45

Я вижу, как мамины плечи содрогаются от беззвучных рыданий, и вся моя обида на нее, злость и в целом желание спорить исчезают. Остаётся только сожаление. Сожаление о том, что я довела её до такого состояния.

— Мам… — шепчу, садясь на кровать рядом с ней и сжимая в своих ладонях её холодные пальцы. — Мамочка, прости меня. Пожалуйста. Я не хотела, чтобы всё получилось вот так, правда-правда, — бормочу, полностью превращаясь в маленькую девочку.

Мама смотрит на меня сквозь слёзы взглядом, полным боли, и я чувствую стыд. Такой жгучий и выжигающий душу дотла, что аж желудок сводит.

— Как же так, Варь, а? Что ты вытворяешь? Я сутки без сна. Сутки. Ты же одна у нас, понимаешь? У меня сердце за тебя болит, каждую секундочку, болит, — она гладит меня по волосам дрожащей рукой, а её голос с каждым новым прикосновением становится мягче. — Как мы к этому пришли? Ты же моя маленькая, хорошая девочка.

Мы обе всхлипываем, уткнувшись друг в друга лбами, и на минуту, буквально на минуточку, мне становится легче. Я чувствую себя защищённой, а ещё уходит страх. Тот, что копился во мне последние семьдесят два часа, лопается подобно мыльному пузырю.

Мама целует меня в макушку, ровно как в детстве, и, подняв голову, вытирает сначала с моих, а потом и со своих щёк слёзы.

— Всё наладится, доча. Всё будет хорошо. Переведёмся в наш университет, вернёмся домой, и всё будет хорошо.

Мама улыбается, а я смотрю на неё и пошевелиться не могу. Она уже приняла решение, когда приехала сюда, поэтому теперь и с места не сдвинется. Будет намертво на своём стоять.

А я, я по глупости решила, что она меня поймёт, что примет мою версию событий, что даст мне второй шанс, что…

Господи, ну что я за дура такая!

— Папа через полчасика приедет, — мама шмыгает носом и, уложив руки себе на колени, громко выдыхает. — Сейчас вещи соберём, мы квартиру сняли, переночуем там и утром пойдём в университет, забирать документы.

— Папа Леша тоже здесь? — шепчу и всё ещё не могу пошевелиться.

— Он на базу поехал, за комбикормом. Вернётся уже скоро.

Мама снова улыбается и, поднявшись на ноги, направляется к моему шкафу.

— Варюш, переодевайся тогда, и будем чемоданы паковать. Если забудем что-то, Полина тебе вышлет потом. Микроволновку, ковёр и стол этот, — упирается ладонью в наш ободранный стол, — девочкам оставим. Чего тащить-то?! Пусть пользуются.

Я вздрагиваю, а на плечи ложится осознание всего происходящего вокруг меня пиздеца.

Забавно, но я даже матерюсь про себя, интонацией Леднева.

— Варь, переодевайся, говорю, чего застыла?! — мамин голос становится громче.

А я, я смотрю на неё и снова начинаю ненавидеть. Злиться! Злиться за то, что она вот так легко распоряжается моей жизнью.

Да блин, она всегда ей распоряжалась. Моей, папы Лешиной, бабушкиной…

— Ты… — неуверенно подаю голос, поднимаясь на ноги, — ты не имеешь права меня забирать. Я взрослый человек, мам, и…

Договорить она мне, конечно, не даёт.

Мамины глаза тут же наливаются кровью, а губы каменеют.

— Взрослый? Взрослые не ведут себя так, — фыркает, опаляя меня презрительным взглядом. — Они думают о последствиях, думают о своей чести, не позорят родителей и…

— Я тебя не позорила! — ору на всю комнату. — Я никого не позорила, я…

— Поори мне давай, оралка ещё не выросла, голос на мать повышать. Взрослая она. Раз взрослая такая, тогда за учёбу свою сама плати. Общежитие, шмотки свои, айфоны — тоже сама себе покупай. Взрослая она!

Я открываю рот, но звук застревает в горле. Смогу ли я жить без их поддержки? Вывезу?

Мама же в мою заминку, будто мысли читает.

— То-то же, — констатирует, вытаскивая из шкафа мой чемодан. — Пока ты живёшь за наш счёт, решать за тебя буду я. Вырастешь, работу найдёшь, хоть какие-то деньги заработаешь, вот тогда и будешь делать, что хочешь. Чемодан собирай, папа уже приехал, — чеканит, глядя в свой телефон.

А я, я стою посреди комнаты, загнанная в угол с огромным страхом будущего и полной уверенностью, что без них не справлюсь. Наверное, поэтому делаю два медленных шага к чемодану, а потом и вовсе присаживаюсь перед ним на колени, начиная медленно, со слезами на глазах складывать в него свои вещи.

— И юбку эту выкинь, что за пошлость, Варя? Уж лучше сразу без юбки ходить!

Следующие сорок минут я собираю вещи под непрекращающийся поток маминых замечаний, крепко стиснув зубы и глотая свои солёные слёзы.

Всё внутри меня клокочет от негодования и страха. Страха поднять голову и уверенно заявить маме, что я справлюсь со всем сама, без их помощи и материальной поддержки.

Только вот ни поднять голову, ни тем более что-то ей возразить у меня не хватает ни духа, ни смелости.

— Ноутбук не забудь, — напоминает мама уже перед выходом.

Я молча киваю и поправляю свитер.

— Ну вот, хоть на человека похожа, — комментирует мама мой внешний вид. — Хорошие джинсы, надо будет тёте Свете сказать, чтоб ещё тебе такие привезла.