4

— Ярик! — мама взмахивает рукой, обозначая своё местоположение в зале ресторана.

Это её любимое место. Самый центр. Не так далеко от её офиса.

Киваю и прохожу мимо столиков.

— Сынок! — поднимается со стула, как только я оказываюсь у стола. — Всё никак не привыкну, как ты возмужал, — растягивает губы в улыбке, а потом целует меня в щеку.

Отстраняюсь, слегка приобняв мать, и, когда она наконец-то заканчивает с показной любезностью, сажусь на стул.

— Что случилось на этот раз? — откидываюсь на спинку стула и вытягиваю ноги под столом.

Мама вздыхает и, ухватившись за бокал, делает несколько глотков красного вина.

— Случилось то, что твой отец окончательно перешёл все границы! — раздражённо взмахивает ладонью. — Он хочет половину доли в моём бизнесе. Представляешь? Он решил покуситься на мою! Мою фирму, и требует долю!

— Ты же понимаешь, что ему ничего не перепадёт, — произношу устало. — В чём ужас?

— В том, что он совсем обнаглел! Издевается. Надо мной! Хочет снова затянуть суд. О, если он хочет войны, он её получит. Но мне нужна твоя помощь.

— Какая, мам? — раздражённо закатываю глаза.

Вся эта тягомотина с разводом уже в печёнках сидит.

— Но! — мама вытягивает указательный палец. — Я решила, что буду претендовать на его имущество в Токио. А может быть, даже на патент, а почему нет? Встряхнём учёное сообщество?

— Я тут при чём?

— Ты — мой сын. И ты был свидетелем. Свидетелем его безразличия. Его нежелания вкладываться в семью материально! Он нами пренебрегал, Ярослав. Разве не так? — спрашивает и смотрит на меня прямым, требующим взглядом. — Это может склонить судью на мою сторону.

В воздухе повисает пауза.

— Ты хочешь, чтобы я пришёл в суд и рассказал, какой он плохой отец? — спрашиваю, сдерживая себя, чтобы не рассмеяться, иначе мама вспылит, и мне придётся сидеть с ней не двадцать минут, а два часа.

Выслушивать, как она жизнь чуть ли не к моим ногам положила, а я неблагодарная сволочь…

— Я хочу, чтобы ты рассказал правду! — её голос снова становится резким. — Как он уехал, как бросил нас, как забывал про твои дни рождения. Как его всегда не было, когда ты в нём нуждался! Разве это неправда?!

Это, конечно, правда, но не вся.

— А та правда, в которой ты сама отправила меня к нему на ПМЖ, потому что твой новый муж «не готов был воспитывать чужого ребёнка»? Эту правду мне тоже рассказывать? — спрашиваю и всё-таки не могу не усмехнуться.

Мама прищуривается и раздражённо отодвигает от себя бокал вина.

— Я не понимаю, ты за кого вообще? Он тебя из дома своего выкинул! Обвинив во всяких гадостях из-за своей бабы!

— За кого я? Я ни за кого. Я на стороне того, чтобы это, наконец, закончилось.

— Я твоя мать! — в её голосе впервые за вечер прорывается настоящая, неконтролируемая эмоция. — Я прошу тебя встать на мою сторону! Я твоя семья, Ярик. Понимаешь? Отцу твоему плевать на тебя.

— Какая семья? — смотрю на маму в упор. — Её нет. Есть ты. Я. Отец. И ваша грёбаная война, в которой я просто не хочу участвовать. Мне пора, — поднимаюсь из-за стола, мельком взглянув на маму.

— Ярик… — её голос становится мягким.

Мама вскакивает на ноги следом за мной и быстро достаёт из сумки ключи.

— Вот, — протягивает их мне, — от твоей новой квартиры. Просто… подумай. Подумай, пожалуйста, сынок.

— Это взятка? — забираю у неё ключи.

— Конечно нет, это мой тебе подарок ко дню рождения, я ведь его пропустила, виза истекла, и я не смогла прилететь к тебе…

— Ну, будем считать, что так и было, — убираю ключи в карман.

— Адрес там на бирочке написан, Ярик.

— Ага, спасибо, мам. Всё?

— Я знаю, что у тебя соревнования скоро…

— Уже прошли. В августе.

— Да? Я совсем потерялась во времени с этим судом. Адвокат говорит…

— Мам, я спешу. Давай потом.

— Хорошо-хорошо. Созвонимся, — целует меня в щеку.

Ресторан покидаю в дурном расположении духа.

Только в тачке смотрю адрес. Хата в Хамовниках. Ну, неплохо.

— Стеклов, — звоню другу. — На вечер планы у тебя какие? Хочется свежего мяса…