Глава 7 · Разбитые части тела
Это был долгий день, один из тех, какие хочется забыть навсегда.
Когда я добралась до дома после встречи с Софьей, то почти не чувствовала под собой ног. Мне, зацикленной на аккуратности и чистоте, не хватило сил повесить пальто в шкаф и поставить сапоги на обувную полку. Бросив вещи посреди коридора, я доковыляла до спальни и упала на кровать. Секундой позже, впервые за много дней, меня поглотил благословенный глубокий сон без каких-либо сновидений…
Кто-то беспрерывно трезвонил в дверь, и раздражающий дребезжащий звук заставил меня оторвать голову от подушки. Комната была погружена в темноту. От духоты першило в горле, а блузка из искусственного шелка неприятно липла к спине. Цифры на электронных часах расплывались, пришлось прищурить один глаз – время катилось к полуночи. Поздновато для гостей. Значит, Аня снова забыла ключи.
Включив свет, я поплелась открывать дверь. По дороге подняла с пола и аккуратно положила на стул брошенное пальто, взглядом поймала отражение в зеркале. Мое заспанное, помятое лицо украшали алые полосы.
Сестра не прекращала звонить, и старенький сигнал хрипел на последнем издыхании. Аня точно боялась остаться ночевать на лестничной клетке, что неудивительно, учитывая, когда она заявилась домой.
– Ты опять забыла ключи? – накинулась я на сестру, резко отрыв дверь.
На пороге стоял Марк Протаев и упирался рукой в стену. Палец давил кнопку дверного звонка, заставляя электрического старичка сипеть от натуги.
– Зоя? – ночной визитер странно улыбнулся. – Ты никогда не проверяешь глазок, прежде чем открыть дверь?
Не знаю, что меня изумило больше: появление Протаева посреди ночи как таковое или то, что он был мертвецки пьян.
– Уже можешь убрать палец со звонка, – скрестив руки на груди, я сердито изогнула брови.
– О! – Марк последовал совету и, теряя равновесие, схватился за перила.
– Осторожно! – проявив нехарактерную мне гибкость, я выскочила из квартиры и подхватила нежданного гостя под локоть. Он оказался тяжелее, чем могло показаться со стороны, навалился на меня всем весом.
– Зоя, у тебя помято лицо, – невнятно пробормотал он.
– Вообще-то ты меня разбудил, – проворчала я, удивляясь собственному терпению. Учитывая, что после посещения Следственного управления добрую половину утра я представляла, как швыряю в автора доноса увесистые предметы, то меня буквально тошнило от собственной вежливости.
В этот миг в квартире, где жил любопытный дядя Толик, загремел открываемый замок. Вероятно, сосед не удержался и, сделав вид, будто ему приспичило покурить в разгар ночи, решил разведать обстановку.
Только сплетен мне и не хватало! Помнится, однажды у меня остался ночевать одноклассник, бывший в городе проездом, и уже на следующий день весь подъезд гудел: мол, мы с сестрой, тогда еще несовершеннолетней студенткой первого курса, устроили бордель. На нас даже натравили участкового!
Тот, согласно инструкции, появился, чтобы проверить наличие дома терпимости. А потом приходил еще полтора года, дарил мне цветы, носил ненавистные шоколадные конфеты и, вероятно, строил планы о нашем совместном будущем в теткиной квартире.
И вот – едва я успела отвадить одного навязчивого кавалера, как ко мне среди ночи снова заявился мужчина!
– Заходи! – Я поспешно потянула Протаева за рукав внутрь жилища, однако ноги его не слушались. – Быстрее ты!
Когда за нами закрылась входная дверь, а замок был заперт на два оборота, мне удалось перевести дыхание. Марк стоял посреди крошечной прихожей и оглядывался вокруг. Нетрезвый взгляд скользил по развешанным на стенах картинам, маленьким сувенирам на полке у зеркала.
– Как я и предполагал, – наконец резюмировал он. – Бедненько, но чистенько.
У меня вырвалось возмущенное фырканье. Что говорить, даже пьяный вдрызг, Марк Протаев в своем кашемировом пальто, английских туфлях и с дорогущими часами на запястье ну никак не вписывался в обстановку моей квартиры.
– Что тебе нужно? – скрестив руки на груди, я воинственно задрала подбородок.
– Я не знаю, – просто ответил он, поставив меня в тупик.
Некоторое время мы молчали. Вдруг визитер навалился плечом на стену, стараясь удержаться на ногах, и едва не сорвал один из Аниных студенческих пейзажей.
– Господи, сколько ты выпил? – не давая гостю растянуться на полу, проворчала я.
– Не меньше бокала! – словно в страшном грехе, признался он.
– Всего-то?!
– Зоя, сотри с лица презрение: у меня алкогольная непереносимость!
– Похоже, для начала тебе нужен кофе, – вздохнула я. – И желательно покрепче!
Присутствие Марка на моей кухне выглядело не менее диким, чем возникновение его мертвого брата-близнеца двумя неделями раньше. Но на нежданное появление второго я, по крайней мере, знала как реагировать.
В комнате витал приятный запах кофейных зерен. От нагревшейся плиты шел жар.
– Ты всегда спишь в одежде? – полюбопытствовал Протаев, присаживаясь к столу.
Я поморщилась. Мой видок и впрямь не подходил для посиделок в компании мужчины. Это только в кино главная героиня встает с постели при полном параде и встречает дорогого гостя, свалившегося как снег на голову, яблочным штруделем со сливками. В жизни захваченная врасплох хозяйка обычно выглядит довольно непрезентабельно, а в моем случае еще и мечтает почистить зубы.
– Твой кофе.
Перед Марком встала большая кружка. Он долго рассматривал веселенькие цветочки на пухлых разноцветных боках, а потом вдруг пробормотал:
– Я так и не заплатил…
– Что? – не расслышала я.
– Тогда, в ресторане… – Протаев разглядывал точку на моем кухонном шкафу. – Я сам не понял, зачем приехал на встречу. Наверное, хотел напоследок посмотреть в глаза очередной мошеннице, желавшей заработать на нашем горе. А там сидела ты, очень красивая, взволнованная, в этом своем простеньком платье…
– Нормальное офисное платье…
– Пила кофе, – не обращая внимания на мой комментарий, продолжил он и невесело усмехнулся. – А я даже не заплатил за твой кофе.
– Ты написал на меня заявление в полицию! Я сегодня объяснялась со следователем! И тебя мучает совесть, что ты не заплатил за мой кофе?! Ты поразительный человек – Схватив с подоконника пачку сигарет, я заявила: – Я закурю, если ты не против.
– Я против.
– А я все равно закурю!
– Тогда зачем спрашиваешь разрешения? Это же твой дом.
– Из вежливости! – огрызнулась я, приоткрывая створку окна. – Хотя сомневаюсь, что в твоем лексиконе есть такое слово.
Однако стоило прикурить, как запах табака снова напомнил отвратительное амбре дешевых папирос следователя Рыжкова. Скривившись, я потушила сигарету в пепельнице.
– За полицию прости, – вдруг огорошил меня Марк.
Он так и не притронулся к своей чашке.
– Это все так долго тянулось, так изматывало, – продолжил он свою исповедь. – Надежда, ожидание, отсутствие новостей. Когда они закрыли поиск, мы все вздохнули с облегчением, потому что боялись услышать, что его больше нет. Никто не решался произнести первым, что это конец. А потом вдруг объявилась ты.
Поздний гость сгорбился на стуле, словно на плечи давила невыносимая тяжесть, зажал ладони между коленей.
– Зачем ты мне первому сказала, что Леша мертв? Как ты посмела возложить на меня такую ответственность?
Кажется, у меня оцепенели даже кончики пальцев…
– Почему именно я должен рассказать об этом нашей матери?
– Извини, – тихо вымолвила я.
– Я чувствую себя разбитым на части, – он наконец отхлебнул кофе, но, кажется, не ощутил ни крепости, ни вкуса.
Черт возьми, почему мне даже в голову не приходило посмотреть на ситуацию со стороны Марка?
Той ночью у меня не повернулся язык снова начать разговор о смерти Алексея. Я была не настолько жестока, чтобы объяснять раздавленному горем человеку, где спрятано тело его брата.
* * *
Услышав сигнал будильника, я открыла глаза и увидела на потолке высказывание готическим шрифтом на английском языке, которое дословно переводилось как «сохраняй спокойствие и продолжай в том же духе». Некоторое время я недоуменно таращилась на надпись и тут вспомнила, что из-за Марка Протаева была вынуждена заночевать в комнате сестры. Анина половина кровати пустовала, но, судя по смятой подушке, дома она все-таки появлялась и даже успела пару часиков прикорнуть.
С гудящей головой я поплелась в коридор и тут же удивленно замерла, словно запнулась о невидимый порожек. Всклокоченная и неумытая, младшая сестра деловито копалась в карманах пальто, принадлежащего гостю.
– Ты что делаешь?! – испуганно зашептала я и покосилась на закрытую дверь спальни, молясь, чтобы Протаев не проснулся.
– Ищу документы мужика, который сейчас спит в твоей комнате! – сердито заявила девчонка, бесцеремонно вытаскивая узкое длинное портмоне. – Хочу знать, кто он такой и какие перспективы нам открываются!
– Какая разница, если я спала в твоей комнате?!
Аня с победоносной улыбкой извлекла водительское удостоверение и придирчиво вгляделась в фото. Тут личико с размазанной под глазами тушью вытянулось.
– Марк Протаев… Протаев?! – слишком громко переспросила она, и в голосе прозвучало столько возмущения и упрека, что мне стало стыдно. – А еще притворялась, что не знаешь художника! Они же близнецы!
– Мы познакомились всего неделю назад!
– Зойка, вы едва знакомы, а ты его уже ночевать пригласила? – сестра не скрывала изумления. – С ума сойти: в нашем доме ночует брат самого Алекса Протаева!
– Мы спали в разных комнатах! – вырывая из рук нахалки права и портмоне, напомнила я.
Аня снова принялась с энтузиазмом обыскивать карманы.
– Ты меня с ума сведешь! Что ты ищешь на этот раз? – простонала я.
– Паспорт, – твердо заявила та. – Хочу проверить, какие у нас перспективы на замужество! Такого кандидата мы не можем упустить!
– Он не женат, но перспектив нет! – хватаясь за край пальто, я попыталась спасти личное имущество гостя из цепких рук сыщика-любителя. Однако аферистка уже листала красную книжечку с золотым гербом на обложке.
– Откуда знаешь? – приглядываясь к адресу на странице прописки, пробормотала Аня. – О, отличный адрес!
– Обычный адрес! Я была у него на днях.
Сестра замерла с открытым ртом:
– Вы едва знакомы, но ты уже была у него дома?! Кто ты, женщина, и куда ты дела мою занудную сестру?
– Я там находилась от силы полчаса! – почти в отчаянии зашептала я и для пущей убедительности взмахнула портмоне. Как назло из маленького кармашка звонко посыпалась мелочь и покатилась по полу. Сморщившись, я уселась на корточки и принялась собирать монетки.
– Так это был быстрый секс без обязательств? Или что-то типа того? – не унималась нахалка.
Внезапно раздалось многозначительное покашливание. Нас накрыли на месте преступления! Багровея от позора, я скукожилась на полу.
– Доброе утро, – натягивая книзу неприлично коротенькую ночную сорочку, тоненьким голоском пролепетала Аня.
Сгорая от стыда, я подняла голову и хотела выдать нечто вроде безопасного «Ты проснулся?», но прикусила язык. Гость выглядел совершенно спокойным.
– У тебя тут портмоне выпало из кармана, – пробормотала я. – Деньги рассыпались.
Марк поднял брови, давая понять, что даже ребенок соврал бы ловчее.
– Пальто с вешалки упало, – затарахтела сестра, потряхивая пальто. – У вас, кажется, петелька порвалась.
Мгновением позже раздался звук рвущейся петельки.
– Вот, – предприимчивая комбинаторша продемонстрировала выдранную с мясом цепочку.
Протаев даже не усмехнулся. В гробовом молчании он забрал одежду и выхватил из моих рук портмоне. Сконфуженные до слез, мы с сестрой следили, как гость обувался. Вдруг Марк нахмурился, явно к чему-то присматриваясь. К нашему единодушному удивлению, он встал со стула и без спроса толкнул дверь в спальню сестры. Мы с Аней переглянулись.
Учитывая, что гость застал нас за перетряхиванием его личных вещей, он имел право обыскать всю квартиру сверху донизу, проверить каждую полку и чулан.
– Что это? – тихо спросил Протаев, обнаружив Анину версию «Частей тела».
Копия работы Алексея, написанная для зачета, стояла на мольберте у окна, откуда по вечерам падал выгодный свет.
– Это Аня рисовала, – пояснила я. – Она учится в Строгановском училище.
– Я фанатка вашего брата, поэтому выбрала для зачета его работу! Он необыкновенный художник! – затрещала чечетка, словно только и ждала возможности заговорить о кумире.
– Был, – тихо поправил Марк, и у меня опустилось сердце.
– Что? – осеклась ярая поклонница.
Гость полоснул меня острым как бритва взглядом:
– Он был необыкновенным художником. Алекс погиб.
– Ой, – Аня смутилась, прижала ладошку ко рту. – Простите.
– Не извиняйся. Официального заявления еще не давали, откуда тебе знать? – Протаев заставил себя едва заметно улыбнуться: – Ты очень талантлива.
– Спасибо, – пробормотала сестра, вдруг опомнилась и протянула ему паспорт: – Вот. Он тоже выпал из пальто. В смысле, из внутреннего кармана пальто, закрытого на пуговичку…
– Конечно, – согласился Марк и обратился ко мне, пряча иронию: – Прекрасно выглядишь.
Учитывая, что я спала в растянутой футболке с застиранной фотографией известных американских рокеров, комплимент прозвучал двусмысленно, да вовсе комплиментом и не являлся. У меня вспыхнули уши…
Когда за гостем закрылась дверь, мы с сестрой обессиленно сползли по стене на пол.
– Господи, – пробормотала я, растирая ладонями горящее лицо, – так стыдно мне не было с выпускного бала в школе!
* * *
Звонок Софьи застал меня на затянувшемся совещании. Город капитулировал перед поздним вечером, уличные фонари боролись со сгущавшейся темнотой, а дороги с высоты последнего этажа выглядели пятнистыми лентами, отороченными светящейся каймой. Номер на экране телефона высветился незнакомый, но внутреннее чутье подсказывало, кто именно пытается достучаться до меня в конце рабочего дня.
– Мне надо ответить, – тоненьким голоском объявила я шефу, оборванному на полуслове нахальной мелодией рингтона. – Это очень важно!
Принимать личные звонки на совещании, тем паче выходить из душной переговорной комнаты в «Волшебном ключике» приравнивалось к одному из смертных грехов. Бородатый, дородный Иванович, которому шуба Деда Мороза шла, как иным костюм от Бриони, выкатил воспаленные глаза.
– У нас на носу Хеллоуин в детском саду на Рублевке! Мармеладные конфеты в форме черепа, вот что сейчас очень важно! – зарычал он. – Не вернешься через пять минут – лишу квартальной премии!
– Опять? – возмущенно пробурчала я и как можно быстрее выскочила в общее помещение, разделенное перегородками на клети-комнатушки. Почти все лампы были выключены, офис утопал в полумраке.
– Почему так долго не отвечала? – набросилась на меня Софья после короткого приветствия, голос ее звучал хрипло и надорванно, как после долгих рыданий. – Я думала, что ты совсем не возьмешь трубку!
– Я была занята.
– Я хочу знать.
– Что именно?
– Все! Я хочу знать все! Когда он появился, что он делал, как выглядел? – собеседница говорила со слезами в голосе. Вдруг мне показалось, что она пьяна. – Помнишь мой портрет? Я вдруг подумала, что Алекс ненавидел этот портрет, считал его безвкусным.
– Мы можем встретиться… – предложила я, догадываясь, что бедняга пребывала в шоке, но Софья оборвала меня на середине фразы:
– Я не могу выйти на публику. Не в таком виде, в каком сейчас нахожусь. Ты должна понять. Приезжай ко мне, – попросила она.
Внезапно в затылок повеяло ледяным дыханием. По спине побежали испуганные мурашки. Я оцепенела, когда в темном окне увидела, что прямо за плечом отражался промокший насквозь, печальный Алексей. Призрак медленно покачал головой, словно отговаривая меня от очередной встречи с бывшей невестой. Зажмурившись, как в детстве, я спряталась от страшного видения.
– Пожалуйста… – прошептала Софья в трубку, а следом раздался такой жалобный всхлип, от какого даже у черствого тирана дрогнуло бы сердце.
– Хорошо, – открыв глаза, я обнаружила, что Алексей уже исчез. – Скоро буду.
Мысленно распрощавшись с квартальной премией, решительным шагом я направилась в свой рабочий закуток и, забрав пальто с сумкой, тихонечко улизнула из офиса в самый разгар совещания.
Высотка, где жила Софья, довлела над темной массой сталинских домов и выглядела неприлично нарядной: так расфуфыренная девчонка красуется на фоне одетых в школьную форму одноклассниц.
Автобус преодолел ярко освещенный бойкий проспект и покатил по старым улицам между одинаковых домов с полутемными дворами, где прятались сомнительного вида продуктовые магазины. Выйдя на нужной остановке, я оказалась перед каким-то административным зданием и пустынной автостоянкой. Судя по всему, до жилого комплекса предстоял неприятный путь по безлюдным сонным переулкам.
И в этот момент под перчаткой на среднем пальце стало нагреваться кольцо. Ускорив шаг, я скукожилась всем телом. Ободок превращался в огненные тиски, прожигавшие палец до самых костей.
Мимо, разгоняя настороженную тишину гудением двигателя, проехала машина. Навстречу мне шли двое молодых людей. На узком тротуаре я проскочила между парнями и тут услышала уже знакомое потустороннее хихиканье. На затылке шевелились волосы.
Не смотреть!
Сердце ухало в груди как сумасшедшее. Меня бросило в жар.
– Девушка! – прозвучало сзади.
Я сорвалась с места. Перед глазами запрыгали незнакомые улицы, тротуары, отгороженные от узких дорог старыми железными оградками. В груди горело, останавливалось дыхание.
Неожиданно пришло ощущение, что преследователи исчезли, и я, задыхаясь, остановилась. Вокруг дремал пустой двор сталинского дома, прятавший от случайных прохожих облезлые кирпичные стены, черные провалы подвалов и коряжистые деревья. Светилась всего пара фонарей да вывеска зоомагазина с половиной перегоревших лампочек. Пахло мусором и перегнившими листьями.
Мне почти удалось убедить саму себя, что я превращаюсь в неврастеника с фобией преследования – и тут же вновь до меня донесся приближающийся потусторонний шепот. Я услышала их быстрее, чем увидела. Двое молодых людей уже не бежали, вероятно решив, что достаточно загнали жертву.
Они приближались. Тишина двора наполнилась неразборчивыми потусторонними шепотками, но страшнее их были голоса преследователей:
– Девушка, вы уронили перчатку!
Смешно, но одна перчатка действительно потерялась, открыв жгущее палец колдовское кольцо.
На уроках самообороны говорили, что в случае нападения нужно делать одну-единственную вещь, спасшую жизнь не одному герою, – бежать что есть духу. Недолго думая, я развернулась, чтобы броситься наутек, но тут раздался еще один ужасающий звук – хруст сломанного каблука. Немедленно провалившись, нога странно вывернулась. Лодыжку охватила жгучая боль, и, разбив в кровь ладони, я шлепнулась на мокрый асфальт.
Я поднялась и опять попыталась бежать, хромая на одну ногу, но сильная мужская лапища схватила меня за косу, заставляя заорать от боли. Через секунду меня опрокинули на колени рядом с наваленным беспорядочной горой строительным мусором.
– Попалась? – раздался над ухом издевательский голос. В нос пахнуло несвежим дыханием. Негодяй дернул меня за волосы, и на мгновение показалось, что сейчас с головы слезет скальп. Из глаз брызнули слезы.
– Деньги в сумке, телефон в кармане, – быстро просипела я, не имея возможности пошевелиться. – Могу отдать серьги. Часы еще есть. Они дорогие. Заберите, только не убивайте!
Грянул злой смех, и в этом издевательском хохоте прозвучало то, в чем мне было страшно признаться самой себе. Похоже, они собирались хорошенько развлечься, а потом бросить изуродованное, сломанное тело в мусорные контейнеры, спрятанные за гаражами-ракушками. Наверное, они уже проделывали такое не раз…
И от удушающего страха погибнуть столь нелепым и страшным образом, в самом центре города, где на фонарных столбах и под подъездными козырьками висели видеокамеры, я ударила мерзавца. Вернее, как когда-то учил инструктор, навалилась всем телом, стараясь сбить с ног. Всего на секунду он растерялся, выпустил из кулака косу, позволяя мне извернуться и что есть силы впечатать кулак в его пах! Преступник выругался и сложился пополам, бессознательно хватаясь за ушибленное чувствительное место.
Его подельник явно не ожидал подобного нахрапа от худенькой девушки. Мне хватило короткой заминки, чтобы поднять с земли кусок кирпича и швырнуть во второго. Прозвучал сдавленный стон. Схватившись за голову, парень свалился с ног. И секундой позже у меня потемнело в глазах от сильнейшего удара в лицо, а во рту появился вкус крови. Как подкошенная я рухнула на кучу строительного мусора. Судя по всему, болезненный удар в пах лишь разозлил убийцу.
Не давая опомниться, подонок схватил меня за шиворот и отшвырнул в сторону. Распластавшись на асфальте, я попыталась подняться. Последовал чудовищный пинок в бок, выбивший из легких воздух. Из горла вырвался странный каркающий кашель.
Казалось, мир вокруг меня вращался с молниеносной скоростью. Чудовище в человеческом обличье держало меня за пальто и что-то кричало в разбитое лицо, плюясь слюной. У него были совершенно стеклянные глаза с пугающе огромными зрачками, заполнившими радужки. Звон в ушах не позволял мне слышать ругательства, вырывавшиеся изо рта монстра.
Бежать! Меня учили бежать!
– Отпусти! Отпусти меня! – пыталась я вырваться из цапких лап выродка.
Неожиданно в пустой двор въехал автомобиль. Мигнули фары. И я заорала что было силы:
– Помогите!!!
Паника и надежда на спасение добавили мне сил. Я вырвалась и бросилась навстречу машине. Автомобиль замедлился, чтобы ненароком никого не сбить. Свет фар ослепил меня. Озарил кучу мусора, лежащего без сознания парня с окровавленным лицом. Выхватил из темноты другого, стоявшего с опущенными руками, словно в пустом дворе не происходило ничего страшного или значительного.
– Помогите! – я едва не бросилась на капот. Машина медленно, словно тяжеловесная шхуна, пробивала себе путь вперед. На короткую секунду мне удалось увидеть сытое лощеное лицо водителя. Он уезжал, он не собирался останавливаться! Его не трогало, что у меня отбирали жизнь!.. – Помогите! – я застучала по стеклу грязными ладонями. Из горла вырвалось рыдание. – Пожалуйста!
И в следующий момент от упитанного тела труса с оглушительным визгом, перекрывшим любые другие звуки, отделилась тень. Секундой позже существо, похожее на клок темной непрозрачной ткани с рваными краями, повисло над нашими головами.
Все случилось в мгновение ока. Создание навылет пронзило мое тело, оставив внутри ощущение мертвенного холода, и бросилось к пошевелившемуся в груде мусора преступнику. Тень как кокон окутала поверженного, и парень забился в конвульсиях. Из приоткрывшегося рта пошла пена, конечности подрагивали, из груди вырывались странные звуки.
Пока соучастник отвлекся на хрипящего приятеля, я побежала вслед за удалявшимися огнями автомобиля, превозмогая боль в изломанном теле.
– Куда направилась?! – осыпая меня последними ругательствами, убийца бросился следом.
В панике я оглянулась. Тень отступила от мужчины и вертикально висела в воздухе, выискивая новую жертву. Мгновением позже потустороннее создание ринулось в мою сторону. Огромным клоком тьмы оно летело над головой надвигавшегося убийцы. Страх заставил меня прибавить ходу. Я бежала изо всех сил, задыхаясь и ничего не соображая. Мышцы горели, двор расплывался перед глазами.
Передо мной появились каменные ступеньки с узкими железными перилами. В спину ударила ледяная волна, и я непроизвольно пригнулась. Тень проскочила над самой макушкой, влетела в старый тополь и словно рассеялась в голых ветвях.
Следом сильная рука дернула меня за ворот пальто, впившийся в горло. Ткань пальто затрещала, у меня вырвался сухой, похожий на карканье кашель. Я вывернулась, шарахнулась сторону. Парень неловко споткнулся и начал заваливаться, теряя равновесие. Он уцепился за перильца, но вдруг в воздухе взметнулось вернувшееся загробное существо.
С чудовищной силой демон врезался в очередную жертву. Словно в фантастическом фильме, тело подлетело в воздух, выгнулось дугой и с оглушительным грохотом влетело в дверь гаража-ракушки. Душегуб рухнул на влажные опавшие листья, закричал от боли и потерял сознание. Истошный вопль заставил тень рассыпаться тысячами крошечных черных шариков, похожих на мелкий горох.
Все закончилось. Убийцы были повержены. Я бросилась наутек, подальше из двора, где люди, следившие из окон за расправой, так и не вызвали полицию. Вырвавшись на освещенную фонарями улицу, по которой ездили автобусы, я точно налетела на невидимую, непрошибаемую стену. Встала как вкопанная и больше не смогла заставить себя сделать хотя бы крошечный шажок.
Меня сотрясала крупная дрожь. По разбитому лицу катились слезы. Вцепившись зубами в грязный рукав пальто, я подвывала и не двигалась с места, ноги будто вросли в асфальт.
Бесстрашные глупцы говорят, что нужно бояться живых, а не мертвых. Они неправы! Больше всего нужно бояться людского безразличия!