6. Ведьма в девятом поколении

Вот уже пятнадцать минут мы с подружкой обнимаемся с беленой печкой. Она с одного угла, я с другого. Греемся. По телу медленно растекается тепло, глаза мои закрываются, и я практически забыла, зачем мы сюда приехали и что делаем в этом прекрасном уютном и чужом доме. Где–то за стеной шебуршит хозяйка – та самая женщина, что встретила нас у ворот. Она представилась Маргаритой и велела обождать, пока Марьяна к нам выйдет. У нее сеанс. Где проходит этот сеанс и что он из себя представляет, я так и не поняла. Мне вообще показалось, что дом состоит из сенок и двух комнат, одна из которых занимает большую часть строения и является кухней, где, собственно, и стоит огромная русская печка, в которой радостно и приветливо трещат дрова. А еще здесь круглый стол, застеленный белой скатертью, кровать с пятью подушками друг на друге и те самые три окна, что смотрят на улицу. На полу цветные самотканые дорожки. А вторая комната находится справа от входа и отгорожена простыми занавесками в цветочек. – Я как будто в прошлое попала, ну, знаешь, как в учебнике по истории, – оценила убранство Яна. – Надеюсь, оно того стоит, – закрыв глаза и прижавшись щекой и грудью к теплому кирпичу, шепчу разомлевшей Янке, имея в виду нашу поездку. – Как представлю, что нам еще обратно топать и ехать… Можно я тут останусь? – жалобно ноет она. – Ну что, девы, отогрелись? – позади раздался голос Маргариты. Открываю глаза, кошусь назад. Маргарита стоит, уперев руки в бока. На ней абсолютно черное платье–балахон до самого пола, на груди на черном шнурке висит круглый металлический кулон в виде пентаграммы, а в ушах крупные серьги–кресты, которых, я уверена на ней не было, когда она впускала нас в этот дом. Глаза подведены жирной черной линией, и губы накрашены тоже черной помадой. Жуткое зрелище, скажу я вам. Но одновременно с этим вид Маргариты завораживает. Она будто только что вернулась с передачи «Экстрасенсы». И судя по блеску в глазах – победителем сезона. – Да, уже лучше, – искренне благодарю женщину, – спасибо огромное! А Марьяна скоро придет? Нам на обратный автобус еще надо успеть. – Пришла я уже. – Это вы? – перевожу взгляд на Яну. Она тоже в шоке. – Но нам сказали, Марьяна – бабушка… – Деточка, мне сто двадцать лет, – усмехается Маргарита–Марьяна. – Я уже давно пра–пра–пра–прабабушка. – Шутите? – расползаются мои губы в неверящей улыбке. Кто–то решил нас разыграть? Уж не тот ли дед, что выманил у нас тыщу, в сговоре с этой женщиной, а нужная нам бабушка вообще живет не здесь? И табличку с названием улицы и номером дома могли специально организовать… – У вас есть эликсир молодости или молодильные яблочки? – спрашиваю учтиво, а сама думаю, как бы отсюда по–быстренькому убраться и Яну прихватить. Она зачарованно хлопает ресницами. – Секреты не выдаю, но помогать помогаю. Так что привело вас ко мне? – Нам бы зелье… приворотное, – оживилась моя подруга. – Говорят, вы можете… – Кому конкретно надо? – Ей, – указывает на меня Яна. – То есть Арсению Матвееву, в которого она влюблена. – Сама говори, – приказывает пра–пра–пра–пра. И взгляд такой… насквозь. – Мне нужно приворотное зелье. Люблю парня, а он меня не замечает… – Идем, – женщина (язык не поворачивается назвать ее бабкой) взмахивает рукой, приглашая за собой. – А ты, – обращается к Яне, – тут жди. Иду за Марьяной. В комнату, что спряталась за занавесками в цветочек. И сразу будто в старческой избушке оказалась. Той самой, что как в сказках – у Бабы–Яги. Даже как будто пол подрагивает на курьих ножках, но я это все списываю на подмороженный мозг и разыгравшуюся фантазию. Бегло осматриваюсь. Стены темные, из круглого бруса, какие–то веники на гвоздях висят. Посреди комнаты стоит круглый стол с черной скатертью, а на столе – канделябр с зажженными и наполовину оплавленными свечками. От их света по стенам пляшут причудливые тени. Пахнет сеном и парафином. Страшно мне! Оглядываюсь назад и проема не вижу! Ни окон, ни дверей тут! Ни входа, ни выхода. «Замуровали, демоны!» – проснулся в моем мозгу фрагмент из известной кинокомедии. Вот только мне не до смеха. – Садись сюда, – Марьяна указывает на стул. Сама садится напротив. В бликах свечей лицо хозяйки кажется оплывшим, что те свечки, старым и морщинистым. Бабка – ни дать, ни взять! На сто двадцать лет не тянет, а вот лет на восемьдесят – восемьдесят пять… Берет в руки колоду карт таро. Раскладывает на черной скатерти несколько штук перед собой. Поглядывает на меня, прежде чем вытащить следующую. Робко улыбаюсь, встречаясь с ней глазами, а сама обмираю от страха. Сердце подскочило к горлу и бьется там оглушающе громко. Раньше не приходилось общаться ни с колдуньями, ни с гадалками. Один раз только цыганка в парке зубы заговорила, деньги выманила и то не все. «Битву экстрасенсов» тоже ни разу не смотрела – не верю в правдоподобность. Так. Постановочное шоу с актерами, не более. То, что происходит сейчас, не поддается логике. – Значит, любишь? – женщина вонзила в меня черный взгляд, от которого захотелось поежиться или еще лучше – спрятаться. Но я помню, что мне от нее нужна помощь и вроде бы она не отказывает. Пока. – Люблю, – подтверждаю дрожащим голосом. – За что? – Разве за что–то любят? – в изумлении таращусь в ответ. – Конечно. Что в нем такого особенного, ради чего ты здесь? Так говорит, будто взамен потребует, как минимум голос, как в сказке про Русалочку. – Он… красивый очень. И умный… И… красивый… – Ни одной юбки не пропустил, – продолжает за меня Марьяна. – Каждый день новая. Я не говорила, что Арсений бабник! Это она в таро увидела? – А мне не надо говорить, – словно прочитав мои мысли, бабка впилась в меня черным взглядом. – Я и так все знаю, – ткнула длинным сморщенным пальцем в карточку. – И про тебя, и про твоего Арсения. В голове сумбур. Мысли отплясывают в таком же пьяном темпе, как эти свечи в канделябре. Ничего не пила, не ела, а перед глазами все плывет, точь–в–точь как после той шипучки, что мы с девочками совсем недавно пили. Ничего не вижу кроме черных сверкающих глаз и таких же вымазанных сажей шевелящихся губ. – Вы поможете мне? – с надеждой вглядываюсь в лицо колдуньи. – Зелье я тебе могу дать. Только вот… не пожалеешь ли? – Нет! – поспешно выкрикиваю. – Ни за что! – Ну, будь по–твоему. Вижу, девка ты хорошая, помогу тебе. Марьяна сунула руку в карман своего одеяния, затем протянула мне ее, раскрыв ладонь. На ней – пузырек из темного непрозрачного стекла. – В этом флаконе твое счастье. Выпьет паренек, взглянет на тебя и влюбится так, что захочешь – не отвяжется. – Не захочу, – с благоговением беру в руки драгоценный сосуд. – А… оно правда… подействует? – Деточка! – обиделась Марьяна. – Я ведьма в девятом поколении! Осечек еще ни разу не было! В подтверждение ее слов свечи пыхнули ярче. Или это у меня перед глазами молния сверкнула… И все погасло.