32

От этого поцелуя у меня перехватывает дыхание.

Ярик не целует, он поглощает мой рот, пока его ладони жадно ощупывают мою грудь, спину, бедра. Его грубые пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки.

Внутри все снова переворачивается. Это не поддается объяснению. Просто дикость. Сумасшествие. Только и всего.

Леднев подхватывает меня под бедра, отрывая от пола, и я на инстинктах, будто делала это сотни раз, обвиваю его талию ногами. Он вжимает меня в стену, и до боли в себя. Целует, фиксируя ладонью мою шею, и я так остро чувствую всю его ярость. Чувствую весь спектр этих тяжелых, разрывающих на части эмоций, но не отталкиваю его, а, наоборот, льну к нему еще сильнее. Отчаянно цепляюсь за широкие плечи с такой же дикой энергией.

Пусть так.

Пусть сейчас все будет так.

Потом мы это исправим.

Я знаю.

Потом все будет хорошо.

Потом он меня полюбит!

Эти мысли придают сил и не позволяют расплакаться. Леднев даже не старается быть ласковым. Все его движения резкие, агрессивные, на грани. Они пугают, но в то же время погружают в пучину зависимости. Зависимости от острых ощущений.

Ярослав дергает за пуговицу на моих джинсах, вырывая ее «с мясом», и я слышу, как металлическая заклепка со звоном отскакивает на пол. Рукав его черной футболки грубо трется о мою обнаженную кожу. Я всхлипываю, но Ярик тут же затыкает мой рот поцелуем, таким же агрессивным, долгим, лишающим воздуха.

Кажется, он ненавидит меня в этот момент. Да и себя, наверное, тоже.

Я пытаюсь отстраниться, хоть на немного, но он снова пригвождает меня к стене, собирая мои руки над головой.

— Не дергайся, — рычит мне в губы. — Ты сама пришла. Сама хотела.

В его глазах, не огонь. Нет, там пепелище. Пустота. Животный ужас. Он смотрит на меня буквально секунду и прижимается губами к шее.

Вздрагиваю, повинуясь всему происходящему. Ему!

Закрываю глаза и понимаю, что сейчас есть только его тяжелое дыхание, холод стены за спиной и жар его ладоней на моей коже.

Но все эти ощущения очень быстро меняются. Ярик отдирает меня от стены, бросает на кровать, в пару движений стаскивает с меня джинсы вместе с трусами и наваливается сверху.

Я остаюсь перед ним совершенно голая.

Инстинктивно прикрываю руками грудь, но он тут же разводит их в стороны.

Я вижу, как напряжена его челюсть. Вижу этот безумный взгляд на грани сумасшествия. А еще я вижу борьбу. Он думает. Хаотично думает, что делать дальше, еще не понимая, что я готова идти до конца!

— Ты передумал? — шепчу, не в силах сдерживать сарказм. — Или слишком много выпил? — тянусь рукой к его ширинке, чтобы убедиться в своей правоте, и получаю шлепок по руке.

— Рот откроешь, когда я предложу тебе отсосать, поняла? — стягивает с себя футболку и наваливается на меня, придавливая к матрасу всем телом. — У нас же такой формат отношений? — зло шепчет на ухо.

Приоткрываю рот, но на ум не приходит ничего. Я не знаю, что съязвить. Как парировать? Это новая для меня реальность. Чистая импровизация…

Ярик тем временем прижимается ко мне сильнее. Теперь без барьера в виде футболки. Это приятно. Это невыносимо приятно. Пальцы на ногах непроизвольно сжимаются.

Кожа к коже. Грубость к уязвимости.

Его пальцы впиваются в мои бедра, оставляя отметины, его поцелуи обжигают губы. Мир сужается до размеров этой комнаты и звуков нашего тяжелого дыхания.

Я расслабляюсь, но почти сразу чувствую его внутри. Он входит резко, на всю длину.

Вскрикиваю, закусывая губу от боли, и чувствую, как он замирает.

— Ты же этого хотела? — сжимает мое лицо в ладонях, заставляя смотреть на себя. — Нравится?

— Очень, — шиплю сквозь слезы.

Ярик стискивает зубы, снова совершая болезненный толчок.

С шумом выдыхаю, отдавая себе отчет в том, что сейчас он пользуется мной, как и предупреждал. А я позволяю, потому что вижу, что его все это тоже задевает.

— Дура! — шепчет он и начинает двигаться активнее.

Я сжимаюсь, но постепенно чувствую, как боль сменяется странным, пульсирующим чувством. Мои пальцы впиваются в его плечи, а дыхание становится глубже.

Закрываю глаза, понимая, что медленно падаю в свою собственную бездну безумия, и чувствую стальной хват его пальцев на своей шее.

— Открой глаза, — приказывает он. — Смотри на меня.

Он говорит, и я снова подчиняюсь.

— Это то, чего ты хотела? — шепчет, продолжая двигаться. — Чувствовать, как тебя трахают из жалости?

Его слова ранят больнее, чем его грубость. Слезы, которые я сдерживала, наконец прорываются и текут по вискам, стекая в волосы. Я пытаюсь отвернуться, но он не позволяет. Держит за горло. А потом резко выходит из меня, поднимает с кровати и тащит к зеркалу.

Я едва балансирую на цыпочках, когда он прижимает меня спиной к своей груди, все еще удерживая за горло.