10

Полинка в этот момент так на меня смотрит, что я начинаю жутко нервничать. Что, если она догадается о моей тайной симпатии?

В таких случаях нужно работать на опережение. Поэтому я улыбаюсь и, подперев ладонью щеку, произношу:

— Блин, Ярик все-таки классный.

— А как же Иван? — спрашивает Поля.

— Ваня мне нравится, — улыбаюсь, но кажется, совсем неискренне, — а Леднев… ну, это что-то вроде звезды с постера. Красивый, но для реальной жизни не годится, — хихикаю. — Кстати, я со своей болтовней совсем забыла у тебя спросить, что с телефоном-то будешь делать? — перевожу тему, и как на зло, снова слышу Леднева.

Он что-то кому-то кричит, а потом они смеются. Громко, на всю столовку, так будто одни тут. Потом еще и усаживаются за стол недалеко от нашего. Вот это действительно напрягает.

Я выпрямляю спину, плечи, сижу, будто лом проглотила, и улыбаюсь. Щеки уже болят, но я продолжаю улыбаться.

Правда, Ярик на меня абсолютно не смотрит. Он занят все той же девицей из очереди.

Полька рассказывает, что Кудяков вернул ей телефон и даже нашел тех, кто его у нее спер. В общем, повел себя как нормальный мужик.

Не могу в этот момент не оглянуться на Вэла, и вопрос к Польке в голове назревает сам собой.

— Слушай, а может, ты ему просто понравилась? — предполагаю лежащий на поверхности вариант. Иначе зачем ему было бы так заморачиваться-то?

— С чего ты взяла? — замерев, бормочет Полина.

— А почему нет? Ты такая хорошая, добрая, красивая. Почему ты просто не можешь понравиться ему как девушка?

— Не думаю, что я ему могла понравиться. Да у него вроде и так уже есть девушка.

— А я слышала, что они расстались. Говорят, поэтому он такой бешеный и ходит, — выдаю то, о чём правда болтают в универе.

— Ну, вот видишь, — продолжает отрицать Поля. — Он страдает, а значит, до сих пор ее любит.

— Не знаю, мне, Поль, кажется, ты себя недооцениваешь.

Дальше мы не говорим. Полина зависает, а я украдкой посматриваю на этого козла по имени Ярик.

После обеда в аудитории, где пройдет социология, оказываемся одними из первых. Остальная группа подтягивается к звонку, а кто-то уже и после. На удивление, даже Суриков с Назаровым появляются. Наши самые наглые платники. Я видела их где-то в начале сентября в последний раз.

Эти два дебила садятся за нами и создают нереальное количество шума.

Они докапываются до Полинки почти сразу. Несут какой-то бред о ней, упоминают Кудякова, а потом… потом случается то, что я даже в кошмаре представить себе не могла. Эти дебилы щелкают зажигалкой и подпаливают ей кончики волос. Все это сопровождается диким ржачем.

Я проглатываю язык от непонимания происходящего — такой треш в моей голове просто не укладывается. Они все это еще и на видео снимают! Полина замирает.

Моргаю и, сбросив с себя оцепенение, дергаю ее за руку и увожу из аудитории.

Мы останавливаемся между лестничными пролетами. Полина не плачет, но мне смотреть на нее больно.

— Какие же они придурки, Поль. Больные на всю голову. Я их… я…

— Забей.

— Слушай, давай пожалуемся Кудякову.

— Зачем? — Полина вздрагивает.

— Пусть он им скажет, чтобы они от тебя отстали. Из-за него же все. До того случая на парковке тебя никто не трогал, это он им руки развязал своими словами.

— Не надо.

— Поль…

— Варя, пожалуйста, — просит, сжимая мои ладони в своих. — Все нормально. Да и ты слышала, что они сказали? Они ему хотят это все показать, чтобы он посмеялся.

— Ладно, ты права. Иди в общагу.

Провожаю Полину взглядом, а сама хаотично кручу в голове план моих дальнейших действий. Просто так я это не оставлю, как бы Поля меня ни просила…

Именно поэтому на перерыве я несусь на парковку. Все эти мажоры на крутых тачках постоянно там тусуются. Кудяков не исключение, конечно.

Нахожу их с Ледневым сразу. Они снова над чем-то ржут.

Не жизнь, а малина, блин!

Сорвавшись с места, быстро перебирая ногами, иду туда и выдаю первое, что приходит в голову:

— Тебе смешно?

Кричу я это Вэлу, но внимание привлекаю к себе колоссальное. Все, кто есть поблизости, начинают заинтересованно на меня пялиться.

Даже Леднев!

Кудяков медленно поворачивает голову.

— Че? — ловит мой взгляд.

— Ей из-за тебя волосы подожгли, а ты тут стоишь и смеешься. Разве после такого вообще можно называться мужчиной?

— Че. Ты. Несешь.

— Ты просто придурок! — кричу на него и слышу, как у меня голос дрожит.

Оказывается, вот такие показательные выступления — не совсем мое. По крайней мере, если контекст негативный.