Глава 48

Вера

На этой неделе Ванька звонил мне несколько раз.

Спрашивал, точно ли я приду на его первую игру, а следом, получав утвердительный ответ, говорил что-то вроде – "ну, раз вы хотите, то ладно…"

Рустам смог отпросить даже Аню.

И теперь мы с ней вдвоем сидим на трибуне, ожидая начала игры.

Иногда я ловлю на себе его взгляд.

Холодный и очень далекий…

Это странно, когда человек, который был так тебе близок, становится вдруг совершенно чужим.

Он больше не будет ругать тебя за то, что ты забыла надеть тапочки, не будет ворчать, что мало ешь и, в целом, ему теперь на всё плевать.

А тебе, почему-то, до сих пор нет…

Но кого это сейчас вообще волнует?

Наверное, только меня…

Сегодня на стадионе очень много людей.

В основном это ребята из других секций, родители игроков и школьники, которые захотели посмотреть на игру своих сверстников.

Некоторые пришли всей семьей.

Как Лизочка.

Она сидит чуть поодаль от нас, на плече у своего отца – высокого, кавказского мужчины. Рядом с ними – красивая, миниатюрная женщина с такими же рыжими, как у Лизы, волосами.

Украдкой я наблюдаю за тем, как они все вместе что-то обсуждают, дурачатся, смеются…

Приятно, когда чужую любовь можно почувствовать.

Она будто в воздухе витает…

И на мгновение мне становится очень жаль, что у моего ребенка такого никогда не будет. Правда , я тут же беру себя в руки и, приобняв Аню, переключаю все внимание на поле.

Раздается стартовый свисток…

И мальчишки начинают игру.

– Смоли-ин! Давай!

Мы подскакиваем от неожиданности, когда рядом с нами звучит громкий, детский голос.

– Впелёд! Ну… Впелёд! ! – снова кричит Лизочка.

Её отец дергает плечом.

– Эй, лиса моя, что-то звучит немного не так, как договаривались. А?

– О-ой… – малышка беззубо смеется и виновато краснеет, как рак. – Плости, пап. Пелепутала!

– Ага, перепутала она. Давай-давай! Теперь, как договаривались.

– Алихабовы, впелёд… – буркает Лизочка.

– А? Что? Не слышу ничего! С энтузиазмом давай, Лизон, – снова дергает плечом – ты че? Громче!

– Пап! Ну а ты повыше подними… Меня ж не видно! – требовательно вертит попой.

Отец поднимает её еще выше.

Лизочка сжимает ладони в кулачки…

– Смо-лин! Смо-ли-и-ин!

И мужчина, переглянувшись с супругой, начинает смеяться, пока их дочь, по-боевому сжав ладони, так и скандирует в поддержку Ваньки.

А вот Аня сидит тихо.

Только смотрит во все глаза на своего брата.

И, когда он забивает первый мяч в ворота, счастливая, поворачивается ко мне.

– Это же "гол" называется? – спрашивает смущенно. – Я просто не очень знаю.

– Да, милая. Благодаря Ваньке у команды одно очко.

– Ой, он, наверное, сейчас так рад…Мой Ванюша такой молодец!

Лиза тут же оборачивается.

Резко.

Моментально просто!

Щеки у неё раскрашены в цвета команды – синий и белый, и выглядит она в этот момент, как боевой индеец, почувствовавший угрозу.

Еще и эта пальмочка…

Поджав губы, она с подозрением прищуривается, глядя на Аню, и через пару секунд уже решительно спускается с плеча отца.

Не разжимая кулаков, подходит к нам, грузно плюхается на лавку…

Эх.

Явно никому из Смолиных этого маленького торнадо избежать не получится .

– Солнышко, познакомься, это сестра Вани – Анечка – сразу представляю я.

Оп!

Лицо Лизы моментально светлеет!

Кулачки разжимаются…

И стоит только Ане к ней повернуться, как она тут же улыбается во все намечающиеся в скором будущем тридцать два.

– Ой, пливетики… – говорит, не разжимая челюстей.

Будто боится пошевелиться и сбить с лица зафиксированное, дружелюбное выражение.

Надо же, какая дипломатия, однако…

Теперь мы все вместе болеем за Ваньку.

Кричим, почти как Лизочка, смеемся, переглядываясь…

И подскакиваем со своих мест, когда раздается финальный свисток и игра заканчивается победой.

Команда Рустама выигрывает со счетом три-один, и два мяча из этих трех забивает именно Ванька.

Мы празднуем.

Выбегаем на поле, поздравляем ребят, делаем совместное фото… Но мне почему-то кажется, что сам Ванька вовсе не рад.

За это время я уже научилась толковать все вариации его хмурого выражения лица, и понимать, какое из них отвечает за радость, а какое за грусть.

Сейчас ему грустно.

Я пытаюсь выведать у него причину, спрашиваю о настроении, но он лишь отмахивается и бурчит что-то в ответ.

Возможно, нужно поговорить с ним позже, наедине…

Так и сделаю.

Еще раз поздравив ребят, я прощаюсь с ними и иду к парковке.

Подхожу к своему авто, открываю дверь , но останавливаюсь, когда меня окликает Ванька.

– Тетя Вера!

Запыхавшись, он подбегает ближе, держа за руку сестру.

– У меня к вам дело есть. Срочное!

– Ванюш, что-то случилось?

Кивает.

– Да. Только я сам вам сказать ничего не могу. Слово дал, понимаете? Что ни вам, ни пацанам. Так что я сейчас Ане всё скажу, а она вам передаст. Ладно?

– Хорошо… – отвечаю удивленно.

И Ванька начинает что-то шептать сестре на ухо.