5

Варвара

Какой же придурок!

Три дня прошло, а я всё ещё думаю о том, что случилось на лестнице.

Постоянно прокручиваю в голове варианты своих дерзких ответов ему, которые в тот миг не могла озвучить, потому что нервничала, и кроме однотипных ругательств в моей голове гулял разве что ветер.

Вот уже третьи сутки я просыпаюсь и засыпаю, чувствуя злость. Она стала перманентной. Даже не преследует. Просто живёт во мне все эти дни и не находит выхода. Вот бы ещё раз с ним столкнуться! Тогда, я бы ему глаза выцарапала. Точно! Даже бы маникюр не пожалела.

Быстро смотрю на свои отрезанные почти «по мясо» ногти и, фыркнув, скисаю.

Если бы не гитара, то отрастила бы метровые когти и раскромсала этому напыщенному индюку его наглую рожу. Если бы не гитара… эх…

Сегодня ещё, как назло, вызвали в деканат. У них там всплыли какие-то ошибки с моими документами. Кажется, в школе мне выдали аттестат с опечаткой, при приёме документов вуз этого не заметил, зато выловил этот конфуз сейчас. Теперь вот разбираются.

Скорее всего, мне придётся ехать домой на буднях, чтобы иметь возможность сходить в школу… от одной мысли о том, что я снова окажусь в этих стенах, передёргивает.

От школы у меня остались самые плохие воспоминания. У нас был недружный класс. Все сами по себе. Все до тошноты язвительные и ни разу не эмпатичные.

Нет, меня никто не трогал, не травил, ничего подобного, но чувства всё равно остались гадкие.

Заплетаю волосы в косу, подмазываю губы нюдовой, почти в цвет моих же губ помадой, надеваю черненький пиджачок. Натягиваю ботильоны на каблуке, беру со стула сумку, перекидываю через локоть плащ.

Вроде готова! Снова смотрю на себя в зеркало, улыбаюсь своему отражению и выхожу из комнаты.

Полька, моя соседка, которая оказалась очень классной девчонкой, ушла ещё полчаса назад. К первой паре. Мне же нужно посетить деканат, поэтому я особо не тороплюсь.

Решив все свои дела с деканом минут за двадцать, спускаюсь этажом ниже и жду Полину. Пара уже закончилась, но она до сих пор мне не позвонила. Мы договорились встретиться в холле второго, но пока, кроме меня и громко орущих парней, тут никого нет.

Постояв минут пять у подоконника, поднимаюсь на этаж, где у нас проходили занятия. Коридор кишит людьми, поэтому Полинку я замечаю не сразу.

— Ой, я тебя еле нашла! Всё выяснила. Там, в общем, такая история с этими документами…

Быстро рассказываю, в чём суть дела, и, конечно, сокрушаюсь, что мне всё-таки придётся навестить родную школу. Полина слушает меня внимательно, но с каждой секундой её лицо становится всё белее.

Замолкаю, впиваясь в Полинку взглядом. У неё глаза красные? Она что, плакала?

— Эй, Поль, ты чего такая грустная? — спрашиваю после паузы.

Чувствую себя теперь просто отвратительно. У неё что-то, видимо, случилось, а я тут со своими документами.

— А? — Полина моргает и поднимает голову.

— Я спрашиваю, всё нормально?

— Наверное, — бормочет она, а проходящие мимо нас одногруппницы истошно хихикают. Поля в этот момент ёжится.

— Это как? — беру её за руку.

— Ты ещё не знаешь?

— Нет. А что-то случилось? — перехожу на шёпот и утягиваю Полину в сторону. Так мы с ней оказываемся в туалете, где никого, кроме нас, нет.

Полька сначала молчит, а потом рассказывает, что, когда она утром шла на пару, столкнулась с Кудяковым. Это внук ректора. Такой же отмороженный тип, как и Ярослав. Они, кстати, друзья, это я выяснила за прошедшие три дня, когда наводила справки про Леднева.

Так вот, этот Кудяков опозорил Польку на всю парковку. Наговорил гадостей, посоветовал забирать документы и валить из универа, а наши одногруппнички, чтоб их, подхватили этот мотив и продолжили издеваться над Полинкой уже в аудитории. Толкнули. Она упала…

Твари, короче.

— Так разве так бывает? — спрашиваю, хоть и понимаю, что от таких мудаков, как эти двое, ждать можно чего угодно.

— Видимо, бывает.

— Средневековье какое-то. Он прямо вот так открыто угрожал, да? А наши ржали? Придурки. Не расстраивайся. Завтра все всё забудут.

— Надеюсь, — Полька опускает голову.

Она вообще очень ранимая. Хорошая, очень, но отстаивать себя почти не умеет. Её воспитывала тётка, которая на дух её не переносит…

— Ты плачешь?

— Нет. Всё нормально, Варь. Я просто не понимаю, что такого ужасного я ему сделала? И им всем? Какое им всем до меня дело?

— Они придурки, вот и всё. Тупое стадо!

— А знаешь, что самое мерзкое, Варь? Я стояла там и ничего не могла сказать, прямо как в школе. Противно от себя.

— Пойдём отсюда, Поль. На диванчиках посидим. Успокоишься.

— Пойдём…

Тяну Полинку на второй этаж, там, где стоят кофе-автоматы, и усаживаю на диван, повторяя, что всё это ерунда и что я на её стороне.