52

Мы едем к нему молча.

Ярик ведёт машину одной рукой, пока другой сжимает мою ладонь на своём колене так крепко, будто боится, что я испарюсь.

У него горячие пальцы. Он смотрит на дорогу, и его лицо в свете приборной панели кажется таким угрюмым. Всё это создаёт просто сумасшедший контраст!

Я смотрю на его профиль и вижу напряжённый сгусток энергии, клокочущей внутри него.

Мне даже дышать страшно, чтобы не нарушить это хрупкое, грозовое спокойствие. Он как та самая туча, следом за которой на небе образуется электрический разряд в виде молнии.

Это немного настораживает, но в то же время, когда его пальцы так нежно поглаживают тыльную сторону моей ладони, — располагает.

Я удобнее устраиваюсь в кресле и прикрываю глаза, растягивая губы в улыбке.

Всё, что произошло между нами двадцать минут назад прямо на улице, конечно, до сих пор шокирует, но мысли об этом отзываются жаром внизу живота.

Это самый сумасшедший поступок в моей жизни, о котором я ни капельки не жалею.

Я ненормальная? Возможно. Но разве рядом с ним можно сохранить хоть какой-то рассудок?

Мы добираемся до ЖК, где живёт Ярослав, минут за сорок, не проронив при этом ни слова.

Да и не нужны они сейчас. У меня язык не ворочается.

Ярик заезжает на подземный паркинг и, заглушив двигатель, поворачивает голову, продолжая сжимать мою ладонь в своей.

— Идём?

— Идём, — киваю, и как только Ярик отпускает мою руку, выскальзываю из машины.

Правда, стоит мне обогнуть капот, как Леднев снова крепко сжимает мою ладонь и ведёт к лифту. Мы поднимаемся на этаж, стоя в железной коробке лицом к лицу. Между нами сантиметр, не больше. Ярик смотрит на меня сверху вниз, и мои щёки начинают гореть от этого постоянного, доводящего до восторга взгляда.

Он смотрит с нежностью и теплом. Смотрит так, словно я — самое дорогое, что есть в его жизни.

Это греет. Тепло разливается по телу на сверхскорости.

В квартире привычный полумрак. Здесь вкусно пахнет, а глаза получают визуальный оргазм, потому что мне безумно нравится интерьер.

— Есть будешь?

— Буду, — шепчу, когда за нами закрывается дверь. — С обеда не ела.

— Я тогда закажу доставку.

— Спасибо.

Пока Ярик открывает приложение и выбирает еду, спросив перед этим, что я буду, решаю похозяйничать и ставлю чайник.

Как только он начинает тихонечко шуметь, я усаживаюсь на стул, а Ярослав откладывает в сторону телефон, упираясь бёдрами в подоконник.

— У тебя что-то случилось? — повторяю свой вопрос, который он в первый раз оставил без ответа. — Мы можем об этом поговорить, если ты, конечно, этого хочешь.

Леднев ухмыляется, а когда ловит мой взгляд, так долго на меня смотрит. Изучает и будто подбирает слова. Такие слова, которые меня отпугнут или заставят его осудить.

Я осознаю это, лишь когда он произносит:

— Давай поговорим. Выбирай тему. О чём? О том, что я выиграл бой сегодня? Или о том, что мне, как какому-то ссаному уроду, предложили участвовать в боях без правил? А может, о моём отце, которому я сломал нос? Или о матери, которая сама меня позвала, а потом ещё и обвинила в том, что я хотел её защитить? А может, о том, как я трахнул тебя на улице, не спрашивая вообще, хочешь ты этого или нет?

Меня начинает потряхивать от его прямолинейности и тех чувств, которые проступают у него на лице. Он в отчаянии. Он злится. Ему плохо.

— Не только об этом, — поднимаюсь на ноги и делаю к нему шаг.

— Тогда о чём? — ухмыляется.

— О том, что ты хороший человек, который хотел как лучше, — подхожу к нему вплотную и обнимаю за шею.

— Только не надо сочувствия, Варенька.

— Это не сочувствие, а факт. Ты убедил мою маму оставить меня здесь, — улыбаюсь. — Выиграл бой и мастерски довёл меня до оргазма. По-моему, куча плюсиков.

Леднев с усмешкой закатывает глаза и заключает меня в кольцо рук.

— Ты ненормальная.

— Я знаю, — вздыхаю. — Когда ты вломился на студию и потащил меня на улицу, первая моя мысль была — убьёт. А потом ты меня поцеловал… и я больше не хотела, чтобы ты останавливался.

Он медленно протягивает руку и касается моей щеки.

— Прости. Оказалось, что первая, о ком я подумал, когда стало хреново, была ты. Ты пришла на бой. Я тебя ждал. Искал в толпе перед началом.

— Я опоздала. И громко болела. Ты же слышал, как я кричала, что ты молодец, да?

— Слышал.

— Как ты и просил.

— Тогда пошли в душ.

— А потом?

— А потом есть и спать. Ты же останешься?

— Останусь, Ярик. Конечно, останусь.

Мы идём в душ вместе и долго там обнимаемся.