поцелуй.

Моё сердце сжалось.

Мне нужно сказать Таддеусу, что люблю его. Что мне все равно, как он выглядит и какое проклятие наложила на него ведьма. Я люблю человека внутри него, но как он отреагирует на моё признание? Может, это его отпугнёт?

Неуверенность сковала меня, и я решаю немного повременить с признанием. Я скажу ему о своих чувствах сегодня вечером, после ужина.