34. Лекарство Настя

Представшая моим зеленым глазам картина повергла меня в шок, а еще звучащие в голове слова Милены лопнули как мыльный пузырь. Минуту назад здесь явно были петушиные бои. Пол усеян оторванными пуговицами, в углах валяются пиджаки, а несколько человек держат Илью и Костю, скручивая им руки за спиной. Между ними стоит раздосадованный Антон Вадимович, ругается, отчитывает внуков как мальчишек–драчунов, а они его не слышат, дергаются, пинаются, пытаясь достать друг друга ботинками. У Ильи под глазом наливается кровью синяк, у Кости из уголка губ струится кровь, капает на рубашку. Рукав от плеча оторван, висит на честном слове. Милена причитает, заламывает руки, подойти к своем мужчине не решается. Мне поддаваться ужасу некогда, у меня Костя кровью истекает! Хватаю салфетку со стола, смачиваю ее водой из стакана, подбегаю к жениху, закрывая его собой от деда и брата. – Стой смирно, пожалуйста, – прошу и прикладываю мокрую тряпицу к разбитой губе. – Ауч! – шипит Костя как огонь, на который вылили воду. Фокусирует взгляд на мне, застывая, прекращая дергаться. Ему больно, он морщится, и я вместе с ним. – Чш–ш, потерпи, милый, – промокаю кровь. – Такую красоту испортил, – жалею потрясающие губы. Как же целоваться будем? Ждать придется, пока заживут… – Ты цел, сотрясения нет? – свободной рукой ощупываю его голову. – Сотрясения нет, – жмурится как кот, которого любят и ласково наглаживают. – Да отпустите уже его! – перевожу взгляд за Костину спину, на двух мужчин. Кажется, они из охраны. Слушаются. Костя тут же по–свойски кладет руки мне на талию и лыбится. Из–за растяжения из разбитой губы с новой силой хлещет кровь, а этот хулиган лапает меня ручищами. И ругать его язык не поворачивается, пострадал же. Мне абсолютно все равно, что делается за моей спиной, я оказываю первую помощь своему мужчине. Фоном только слышу, как продолжает истерить Милена, а что там с Ильей мне все равно. – Тебе очень больно? – страдальчески заглядываю в глаза буяну. – Очень. Лекарство надо. Боюсь не переживу сегодняшнюю ночь, – сокрушается. – Какое? – шарю взглядом по стенам, ищу часы, вспоминаю, что недалеко от моего дома есть круглосуточная аптека. Костю за руль не пущу, лучше на такси. Готова объехать хоть весь город, лишь бы найти необходимое лекарство. – Чудодейственное. Подорожник Настя называется. Прикладывать надо обязательно на все тело. Смеется гад! Говорит очень серьезно, а в глазах чертята пляшут! Задыхаюсь от возмущения, а он нахально вжимает пальцы мне в ребра. Охаю от пронзительных ощущений, вытягиваюсь в струну. Но приятно до чертиков! – Поехали домой, а? – собирает брови домиком. – Наелся я. – Поехали. Но прежде миритесь! – приказываю. Нехотя и сверкая глазами братья молча жмут друг другу руки. Ну хоть так. Прощаемся с дедом, извиняемся за испорченный вечер. Он извиняется передо мной за Илью. Не знает, какая муха его укусила. Какая–какая. Пить надо меньше! Костя за руль не садится, машину ведет один из людей Антона Вадимовича. А мы сидим на заднем сиденье, обнимаемся. Целоваться нельзя. Жаль. – Причина драки? – устраиваю допрос. Любопытно знать, какие темы вызывают в Ширине желание помахать кулаками. – Илюха хочет тебя у меня забрать, – покаянно произнес Костя. – Пришлось объяснить ему другим языком, что ты моя и только моя, раз словами он не понимает. – Так это ты инициатор рукоприкладства? – ахаю. – Ты же дипломат, – укоряю его, – мастер переговоров, без пяти минут управляющий гигантской международной компанией! – В первую очередь я мужчина, защищающий честь своей женщины! Боже, как приятно это слышать! Безумно! Мои бабочки в полном восторге! А котяра между тем выпятил грудь колесом. Едва не начал бить по ней кулаками, как Тарзан. – И тем не менее не обязательно было калечить друг друга, – смягчаю тон. Губы расползлись в стороны в дурацкой улыбке, ничего не могу с ними поделать. – Зато объяснил доходчиво, – оправдывается защитник. – А ты хулиган, Константин Ширин. – Открою тебе страшную тайну, Настенька. Я из–за женщины еще ни разу не дрался, – проникновенно прошептал мне в ухо котяра. – Да ладно? – не верю ему. – Честное слово. Я влюблен, – продолжает ластиться котяра. Сунул нос мне в волосы, кайфует там. – Серьезно? – делаю вид, что очень удивлена. – Серьезней не бывает. Даже предложение сделал, кольцо подарил… – А потом поссорился со своей любимой и в отместку подцепил первую встречную, – продолжаю за него, некстати вспомнив слова Милены. – Что? Ты о чем? Не понимаю. Костя высунулся из моей шевелюры, вперился в меня темным взглядом. Почему темным? Потому что в салоне темно, за окном ночь, и только мелькающие фонари с улицы освещают наши лица. В глазах напротив вспышки. – Твою настоящую невесту зовут Светланой. Костя рассмеялся: – Это кто тебе такую глупость сказал? Милена? Не слушай ее. Мы расстались со Светой в тот же день, как я познакомился с тобой. – Но ты вез кольцо ей… – А предложение сделал тебе. Потому что ты моя. Потому что я люблю тебя. И никому не отдам, поняла? – Через пять дней мы расстанемся, – шепотом, чтобы не слышал водитель, напоминаю о нашем договоре. – Я уверен, к тому времени ты передумаешь. Костя так убедителен, что мне кажется все правдой. Но… у него на кону компания деда. И я с ним, чтобы помочь ему ею завладеть… А у меня вообще–то Сеня… Который сейчас уже не такой привлекательный, каким был еще неделю назад… Это потому, что мой Ширин слишком яркий, затмевает всех вокруг. Это временно! – напоминаю себе. Нам горит красный. У водителя мигает поворот налево. Это в сторону Костиного дома. – Отвезите меня ко мне домой, пожалуйста, – прошу водителя. – Константин Андреевич? – спрашивает он разрешения у Ширина. – Я думал, ты останешься у меня. Меня надо лечить, – меня игриво чмокнули в кромку уха, – и к завтрашнему ужину готовиться… – Утром мне на пары, – извиваюсь ужом, уворачиваясь от Костиных мягких губ. Он раскален как печка. Или это я? – А после института я могу заняться ужином. Я успею. – Хочешь, я все отменю? Проведем эти дни вместе. Только ты и я. Не хочу с тобой расставаться. Нахальные пальцы расстегнули на мне пуховик, нырнули внутрь. Через ткань сжали полушарие, я тихо вскрикнула, звонко хлопнула ладонью наглеца. – Сейчас добавлю боевых ранений! – предупреждаю. А сама млею от волны возбуждения, прокатившейся от макушки до кончиков пальцев на ногах. И даже слегка прохладно становится, когда пальцы возвращаются на место, а шею мне холодит печальный вздох. Усмиряю разбушевавшиеся эмоции. – Увидимся завтра, Костя. И учти, мне понадобится твоя помощь. Даже физическая сила. Поэтому приедешь домой, ложись спать, чтобы завтра был как огурчик. Пообещай! – Обещаю, – еще раз громко вздыхает. – А ты обещай, что не будешь лезть из кожи вон, готовя что–то вычурное. Дед не любит пафоса. – Да ладно? – в очередной раз за вечер изумилась я. – То есть, то, что стояло сегодня на его столе – это не пафос, не вычурное, а простые блюда из его ежедневного рациона? На мои слова даже водитель рассмеялся. – Дед просто иногда любит выпендриться, – поделился со мной семейной тайной котяра.