33

Он прав.

Он бесконечно прав. Все это грязно! Унизительно!

Но во всем этом есть то, что мне нужно было увидеть. Он.

Он настоящий. Без притворств. С какой-то необъяснимой ненавистью к себе и окружающим…

Я вижу ЕГО в своем падении, а значит, оно того стоило!

Облизываю губы и, обхватив его запястье пальцами, нахожу в зеркальном отражении его глаза.

— Пускай, — пожимаю плечами, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

Мы неотрывно смотрим друг на друга в отражении, и буквально на секунду мне кажется, что пальцы Ярослава начинают подрагивать.

Всего лишь миг. Слабость на грани выдумки.

После чего он давит мне на горло чуть сильнее и, что-то рыкнув, кидает меня обратно на кровать.

— Идиотка, — шипит, резко дергая меня за лодыжки, чтобы подтащить к себе. — Если решила пойти до конца, наслаждайся, — сжимает мои бедра, а потом, надев презерватив, входит на всю длину.

Я впиваюсь пальцами в скомканные простыни, стараясь не кричать, а лишь глотать воздух короткими, прерывистыми рывками, и смотрю на него во все глаза.

Это какое-то сумасшествие.

Он вколачивается в меня, прячась за маской безразличия.

Его влажные, прилипшие ко лбу волосы, сомкнутые губы и глаза… Глаза, полные злости.

Все это смешивается в коктейль из цинизма и страсти. А еще, моей беззащитности и желания тоже причинить ему боль. Моральную.

Потому что все это, не только мое падение, не только…

— Перестань на меня так смотреть, — рычит мне в губы Яр, а его движения становятся еще жестче.

— Как? — выдыхаю, едва успевая ловить воздух.

Он не отвечает. А я… я поднимаю руку и касаюсь его щеки. Кожа огнем горит. Ярик замирает на секунду, спустя которую его взгляд становится не просто животным, он становится диким.

— Не надо, — предупреждает сквозь зубы.

Но я не слушаю. Провожу пальцами по его виску, чувствуя бешеный пульс, и закрываю глаза.

Вот теперь, по-настоящему расслабляясь и отдаваясь моменту.

По телу в эту же секунду разливается предательское тепло, вытесняя абсолютно всю боль. Физическую, душевную…

Мои бедра сами тянутся ему навстречу, а наши пальцы переплетаются где-то над моей головой, и я слышу его тихий стон.

Это случается в унисон, как и последующий оргазм. Яркий, буйный, выжигающий душу.

— Варя…

Мое имя срывается с его губ. Дыхание хрипит. Он смотрит на меня, и в этот миг все барьеры рушатся. На секунду. Эту самую секунду!

Когда его тело содрогается в финальном спазме, Ярик издает глухой звук, зарываясь лицом в мою шею.

Он тяжелый, мокрый от пота, и у него так громко бьется сердце. Как у загнанного зверя.

Мы лежим, не двигаясь. Я чувствую его тяжесть и медленно, едва-едва осмелев, провожу кончиками пальцев по его спине.

Ярик вздрагивает от этого прикосновения и почти сразу перекатывается на спину.

Как только это случается, мне становится нестерпимо холодно. Я крепко зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, вижу, как Леднев натягивает свои штаны, а следом и футболку.

Едва набравшись сил, сажусь на кровать и подтягиваю колени к груди.

Голова гудит, пульс все еще зашкаливает. Я смотрю на его широкую спину и не знаю, что делать дальше.

Ярик застегивает ремень и, обернувшись ко мне, говорит:

— Уходи.

Мои плечи после его слов каменеют. Я сникаю и на ватных ногах сползаю с кровати, чтобы собрать с пола свою одежду. Пальцы не слушаются, а каждое движение дается с трудом.

Ярослав наблюдает за мной молча, стоя у окна.

Я же неуклюже пытаюсь застегнуть лифчик, но у меня ничего не выходит.

— Долго еще будешь копаться? — добивает уже привычным грубым голосом.

Потупив взгляд, разжимаю пальцы, выпуская белье из рук, и натягиваю футболку на голую грудь.

Внутри все кипит. Там огненная ярость, которой просто необходим выход.

Леднев поворачивается ко мне спиной, а я… я хватаю с пола свою сумку и запускаю ее ему в голову.

Он уворачивается, потому что видит мое отражение в зеркале, и улыбается.

— Придурок. Урод. Козел! — ору на всю комнату, а потом кидаюсь на него с кулаками.

Я бью его по спине, плечам, голове, срываясь на крик, в котором скопилось все мое унижение и ярость последних часов.

— Успокойся, — хватает меня за запястья, но я вырываюсь, царапая ему руку.

— Ты моральный урод. Я тебя ненавижу. Ненавижу! Ненавижу! — кричу сквозь слезы и снова кидаюсь на него, но на этот раз он не уворачивается.

Леднев принимает удары в грудь, ни разу не пошатнувшись, и когда у меня кончаются силы, резко обхватывает меня за талию и прижимает к своей груди спиной, полностью обездвиживая.