Глава 6 · Королева в слезах

Теперь я точно знала, как бы чувствовал себя человек, случайно увидевший подтверждение невероятной теории, немедленно заявивший об открытии на весь мир и обвиненный в обмане. Я находилась в тупике. Меня пугала реальная угроза, исходившая от Следственного управления, но еще больше пугали тени.

В конце концов я решилась поговорить с бывшей невестой умершего художника. Возможно, идея не была выдающейся, но плохой план лучше его полного отсутствия. И обратиться за помощью мне пришлось к близкому к Протаевым человеку, то есть личному помощнику Марка.

Опоздав на работу на три часа, для вида я развернула на мониторе компьютера незаконченный отчет, а сама принялась звонить в архитектурное бюро.

– Здравствуйте, – быстро ответила я на приветствие вежливой девушки из приемной Протаева. – Соедините, пожалуйста, меня с Владиславом.

– С каким именно?

Отлично, просто отлично! Оказывается, в конторе обитает целый выводок Владов! Надо же быть настолько недальновидной, чтобы при первой встрече отказаться от любезно предложенной визитки протаевского приспешника!

– С личным помощником Марка Федоровича, – уточнила я. – Скажите, что звонит Зоя.

И поправилась для значительности:

– Зоя Валерьевна.

Пока в трубке играла «Лунная соната», я воровато выглянула из рабочего закутка, проверяя проход. Не хотелось, чтобы после чудовищного опоздания шеф еще и застукал меня за посторонними разговорами на рабочем месте! Однако Иванович в своем кабинете, отгороженном стеклянной стеной, отчитывал проштрафившегося новичка.

– Зоя? – наконец прозвучал в трубке знакомый тихий голос.

– Здравствуйте, Владислав.

– Если вы хотели поговорить с Марком Федоровичем…

– Нет! – так резко перебила я, что на другом конце провода возникла удивленная пауза. – Мне нужны именно вы! Я хочу попросить о личной встрече за пределами бюро.

– Со мной? – собеседник не скрывал недоумения.

– Сегодня во время ланча, – я перла как танк и выдала последний козырь: – Я угощаю.

Ну какой же офисный сотрудник не любит вкусно пообедать за чужой счет? Лично мне такие персонажи не встречались. Расчет оказался верным, и секретарь Протаева согласился.

– Чудненько! – просияла я, но от озвученного Владиком названия уже знакомого пафосного ресторана радость несколько померкла. Оставалось надеяться, что кредитный лимит моей карты позволит расплатиться за трапезу, а результат встречи превзойдет даже самые смелые ожидания и мне уже сегодня удастся побеседовать с блистающей королевой подиумов.

Жаль, что не имелось возможности всучить потустороннему Протаеву чеки, чтобы потребовать компенсации расходов, потому как мой семейный бюджет уже затрещал по швам.

* * *

Оказалось, что в середине дня народу в ресторане собиралось даже больше, чем вечером. Видимо, у деловых людей считалось хорошим тоном угощать гостей в самом дорогом и модном заведении города. К моему удивлению, в меню был вложен лист с комбинированным обедом, которым не гнушалась солидная публика. Однако, судя по мизерным порциям на соседних столиках, наедаться нам предстояло крошечными булочками из корзиночки, которые, как и сахар, подавались совершенно бесплатно.

Владислав снова форсил пухлой бабочкой, зеленой в тонкую желтую полоску, стягивающей воротничок белоснежной рубашки. У меня никак не выходило перевести завороженный взгляд с чудесного галстука на опрятно-ухоженное лицо собеседника.

– И принесите эспрессо, пожалуйста, – закончил он заказ, обращаясь к официанту.

– Здесь отвратительный кофе, – заговорщицки пробормотала я.

– По мне, дурной кофе лучше хорошего чая, – помощник Протаева закрыл меню.

Когда официант отошел, я вытащила из сумочки конверт с деньгами, которые взяла, чтобы подразнить Марка.

– Вот.

– Что это? – у очкарика покраснели даже уши, а на лоб упала прядь волос.

– Не подумайте ничего такого! – спохватилась я, вдруг догадавшись, что секретарь подумал, будто ему суют взятку. – Верните своему боссу. Он мне давал взаймы, и я решила вернуть, пользуясь случаем, так сказать.

– Марк Федорович дал вам взаймы? – недоверчиво переспросил Владислав, но деньги все же забрал и спрятал во внутренний карман пиджака.

– Вроде того.

– Что ж, можете начинать свой серьезный разговор. – Собеседник сунул в рот булочку и принялся энергично жевать.

– Вы всегда так прямолинейны? – не удержалась я, вспоминая отвратительную манеру самого Протаева бить прямо в лоб. – Лично я предпочитаю сначала с полчаса порассуждать о погоде и геополитической обстановке в мире, а потом уже приступать к серьезным разговорам.

– Прямолинейность сильно экономит время.

– И портит аппетит, – с сожалением пробормотала я, расставаясь с надеждой спокойно пообедать в обществе симпатичного мужчины.

Вернулся с напитками официант и, зыркнув на ополовиненную хлебную корзинку, поменял ее на полную. Дождавшись, когда мы останемся один на один, я спросила у Влада:

– Вы давно работаете на Марка Федоровича?

– Я пришел через год после того, как Протаев открыл бюро. Значит, скоро исполнится шесть лет.

– То есть вы были знакомы с Алексеем?

– В некотором роде, – от меня не укрылось, как нервно собеседник оправил пиджак. Похоже, он был в курсе личной жизни Марка и яро охранял секреты. – А вы?

– В некотором роде, – кивнула я. – А с Софьей Городецкой вы встречались?

– Почему вы спрашиваете? – это прозвучало грубо, о чем Владислав, судя по кислой гримасе, тут же пожалел.

– Не подумайте ничего такого, – фальшиво рассмеялась я. – Я не фанатка и не гоняюсь за знаменитостями. У меня есть информация о ее пропавшем женихе.

– И вы хотите, чтобы я вас свел с Софьей?

– Я думала, что вы спросите, почему с этой информацией я не пошла к брату Алексея, – иронично улыбнулась я.

– Ну, судя по тому, что вы решились раскошелиться на обед, от моего босса вы не добились ровным счетом ничего. Вы хотели денег больше, чем он дал вам «взаймы»?

– В вашем мире все упирается в деньги? – не удержалась я от шпильки. – С Марком Федоровичем мы не сошлись в принципиальном вопросе доверия. Он мне не поверил. Не поверил настолько, что заявил в полицию.

– Поэтому вы сегодня утром выходили из Следственного управления?

Я ненавижу, когда, принимая меня за дуру, пытаются изображать неосведомленность, поэтому сухо пригрозила:

– Если вы скажете, что были не в курсе планов своего босса, я откажусь платить за ваш обед.

– Я не знал подробностей, – сдался Влад. – Что мне нужно сказать Софье?

– Мне известно, что сделали с телом ее жениха.

Секретарь, едва пригубивший кофе, подавился напитком. Бедняга жестко раскашлялся, пришлось протянуть ему фужер с водой.

– Я предупреждала.

– Вы были правы, – сделав глоток, секретарь обтер рот салфеткой. – Действительно, нужно было начать с погоды. Спокойно бы поели. Но почему вы уверены, что Алексей мертв?

– Только не говорите мне, Владислав, что являетесь сторонником теории, будто он испарился в воздухе между домом и аэропортом, – покачала я головой.

– Конечно, все понимают настоящее положение вещей, но никто не желает верить. – Влад многозначительно изогнул брови, и мне оставалось лишь позавидовать его манере вести деликатные разговоры. – Все надеются на счастливый финал. Вы первая заявили, что финал уже случился, и он печальный. Откуда у вас такая информация?

– Из достоверного источника.

Без особого аппетита я ковырялась в еде. Чтобы не было жалко денег, ради интереса положила в рот кусочек форели, но даже не почувствовала вкуса рыбы. Погруженный в свои мысли Влад сосредоточенно хрустел спаржей, явно не доставлявшей ему чревоугоднического наслаждения.

– Вы не считаете, что довольно жестоко заявлять Софье Николаевне о смерти жениха? – вдруг прервал он долгое молчание.

Я оторвалась от размазывания по тарелке ароматного соуса из красных слив.

– Она уже в курсе.

Влад судорожно схватился за бокал с водой.

– Софья присутствовала на нашей встрече с Протаевым, – пояснила я. – В таких случаях первой реакцией всегда является отрицание. А теперь я надеюсь, что она уже готова выслушать меня и принять правду такой, какая она есть.

Собеседник усмехнулся:

– И вы не хотите денег?

– Не хочу.

– Тогда какой резон? Почему вы настаиваете?

– Вы не считаете, что Алексей заслужил покой? – серьезно спросила я. – Скоро наступят холода, тело станет практически невозможно найти подо льдом…

Поймав цепкий взгляд очкарика, я прикусила язык и с фальшивым энтузиазмом принялась пилить мясо в тарелке на крошечные кусочки, но они все равно не лезли мне в горло.

– Хорошо, – спустя какое-то время согласился помощник. – Я устрою встречу.

– Спасибо. Я буду вашей должницей, – и моя бледная улыбка, и благодарность выглядели насквозь фальшивыми.

* * *

Влад заехал за мной после работы. Я как раз выходила на улицу вместе с офисной компанией. Он помахал мне рукой из окна блестящего автомобиля. Попрощавшись с коллегами, я ощутила мощную волну любопытства, ударившую в спину. Теперь даже последняя собака в конторе станет обсуждать, что главная выдра «Волшебного ключика» наконец нашла мужика с дорогой машиной, обеспеченного. Офисные сплетницы искренне считали, что на меня наложен венец безбрачия, усугубленный дурным характером и неумением подбирать сексапильные наряды.

А вообще-то, с каких пор разборчивость считается стервозностью, а практичность – отсутствием вкуса?!

– Надо было встретиться в другом месте, – пробормотала я, усаживаясь на удобное пассажирское кресло в теплом салоне.

– Я был тут рядом по делам, – выезжая со стоянки, Влад обогнал моих коллег, и зеркало заднего вида отразило их горящие любопытством физиономии. – Софья живет в центре. Она вас ждет.

– Как вы уговорили ее встретиться со мной?

– Сказал, что вас стоит послушать.

– И она сразу согласилась? – удивилась я легкости, с какой секретарь выполнил невыполнимую просьбу.

– Я умею быть убедительным, – высокомерно улыбнулся он и напрочь отбил у меня желание продолжать беседу. В полном молчании, под аккомпанемент классической музыки, мы три часа проторчали в пробках.

Софья Городецкая жила в двухэтажной квартире, слишком большой для одного человека, с белыми стенами и с минимизированной до абсурда обстановкой. В гулкой студии на первом этаже каждый шаг разносился эхом. Было прохладно. На стенах висели крупные фото хозяйки дома во всевозможных ракурсах, напротив входной двери – портрет Софьи в полуобнаженном виде. Взгляд любого гостя моментально натыкался на эпатажную картину.

– Нравится? – раздался холодный голос женщины у меня за спиной. Я оглянулась. Софья в длинном домашнем платье, таком же белом, как интерьер холодной квартиры, спускалась по узкой лестнице. Ладонь скользила по полированным деревянным перилам. Вероятно, специально для меня разыграли коронный выход.

– Это рисовал Алексей?

На красивом лице Софьи мелькнула снисходительная улыбка.

– Похоже, дорогуша, ты действительно ничего не знаешь ни об Алексе, ни о его творчестве.

Кое-что об Алексее я определенно знала, но не высказывала измышления вслух.

Женщина прошла мимо, оставив шлейф умопомрачительного аромата, и мягко опустилась на белый кожаный диван. На журнальном столике с вычурными гнутыми ножками стояла открытая бутылка с вином.

– Я хочу предложить тебе сделку. – Софья плеснула в бокал с длинной ножкой рубиновую жидкость, в воздухе повеяло кислым запахом. – Я позволяю тебе высказать все свои бредни, а ты возвращаешь мне кольцо.

Она отхлебнула вина. Мне не предложили ни выпить, ни сесть, оставив в нижайшем положении просителя. Пренебрежение выглядело столь нарочитым, что вызвало у меня улыбку.

– Да я бы и рада. Только думаю, что Марк передал вам, почему невозможно ни продать, ни отдать кольцо.

– Я не против варианта купить и твой палец, – высокомерно заявила модель.

– Зато я против, – тем же тоном ответила я.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– Что ж, говори. Что ты хотела рассказать об Алексе? – Софья махнула бокалом, предлагая приступать к разговору, и сделала большой глоток, чтобы приглушить нервное напряжение.

– Я знаю, что пару дней назад замороженное тело Алексея сбросили в водохранилище за городом, – заявила я.

Повисла оглушительная тишина. Меняясь в лице, Софья медленно опустила на стол бокал. Ее рука дрожала.

– Откуда? – хриплым голосом произнесла модель.

– Я его видела, – тихо произнесла я. – Алексея.

– Ты… – Она нервно потерла шею и обхватила руками тонкие плечи. – Ты видела, как его тело сбрасывали в водохранилище? Видела, кто это сделал? Ты готова рассказать это?!

Неожиданно в комнате упала температура и поднялась влажность, словно открылось окно и внутрь заструился промозглый холод. Идеально гладкие волосы Софьи распушились, образуя вокруг бледного лица с большим ртом невесомые завитки. На лестнице раздались шаги, словно кто-то шлепал босыми ногами.

Шлеп-шлеп. Хлюп-хлюп.

На ступеньках, покрытых белой ковровой дорожкой, проявились грязные влажные следы от мужских ступней.

Промокший до нитки Алексей, вцепившись пальцами с синеватыми ногтями в полированные перила, стоял на верхней площадке. На лице с пустыми глазами отражалась печаль всего загробного мира.

– Не так, – покачала я головой. – Я вижу Алексея. Он приходит ко мне.

Последовала долгая пауза. Страх, исказивший нежные черты Софьи, постепенно уступал место недоумению.

– Приходит?

– Его призрак, – уточнила я. – Так я и узнала, что он мертв и просит о помощи. Просит об упокоении.

Неужели она не ощущала присутствия жениха? Наверное, я прочла слишком много женских романов, а потому верила в вечную любовь после смерти и даже после реинкарнации.

– Ты хочешь сказать, что призрак Алекса тебе рассказал, что его тело сначала держали в морозилке, как ты заявила в ресторане, а теперь утопили?

В этот момент Алексей остановился рядом с эпатажным портретом. Бледная рука дотронулась до полотна, и в воздухе, точно в художественной мастерской, явственно запахло сырыми масляными красками. Секундой позже с верхнего края картины стал стекать красочный слой вместе с лаком, как гуашь под воздействием воды. Изображение исчезало. Надменное лицо женщины скривилось, в нем проявились признаки загробных теней.

Видение мгновенно прошло, портрет вернул свой прежний облик, а в следующий момент рухнул на пол. Ударившись углом о плитки, раскололась позолоченная рама. Грохот разнесся по полупустой квартире раскатистым эхом.

В лице Софьи не осталось сарказма, лишь суеверный страх. Глаза расширились, покраснели, и в них заблестели слезы.

Призрак замер, безвольно уронив руки по бокам.

– Алексея больше нет, – глядя на оцепенелого призрака, вымолвила я. – И он хочет быть похороненным, а не плавать на дне водохранилища! Не веря мне, Софья, вы лишь продлеваете мучения своего жениха.

– Чего ты от меня добиваешься?! Ты сама бы себе поверила? Поверила какой-то незнакомой девке, которая утверждает, будто видит призрак человека, которого ты считаешь живым? – прошептала она в ответ.

– Нет, – согласилась я на справедливое замечание. – Наверное, нет.

Напоследок я оглянулась, желая проверить, доволен ли призрак. С черной тоской он следил за бывшей невестой. Кажется, на сей раз мертвый художник не торопился растворяться в загробном мире, словно мое появление у Софьи позволило ему наконец проникнуть в дом к возлюбленной.

Я вышла в чистенький подъезд с ковровой дорожкой и вдруг услышала истеричный вопль. Секундой позже дверь содрогнулась от чудовищного удара, раздался грохот и звон. Вероятно, Софья с проклятьями запустила мне вслед бутылкой с вином.

Стоило признать, что в первый раз мне было сложнее отгородиться от чужих страданий. Я словно перешагнула невидимую черту.

Призрак менял меня. Прежняя Зоя Кондратьева, воспитанная отцом-военным, дерганая, но неплохая, никогда бы не рассказала брату о смерти брата или невесте о гибели жениха.

Возможно, если бы тогда, в метро, я все-таки решилась заглянуть в собственное отражение в окне, то, увидев внутреннего демона, обнаружила бы, что у него мое лицо, а не звериная морда?