Часть 43

Несколько месяцев спустя

Я всегда любила аэропорты. Это место было наполнено предвкушением от предстоящей поездки, светлой грусти от расставания с теми, по кому всегда будешь скучать, и радостью от новых встреч.

Сегодняшний день был для меня светлым. Конец мая — я всегда любила эту пору. Когда весна уже набрала полную силу, но впереди всё ещё было преддверие и предчувствие лета, которое в Питере всегда такое короткое, что действительно похоже на маленькую жизнь.

— Ты действительно не передумаешь? — спрашивает у меня Демьян, который только теперь решил окончательно перебраться в Италию.

Качаю головой. Наверное, кому-то покажусь дурой, но чем больше времени проходит рядом с теми, кого люблю, тем больше понимаю, что не смогу от них отказаться. Даже на время. Жизнь ведь вообще очень скоротечна — неизвестно, что ждёт тебя завтра или уже через несколько часов. И как бы ни уговаривал себя, что расставание пойдёт только на пользу, страх, что можешь потерять то, что имеешь — неизменно сильнее.

— Нет. Но мы обязательно прилетим к тебе с дочками.

— И с мужем, — вздыхает Демьян, и губы его кривятся в невесёлой улыбке.

— Эй! Я постараюсь не брать его с собой.

— Постарается она.

Дем крепко прижимает меня к себе. И мне хочется плакать. Наверное, я и вправду кому-то покажусь дурой.

— До встречи, Надя. Уверен, мы ещё увидимся миллион раз.

— И я тоже уверена. До встречи. Напиши, как прилетишь.

— Обязательно.

Демьян уходит к стойке регистрации на рейс, а я стою и провожаю его взглядом. Сомнения в правильности своего поступка уже давно отошли даже не на второй план — на сотый. Но сейчас почему-то снова возникают в душе.

Впрочем, так же быстро исчезают, как и появились, стоит только Дему исчезнуть из поля моего зрения.

Стою ещё несколько минут, будто рассчитываю на то, что Демьян вернётся, после чего бросаю быстрый взгляд на часы и, уверившись в том, что успеваю на самое важное событие этого дня, иду к выходу из аэропорта.

В актовом зале школы настоящий переполох. Толпа родителей с фотокамерами наперевес, все галдят, и у меня сразу же возникает ощущение, что я впадаю в ступор.

— Надь! Мы здесь! — машет мне рукой муж. Они с Даной уже заняли места для себя и меня. Становится легче, хотя мандраж в преддверии выступления Лизы едва ли не осязаемый.

Сажусь рядом с семьёй и выдыхаю.

— Всё в порядке? Успела проводить? — интересуется муж, и хоть кажется, что ему всё равно, это далеко не так.

— Да. А ты опасался, что я всё же не выдержу и уеду? — поджав губы, чтобы не улыбаться, парирую в ответ.

— Кто тебя знает? Ищи тебя потом по Италиям. А у меня шенген не продлён.

С Димой в последнее время у нас установились весьма интересные отношения. Вроде как у тех семейных пар, кто уже очень давно вместе, и стал скорее друзьями, чем людьми, которые переполнены страстью от влюблённости, и всё же…

Сколько раз за эти месяцы я испытывала что-то неподконтрольное, настоящий фейерверк желания от простых, казалось бы слов Димы. Или прикосновений. Невинных, но разжигающих подлинное безумство.

И видела, что и муж чувствует то же самое. Но я боялась. Всё ещё боялась, хотя казалось бы, уже прошло много времени с тех пор, как произнесла то самое: «Посмотрим».

— Ладно. Надо как-то успокоиться. Что-то переживаю.

— Ой, да ладно тебе, мам. Лизка всё сможет.

Дана тоже за эти месяцы очень повзрослела. Погрузилась в то, что ей и было теперь наиболее интересно — танцы. Раньше они являлись чем-то вроде развлечения, сейчас же Дана заявляла, что намерена заниматься ими профессионально. А мы с Димой были готовы поддержать любое её решение.

— Начинается, — шепчет Дима, и я делаю глубокий вдох. Гомон затихает, а вот вспышки фотокамер почти не прекращаются, но кажутся сейчас совершенно органичными. Потому что обе мои девочки — настоящие звёздочки. Пусть только для меня и Димы, но сияют ярче всех.

— Всё! Теперь только экзамены! — восклицает Лиза, когда выходит к нам, ждущим её возле школьного крыльца.

Выступление их класса сегодня было на высоте. Мне даже не надо быть мамой одной из выпускниц, чтобы это оценить.

— Всего лишь экзамены, да, — тихо смеётся Дима, привлекая дочь к себе. — Вы сегодня просто жгли не по-детски.

— А мы и не дети уже, — кивает Лиза, отстранившись. После чего берёт Данку за руку и произносит ровным голосом: — Всё. Мы поехали к бабушке.

Это… неожиданно. Потому что у меня в голове уже есть планы относительно того, как отметить выпускной дочери.

— А я думала, суши закажем… и посидим вчетвером, — говорю растерянно, не зная, что и думать.

— Потом как-нибудь, мам. А сейчас нам пора.

Она уводит Дану под мой удивлённый взгляд. Но когда поворачиваюсь к Диме, всё становится понятным.

— Значит, опять подключаешь детей к своим придумкам?

Совсем не получается выглядеть строгой. Про то, чтобы делать вид, что я сердита на мужа и детей, и речи не идёт.

— Нисколько. Они и вправду захотели поехать к бабушке. Ну а если ты собиралась посидеть и поесть суши, надо было просто сказать. Мы бы подстроились.

Он улыбается совсем как много лет назад. По-мальчишески открыто и искренне. После чего протягивает мне руку и произносит:

— А сейчас я тебя украду. И на этот раз — целиком и полностью с твоего разрешения и без помощи детей. И если откажешь, я пойму.

И мне хватает нескольких мгновений, по прошествии которых я всё же вкладываю пальцы в ладонь мужа и отвечаю:

— Укради. Но только при одном условии — я останусь целой и невредимой. Иначе — никаких свиданий, Шарапов.