Глава 12. Об истинной паре и безумном маскараде

«Это будет безумный маскарад», — с предвкушающей улыбкой на губах подумала я, глядя в окно на пребывающих гостей. Отвернувшись, я оглядела творение рук своих с улыбкой художника, завершившего свой шедевр, хотя кисть в руках не припомню, когда в последний раз держала.

Никогда прежде я не использовала магию, чтобы развлечься от всей души. Но сегодняшний бал был особенным: я объявлю о разводе, о своём грязном, по меркам благородных демонов, происхождении, о приговоре лорду Кеберу и о нахождении своей истинной пары на весь двор. Столько событий… разве можно не обставить их в самом запоминающемся виде?

Ещё до того, как я вмешалась в приготовления праздника в честь моего возвращения из почти что мёртвых, для бала был выбран парадный зал, лучший во дворце, если смотреть на него с точки зрения демона. Здесь не было никаких ограничивающих свободу преград: потолок, как и три стены, отсутствовал, позволяя ветру взметать волосы и одежду, а демонам танцевать в полёте, на такой высоте, которую они сами посчитают уместной. Для императорской семьи и почётных гостей в зале имелось возвышение на самом краю, противоположном стене с входной дверью из дворцового коридора, к нему вели три ступени.

Зал и без моего вмешательства был превосходен, но я превратила его в огромную шахматную доску. Для этого пришлось привлечь к помощи демонов, получивших диплом алхимиков, так как сама я была скорее обученной на дому боевой демонессой. Стоило разлить зачарованную алхимиками краску на полу, как камень стремительно перекрасился из тёмно-серого в белый и красный.

Для создания шахматных фигур пригодилось боевое заклинание из перечня некромантии и приготовленное алхимиками зелье увеличения роста. За зелье, кстати, пришлось дорого заплатить и, вообще, мне повезло, что оно имелось у них в уже готовом виде. Касательно фигур: вместо того, чтобы оживлять безжизненные кости, подчиняя их своей воли, я оживила столь же безжизненные шахматные фигуры. Белые, стоящие у дверей, встретят гостей, красные, преграждающие путь к императорскому возвышению, после моих важных объявлений сделают кое-что забавное: мне понадобится их лишь слегка нагреть, с остальным опять же алхимики подсобили. Очень полезная ветвь тёмной науки, надо будет заняться её изучением: возможно, даже поступлю в Академию Талера в Среднем Мире вместе с Денисом.

— Арине определённо понравится твоё представление, — сказал Денис, проводя рукой по фигурке красного короля и взбираясь ко мне на возвышение. — Она жаловалась на здешнюю смертную скуку, а тут такая радость после пробуждения.

— Не думаю, что её радость разделят другие, — улыбнулась я, — но это как-то и неважно, если запомнят.

Денис уверенно притянул меня к себе за талию и звучно втянул носом воздух.

— Касаться тебя, смотреть на тебя — это, всё равно, что получить удар молнии, но не погибнуть, а стоять и искриться, — сказал он, вдыхая аромат моих волос. По моему телу пробежала дрожь.

— Понимаю, о чём ты… — выдохнула я и хотела потянуться губами к его губам, жадная, ненасытная, желающая поскорее закончить дела во дворце и уединиться на какое-то время, как вдруг услышала голос того, с кем объясниться осознанно позабыла.

— Изира! — где-то за скрывающими меня и мою истинную пару красными шахматными фигурами-гигантами раздался голос Дирлиха.

***

Если бы разговоры имели вкус, то этот и ему подобные был бы похож на ирис: сладкий до раздражающей приторности, тягучий, застревающий в зубах и стягивающий всё во рту до того, что становится совсем не вкусно. Становится противно — и вкус надолго остаётся во рту, неприятно о себе напоминая.

— Три вещи, которые тебе следует знать, — сказала я, распахивая ближайшую дверь в правом от парадного зала коридоре, оказавшуюся дверью на балкон, и упёрлась локтями в каменные перила. — Я встретила свою истинную пару. Сегодня объявят о нашем разводе. И ты ничего не должен мне больше доказывать.

Пандемониум, большая и великая столица, лежал внизу, у подножия холма, на котором возвышался императорский дворец. Империя Талера, отдавая дань уважения нам, демонам, что помогли её образовать, назвала свою столицу Малым Пандемониумом, но истинный Пандемониум сейчас сиял оранжевыми огнями окон пред моими глазами. Город, ради вечного процветания которого я готова всю жизнь рисковать тем, чем владею.

— Значит, ты стала героиней собственной сказки об истинной паре? — невесело усмехнулся Дирлих, вставая рядом со мной. Мы не смотрели друг на друга с того момента, как он увидел меня, вышедшую из-за красного короля, обогнувшую красную пешку и пересёкшуюся с ним взглядами. Я повела его прочь, он пошёл за мной, и мы оба прекрасно знали, беседа какого толка нас ждёт. — И как бы называлась песня в твою честь? Баллада о красавице, чудовище и ры…

— Баллада о Карточном Королевстве, — перебила его я, по-прежнему глядя исключительно на прекрасный Пандемониум. Звёзды на небе сегодня были преимущественно красными, а это был цвет императорской семьи. И мой цвет. — Если бы кто-то решил сложить обо мне песнь, я бы рассказала ему о Карточном Королевстве и его странных обитателях.

— Но не мне? — уточнил мой уже почти бывший муж. Если бы он всегда был таким понятливым, то, быть может, у нас что-то бы и вышло. Хотя… нет. Наверное, даже тогда я сбежала бы к истинной паре, являющейся гарантом такой же истинной любви.

— Прости, но нет, — покачала головой я.

— Значит, ты всё-таки не готова меня простить за…

Не так давно я стояла перед выбором, ранить его или утешить, и выбрала, как мне тогда показалась, что-то среднее, правдивое, но вместе с тем дающее ему надежду, что изначально несчастливый брак можно превратить в счастливый. Я ошиблась. Мне стоит вспомнить, какой жёсткой я была с Линаиной, которую ненавидела.

— Дело не в прощении, Дир! — я повернулась к нему, переполненная тупой болью, рвущейся из груди. — На тебя никто не злится, понимаешь? Ни я, ни Линаина, ни Ансор. Мы все тебя любим! Линаина и Ансор как друзья, я любила, как жена! Знаешь, кто злится на тебя? Ты и твой отец. И я могу понять, как это тяжело, потому что мой отец — редкостная сволочь, наказать которого для меня стало величайшим удовольствием. Твой отец — тоже сволочь ещё та, мне одного взгляда хватило, чтобы это понять! Я понятия не имею, что такого он сказал тебе шестнадцать лет назад, что ты покинул не только свой дом, но и свою империю, перебравшись сюда, в Ад. Но я уверена, что его слова были неправдой. Так что перестань терзаться чувством вины и переносить его на всех остальных! Чтобы перестать причинять боль другим, нужно научиться перестать причинять боль себе. Дирлих, подумай, загляни внутрь себя — и выуди того тринадцатилетнего смелого мальчишку, который был храбр, благороден и уверен, что поступает правильно. Который защитил меня, когда наследный принц толкнул.

Я смахнула горячие слёзы с щёк двумя руками и сама обняла мужа, пряча лицо у него на груди.

— Убей худшее в себе, Дир, — шмыгнула носом я. — Лишь ты можешь излечить самого себя. Поверь мне, я знаю.

Дирлих молча прижал меня к своей груди покрепче и уткнулся носом в мою макушку. Я слышала, как он плакал, и плакала вместе с ним. Была рядом, не мешая ему осознавать мои слова. Всё же я причинила ему боль, хотя и жалела его. Жалость, вообще, похоже, стала моей вечной плохой привычкой. Она вынудила меня убить яблоню мудрости — и она же подтолкнула выполнить её работу.

— А если думать страшно? — тихо спросил Дирлих.

Я улыбнулась, припомнив слова одного очень умного полудемона, похожего на кота:

— Опасное это дело — думать. Так ведь можно до чего-то додуматься.

***

Хотя многое из слов моих учителей ныне воспринималось мною, как высказывания несчастных обделённых чувствами сволочей, которыми они и были, буду честной, в том, что касается балов, они были правы. Такие мероприятия — словно игровые площадки для аристократии, как людской, так и демонической. Только, в отличие от обычных игровых площадок, подобные предоставляли развлечения не детям, а их родителям, бабушкам, дедушкам и даже прапрародственникам, которым давно пора отойти прилечь в столетие назад заказанный инкрустированный бриллиантами гроб.

Прислонившись к фигуре красной шахматной королевы спиной, я с не лишённой демонического коварства улыбкой наблюдала за гостями на собственном балу. Как в прошлом первая красавица адского двора, я точно знала, что группка девиц в платьях насыщенных оттенков синего, розового, пурпурного и зелёного, в масках, прикрывавших лишь их глаза, но не сочные губы, на маскараде искали женихов. И могу предугадать, что не меньше трети из них их найдёт. Тем же, кто не сумеет, женихов найдут родители.

Все эти девушки были до смешного, по демоническим меркам, юны, не старше двадцати пяти, и все они стремились к тому, чтобы по вкусу напоминать приятное летнее ягодное вино. Они играли с сердцами демонов, а демоны постарше, те, кому перевалило за сотню лет, играли с ними. Кто-то просто слушал их щебетание, кто-то наслаждался девичьей глупостью…

Когда-то я была в числе подобных девушек. Я была чужой мечтой, чужой игрушкой, пешкой в руках более умелого игрока, своего отца. Однако в эти вечер и ночь игра являлась моей, и играть всем предстояло по моим правилам.

— Арина спрашивает, как скоро ты всё расскажешь, — Денис приблизился ко мне, немного отойдя от фигурки красного короля, рядом с которым стоял. Его шёпот прямо мне в ухо едва не побудил меня предвкушающе облизнуться. Король и королева бала не планировали оставаться здесь до конца маскарада. Сдерём все маски — улетим. Я буду учить Дениса летать. Во всех смыслах.

— Арина не может подождать ещё пять минут? — улыбнулась я, поворачиваясь к Денису и гладя его щёку. Теперь я опиралась об огромную шахматную фигуру лишь одним плечом. — У неё будет вся ночь, чтобы развлекаться. Если гости не сбегут, конечно.

А могут и сбежать, уж я-то об этом позаботилась. Я хихикнула, прекрасно понимая, почему Арина ждёт-не дождётся моих объявлений. Кроме меня и Дениса, лишь она, Дирлих, Ансор с Линаиной да император Анеран с императрицей Ривелией знали о том, что хранят в себе красные статуи на полу-доске.

— Кто бы мог подумать, что яблоко способно вернуть в человека жизнь, — отметил Денис.

— В человека? — я деланно возмущённо упёрла руки в бока.

— Ох да, прости, не в человека, — усмехнулся парень. — В леди Бармаглота.

Одним стремительным движением я прижала его к фигуре красного шахматного короля и коснулась мимолётным поцелуем губ.

— Не забывай, здесь я могущественнее тебя, — выдохнула парню в губы, отстраняясь.

— Ты убила Время, а, значит, я успею превзойти тебя, — самоуверенно заявил Денис.

Я снисходительно и вместе с тем восхищённо улыбнулась своей истинной паре. После разговора с Дирлихом, перед балом, я решилась поведать истинной паре всю правду о золотом яблоке, своём сне и причинах моих изменений по пробуждении. Двигало мною не только желание поделиться истиной с тем, в чьи руки теперь рвалось моё израненное сердце, но и подозрение. Мой рассказ был своего рода проверкой — и Денис прошёл её, не усомнившись ни в едином моём слове. Принял моё безумие и согласился стать его частью.

— Слушайте, потом продолжите свои игрища! — возмущённая Арина спустилась к нам с императорского возвышения. — Давайте уже начнём!

— Нехорошо и дальше заставлять ребёнка ждать, — улыбнулся Денис, поймал мою руку в свою и потащил на императорское возвышение.

Император Анеран и императрица Ривелия сидели на золотых тронах, величественные и красивые. Ансор унаследовал мужественную красоту своего отца, однако — не его некоторую сдержанность и непреклонность. Свою свободу мысли наследный принц взял от матери, светловолосой невысокой демоницы с веснушками на внешне юном лице.

Справа от трона Его Величества был поставлен трон Ансора, слева от трона Её Величества — трон Линаины. Тронам этим было всего пять лет. Они стали нашим с самыми близкими гвардейцами принца подарком на свадьбу первой за долгие годы истинной пары. Сделанные из чёрного золота, с чёрными же подушками, красные нити на которых образовывали ягодный узор, они обошлись нам в кругленькую сумму, но стоили того, чтобы увидеть то смешное удивлённое выражение на лице Линаины и услышать её прерывистое дыхание в день свадьбы.

Сейчас принцесса сидела на троне уверенная, со спокойной улыбкой на губах. Завидев нас, она поднялась нам на встречу.

— Сейчас? — уточнила она тихо. — Былое потом не вернёшь.

— Знаю, — шепнула я в ответ. — Именно потому мне будет так весело.

Линаину явственно смущала моя коварная улыбка и то, с каким удовольствием я готовлюсь объявить не только о разводе, но и о других неблагозвучных вещах, о чём успела предупредить её, когда рассказывала о сюрпризе с шахматными фигурами. Думаю, она и не поймёт никогда. Она стала демоном телом, а я демон сердцем.

— Тогда готовься, — сказала она и мазнула рукой по шее, усиливая голос боевым заклинанием, которое обычно используют, чтобы отдавать команды на войне. — Лорды и леди! Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать выздоровление леди Изиры тар-ашара Кризейл, уважаемой леди Адского двора и родственницы императорской семьи. Так же мы хотели бы сделать несколько важных заявлений.

Золотая диадема с бриллиантами в этот момент смотрелась на голове наследной принцессы как никогда уместно. Говорить так, чтобы её слушали, она научилась.

— Первое: согласно указу императора, брак леди Изиры тар-ашара Кризейл и лорда Дирлиха ашара Кризейла считается разорванным, — объявила Линаина. — Причиной такого решения послужило нахождение леди Изирой своей истинной пары, Дениса Львова из другого мира.

Мы с Денисом поравнялись с Линаиной, давая двору на нас посмотреть. Моё синее длинное платье из шёлкового шифона с оголённой спиной идеально сочеталась с его кобальтовым сюртуком.

— Но такого прежде не случалось! Это невозможно! — долетели до нас шёпотки из толпы. — Две истинные пары в один век! Браки не расторжимы!

— Данный разрыв брака абсолютно законен: двести лет назад леди Аршения Ширена вышла замуж за лорда Рошера Лорана, — совершенно спокойно принялась за рассказ наследная принцесса. — Её первый супруг, который оказался жив, а не мёртв, как считалось, также женился во второй раз. Император Ада счёл оба брака законными и позволил демонам связать судьбы с другими демонами. Было бы оскорбительно со стороны императорской семьи не позволить разойтись супругам, когда один из них встретил свою истинную пару.12727c

Двор был возмущён, но вместе с тем, я отчётливо видела, заинтересован в дальнейших наших словах. Два заявления оказались поразительными, а ведь мы ещё не закончили. Старые демоны буквально прожигали нас взглядами.

Линаина отступила назад, грациозно сев на свой трон. Я провела рукой по своей шее, творя заклинание.

— Как вам известно, причиной моего отравления послужил мой отец, которому я должна вынести наказание, — твёрдо сказала я. — И я приняла решение. Лорд Кебер приговорён к изгнанию из Ада и Нижнего Мира и лишён всего, что имел. Надеюсь, подобных преступлений больше не повторится.

И вновь я слышала возмущённые шёпотки поражённых демонов: «Как дочь могла так наказать отца и опозорить свой род!»

— Принимая решение, я опиралась на правду, которую узнала и которой обязана поделиться с вами, лорды и леди Адского двора, иначе буду я бессовестной лгуньей. Благородные демоны, лорд Кебер мне не отец. Я незаконнорожденный ребёнок леди Арсении.

Зал был поражён!

Я протянула руку к шахматным фигурам. Денис поступил также. Счастливо взвизгнувшая Арина взлетела на возвышение и встала справа от брата. Я стояла слева от него, и по-моему кивку мы втроём направили тепло на шахматные фигуры. Во все стороны полетела тёплая красная краска, пачкая волосы, кожу и одежду всех вокруг. Я бессовестно и заливисто смеялась!

***

Нижний Мир отличался от Среднего не только отсутствием солнечного света, цветовым разнообразием звёзд и сияющими растениями: здесь так же не было никаких иных королевств или империй, помимо Ада. Империя демонов, в которой я родилась и выросла, была окружена лишь долиной алых озёр, с кристально чистой, пригодной для питья водой да красными водорослями, устилающими дно, и так называемыми Звёздными Пустошами. Ими являлись огромные незастроенные пространства, где-то покрытые мягкой травой, из-за цвета прозванной алмазной, где-то — лишь разноцветной пылью.

Полёт сюда был долгим: учить бывшего смертного летать оказалось задачей несколько утомительной и, не будь Денис моей истинной парой, ещё и неприятной. А так… я над ним шутила всю дорогу из замка, а он доказывал мне, что мужчина и может справиться с любой трудностью.

Я зачерпнула немного сверкающей зелёной пыли, показала её Денису и с задорной, детской улыбкой сдула крупинки с ладони на его забрызганный красной краской и порванный из-за перевоплощения в боевую ипостась кобальтовый пиджак.

— Как красиво, — в восхищении выдохнул полудемон, оглядываясь вокруг и ничуть не злясь на мою выходку. Довольная произведённым впечатлением, я пояснила:

— Считается, что крупинки у нас под ногами — это совсем маленькие, упавшие с небес частички звёзд, так как соответствуют им по цвету и тоже сияют. Именно поэтому мы зовём эти земли Звёздными Пустошами. Сними туфли с носками!

Парень как-то странно улыбнулся, уставившись чуть ниже моего лица.

— Ну же! Или ты мне не доверяешь? — поторопила его я, сама поспешив избавиться от надетых под платье… высоких синих сапог с яркими полосатыми чулками. Туфли были последним, что я желала обувать на свой праздник.

Моя истинная пара последовала моему примеру.

— Тёплый, — с лёгким удивлением отметил Денис, зарывшись пальцами ног в звёздную пыль. — Да и воздух здесь теплее, чем в городах. Будто мы влетели из весны в жаркое лето.

— Заметил? — я слегка вздёрнула бровь. — Мне казалось, ты был больше занят тем, как бы кости свои не переломать!

Я хотела было отскочить назад, предупреждая нападение, но парень оказался проворнее, обхватив меня за талию и приподняв над сверкающей разноцветной землёй.

— Посмотрим, как вы теперь посмеётесь, моя леди! У меня не менее богатый опыт в захвате вредных девчонок, чем у вас опыт в полётах!

— Вредных девчонок, значит? Да я на десять лет тебя старше!

Пока я молотила воздух ногами, Денис умудрялся кружиться со мной, прижатой спиной к его груди, в руках. И хотя заниматься подобным взрослой демонице и тоже уже не маленькому полудемону было глупо, я не могла, да и не пыталась, удержаться от счастливого смеха. Потому что мне было непривычно спокойно и легко на душе! Я точно знала, что у поймавшего меня полудемона нет ко мне никаких претензий, что он верит мне, что он чувствует себя со мной так же хорошо, как я себя с ним!

Однако свои силы паренёк переоценил — и мы рухнули в холмик из серебряной и золотой пыли. Отплёвываясь от сладких, как сахар, крупинок, я выползла из-под накрывшего меня собой Дениса, встала и побежала со всех ног к мягкой светящейся траве. Длинное и, как и одежда Дениса, испорченное краской и боевой ипостасью платье сковывало движения и, взмыв в воздух, я скинула его с себя, оставив лежать на красно-синей звёздной пыли. И теперь ничто не скрывало моего обнажённого тела.

Денис попытался ухватить меня за правую лодыжку, но я поднялась выше. Коварно улыбаясь парню, стоящему внизу и зачарованно смотрящему на меня своим красным и голубым глазами, я сказала:

— Чтобы поймать и получить, нужно взлететь.

Губы полудемона, испачканные налипшей на них серебряной пылью, были чуть приоткрыты, взгляд скользил по моей фигуре… Я деланно скромно заправила за ухо прядь сверкающих после падения в пыльную кучку волос и протянула Денису руки:

— Ну же! Моя истинная пара сумела долететь со мной сюда, неужели побоится выпустить крылья сейчас? Не верю, что ты так быстро утомился.

Мои подначивания сработали: Денис вновь перешёл в боевую трансформацию, скидывая немного порвавшиеся сюртук и рубашку. Прекрасные кожистые крылья распахнулись за его спиной и, ухватив меня за руки, он приподнялся вверх.

— Вот так, — я покровительственно приподняла уголки губ и легко дотянулась ими до его, целуя и поглаживая пальцами его ладони.

В ту ночь нами творилась магия. Но не та, что наносила ранения, не та, что обладала силой разрушения, не та, что заставляла чувствовать себя властелином мира, потому что даровала способность сокрушить что и кого угодно. То была магия иного толка. Она не отбирала жизнь, она её давала. Она не открывала суровую реальность, она делала реальными мечты. Она не причиняла другим боль, она делала счастливыми тех, кто ею обладал, и тех, кто делился ею с другими. Этой магией была настоящая любовь. Истинная, первобытная, сказочная и столь отчаянно мною желанная.

И я поняла, что ничего не было зря. Потому что лишь увидев и полюбив настоящую себя, я увидела и полюбила предначертанного мне другого. А пустоту внутри, оставшуюся после того, как я пропустила через себя всё доступное мне императорское пламя, навеки отказавшись от этой способности, заполнила зародившаяся во мне жизнь моей дочери Алисии.