Глава 11

Ирина съела ещё несколько орешков и преспокойненько отправилась в дом: принимать душ, ставить букет в вазу и ложиться спать. У неё — идеальный план на ближайшее время. И шикарное настроение. Ещё бы: цветы подарили, сладостями накормили — не жизнь, а сказка.

А вот у него — драма. Вопрос«Кто ей подарил цветы?»так и остался открытым. Это раздражало и угнетало. О хорошем настроении и речи быть не может, поэтому, наведя на кухне порядок, Захар вышел на улицу и завернул за угол.

Ноги сами привели его к лавке под абрикосом. Откинувшись на спину, он устремил взор сквозь ветки и листья ввысь. Ясное голубое небо совершенно не радовало. Впрочем, как и местная жара. Как здесь можно жить на постоянной основе? Мозг вскипеть может. Или он, этот мозг, вскипеть хочет от негодования, что так и продолжает бурлить в нём?

Нет. Так дело не пойдёт. Почему он должен мучиться предположениями и догадками? Войнов мысленно уже присвоил эту женщину, поэтому имеет полное право задавать вопросы! Ладно, пока пусть будут невинно‑дружеские. Потом… потом они наверняка превратятся в собственнические.

Делить свою женщину он больше никогда и ни с кем не будет. И не отдаст её никому. Роль второго плана — это не для него. Уже проверено. Следовательно, он приучает, влюбляет, соблазняет — и дальше по списку.

Вздохнул. Это он, конечно, здорово всё придумал — но как разрушить между ними барьер? Ирина смотрит на него всё время настороженно, будто до сих пор присматривается. Не доверяет? Или предвзято относится — потому что в голове у неё уже приклеен ярлык: «бомж»?

Эх, давно он ни за кем не ухаживал. Позабыл уже, как это делается. Цветы теперь в пролёте. Шоколад? Так подумает, что за её же деньги ей и покупает. Показать себя классным хозяином? Так это дело не одного дня, а у него времени в обрез! Конкурент‑то тоже не дремлет.

А вдруг у них там всё серьёзно? Влезать? Как‑то не по совести это. Но разве любовь — это про совесть? Разве не про то, что внутри горит, не спрашивая правил?

Может, позвонить Светлане и расспросить?

Нет. Сам.

Неожиданно кошка прыгнула ему на грудь, пытливо заглянула в глаза, тихонько мяукнув.

— Привет, красотка! — улыбнулся он добродушно, ласково погладив её между ушей. — Мусей будешь? Или Ладой? Или дождёмся пробуждения нашей хозяйки и уже тогда будем придумывать тебе имя? Мм?

Естественно, кошка не ответила. Ещё раз практически беззвучно мяукнув, она уютно улеглась у него на груди и замурлыкала.

Захар улыбнулся шире, прикрывая глаза и вдруг понимая, что успокаивается. Собственно, серьёзного повода так нервничать у него нет.

— Хорошо тебе, кошка, на мне мягком лежать. А вот мне не очень на этой короткой доске. Никаких условий: ни гамака, ни качели. В кухню возвращаться совершенно не хочется: там духота такая, что дышать нечем. И заняться нечем, пока Иринка спит. Не хочу шуметь — не дай бог, ещё разбужу.

…День тянулся медленно и скучно. То одно сделает, то другое — и всё поглядывал на часы, на дом, ожидая, когда же проснётся Ирина.

После обеда позвонила мать. Без приветствий и прочих церемоний отчитала его, как мальчишку, за то, что уехал, не уведомив её. А ведь он предупреждал — но зачем ей обращать внимание на его слова, если они не касаются того, что ей важно? Спорить и напоминать не стал: что‑то невнятное рыкнул в ответ и сбросил звонок.

Спустя полчаса позвонил младший брат — разумеется, лишь затем, чтобы в очередной раз попросить денег. За что и был послан работать.

Своим работникам Захар позвонил уже сам. Раз сегодня день звонков, можно и о себе напомнить. С Алексеевичем проговорил довольно долго: обсудили насущные вопросы, планы на будущее и мелкие детали. Именно он и сообщил Захару, что Пегова приезжала уже дважды.

«Что ж она никак не успокоится? Почему так зачастила? Неспроста это, ой, неспроста…»

Пока он слушал про очередное представление, которое устроила Пегова, лишь бы выяснить, куда он делся, заметил: сосед вновь притаился в кустах малины. Прищурившись, Захар занял более выгодную позицию — шагнул за кабинку уличного душа. Кажется, сосед его так и не заметил.

Войнов поспешно попрощался с приятелем, нажал кнопку «завершить разговор» и включил камеру. Сомнений не осталось: этот странный сосед действительно сидел, как партизан в засаде.

«Опять пьяный? Жаль, что через сетку не перепрыгнуть, чтоб доходчиво объяснить ему, что подглядывать некрасиво».

Приблизив фокус камеры, он пару минут снимал «неинтересное» кино — просто на всякий случай.

Покинув укрытие, Захар направился на летнюю кухню. Раз хозяюшка ещё не проснулась, сегодня он за главного по провизии. Уже на подходе он уловил звуки музыки, доносившиеся из дома.

— Проснулась? — вслух произнёс он с облегчением. — Ну наконец‑то. Я уже заскучал.

Без задней мысли — будто ему и так позволено заходить в дом — он миновал коридор, затем кухню. В шаге от порога хозяйской спальни резко остановился.

Брови в изумлении взлетели вверх. Взгляд невольно задержался на плавных изгибах спины, на линии талии, на стройных ногах.

«Вау… Нет, это даже не вау — настоящее ВАУ!» — пронеслось в голове.

Гулко сглотнув, он медленно повернулся к выходу. Уйти? Безусловно, это было бы правильно. Но как оставить это зрелище, когда Ирина так грациозно изгибается в движении?

Ещё раз сглотнув, он отступил на пару шагов, скрывшись из её поля зрения. Прислонился к стене, продолжая украдкой наблюдать. Кто бы мог подумать, что первым делом после пробуждения она займётся… Чем именно? Аэробикой? Фитнесом? Или чем‑то ещё, что в её исполнении выглядит настолько завораживающе?

«А можно присоединиться? — мелькнула дерзкая мысль. — Желательно сзади…»

Дьявол! Чем он сейчас отличается от соседа — этого любителя прятаться в зарослях малины? Получается, Захар поступает точно так же, как тот озабоченный выпивоха!

Да, именно так. Но уходить категорически не хотелось. Внутри всё сопротивлялось: ноги будто приросли к полу, взгляд не мог оторваться от плавных движений её силуэта.

«Иринка, влюбляйся уже в меня, — мысленно взмолился он. — Тогда я смогу в любой момент предложить тебе совсем другую зарядку… ту, что будет не за стеной, а рядом».

— Захар! — воскликнула Ирина чуть испуганно, выполняя очередное упражнение: шаг вправо и поворот.

Она замерла прямо перед ним — румяная, взъерошенная, с частым дыханием, от которого грудь вздымалась в ритме неуловимого танца.

«Дьявол! Как же она прекрасна! — пронеслось у него в голове. — Даже её гневные глаза пьянят сильнее любого виски».

Он улыбнулся и покаянно развёл руками, словно говоря: «Так уж вышло, прости».

— Я просто хотел спросить, что приготовить на ужин. А увидел… и залип, — признался он с лёгкой усмешкой.

***

Вспыхнув негодованием, Ирина резко отвернулась — лишь на мгновение, — чтобы схватить декоративную подушку. Мгновенье спустя та уже летела в его сторону.

— Кыш!

— Мм, попочка, — едва слышно протянул Захар, ловко перехватывая снаряд. Подбросил подушку, поймал, не сводя с Ирины игриво‑вызывающего взгляда. — Не злись, пожалуйста. Ты невероятно красива. Грех не полюбоваться, — уже громче, с обезоруживающей улыбкой.

Сухорукова залилась ещё более ярким румянцем. Огляделась по сторонам — в поисках нового «оружия».

— Ладно, не кипятись. Тебе это совсем не идёт, — произнёс Захар, приближаясь с грацией хищника, выследившего добычу. Мягким движением вернул ей подушку. — Так что насчёт ужина?

— Печень твою, — процедила Ирина, швырнув подушку обратно на диван. Ни тени смущения — ей нечего скрывать. И судя по тому, как задержался взгляд Войнова, он явно оценил открывшееся зрелище.

— Уверяю, невкусная. Лучше уж сердце. Вы, женщины, его обожаете. Могу подать его тебе как главное блюдо — свежайшее, трепещущее…

— Ой, всё! Кыш отсюда! Я сама приготовлю. Договор был: готовлю я. Десять минут — и я выйду. И больше без разрешения не входи! — выпалила она на одном дыхании, грозя указательным пальцем.

— Мм‑м, постараюсь, — с наигранной покорностью пообещал Захар.

Уходить не хотелось ни на секунду. Так и тянуло подразнить её ещё — наблюдать, как вспыхивает её лицо, как в глазах мелькает смесь раздражения и тайного удовольствия. Милое, трогательное возмущение…

Ирина выждала минуту — ровно столько, чтобы успокоиться, — и лишь затем последовала за ним, чтобы закрыть дверь изнутри. Глубокий выдох. Губы невольно растянулись в радостной, почти детской улыбке. А внутри — взрыв: тысячи невидимых бабочек разлетелись по всему телу, щекочуще задевая самые сокровенные струны души.

Как же он…

Хихикнув, она вернулась в спальню и с размахом плюхнулась на диван, позволив себе на мгновение раствориться в этом странном, пьянящем чувстве. Какая, к чёрту, аэробика, когда внутри бушует настоящий ураган эмоций?

И ведь каков наглец! Не постеснялся открыто подглядывать. А потом ещё и комплименты раздавал — будто невзначай, но с таким взглядом, от которого колени подкашивались. Хотя… его глаза говорили куда больше, чем слова. Давно она не чувствовала на себе такого откровенного мужского внимания — жадного, восхищённого, полного желания. И как же это льстило! Как мгновенно взлетала вверх самооценка, словно воздушный шарик, подхваченный порывом ветра.

С усилием оторвавшись от сладостных мыслей, Ирина выключила видеоролик на телефоне. Дрожащими пальцами открыла «Контакты», нашла нужный номер. Несколько гудков — и в динамике раздался знакомый голос.

— Свет, ты кого ко мне отправила?! — выпалила Ирина, едва услышав приветствие. Она попыталась придать голосу строгость, но в интонации всё равно проскальзывали взволнованные нотки.

— Мужчину. Сильного и рукастого. А что такое? — в голосе Светланы звучало неподдельное изумление.

— Он же… — Ирина запнулась, пытаясь подобрать слова. — Ну как ты додумалась прислать ко мне этого обаятельного самца? От него же тестостероном разит за километр! А я… я просто одинокая женщина, которая, как оказалось, отчаянно соскучилась по мужскому вниманию.

В ответ — заливистый, почти детский смех подруги.

— Ну так что тебя останавливает? Ты одинокая. Он — свободный. Диван у тебя раскладывается. Предавайтесь разврату на здоровье!

— Светик! — Ирина даже подскочила на диване. — Если ты забыла, напоминаю: он бомж! Ни кола ни двора, ни копейки за душой. А если он ещё чем‑то заразным болеет?

Слова вырвались сами, но тут же в голове вспыхнула тревожная мысль:«А ведь и вправду может болеть, да? А я тут слюни пускаю и на его провокации ведусь…»

Ой, дурная…

Мысли закрутились в лихорадочном вихре.«Надо его в больницу свозить на обследования. И не из‑за моего сексуального голода, а ради безопасности. Вдруг гепатит или ещё что похуже…»

— Так, ты там фантазии свои бредовые отбрасывай. Нормальный он мужчина. Здоровый. Уверяю, — голос Светланы звучал твёрдо, но Ирина уже не слушала.

Реальность обрушилась ледяной волной, смывая розовые мечты. Жизнь — не лёгкий любовный роман, где всё складывается само собой. Никаких волшебных финалов. Только трезвый взгляд и холодный расчёт.

Она глубоко вздохнула, словно сбрасывая с себя наваждение. Мозг прояснился. Розовые очки разбились вдребезги — в очередной раз.

Живём дальше.

Поговорив со Светланой ещё несколько минут — и наотрез отказавшись обсуждать Захара, — Ирина наконец попрощалась. Пару минут под тёплым душем помогли ей хоть немного прийти в себя. Переодевшись в свободную длинную юбку и лёгкую майку, она вышла из дома.

Апатичное настроение окутало её, словно тяжёлое одеяло. Даже пионы в вазе — прежде такие жизнерадостные, с бархатными лепестками и тонким ароматом — теперь казались безжизненными. Их даритель тоже не годился для короткого любовного развлечения: он так и не затронул ни единой струны в её душе…

«Какое же это разочарование — жизнь»,— мысленно вздохнула Ирина.

Захар обнаружился на заднем дворе — главный возмутитель её душевного спокойствия.

«Паршивец!»— мелькнуло у неё.

Он явно решил и дальше испытывать её выдержку — не только словами и многозначительными взглядами, но и демонстрацией голых мускулистых плеч.«Это просто преступление — иметь такую внешность, будучи бомжом»,— с досадой подумала Ирина.

«Нет в мире справедливости…»

Всего минуту — не больше! — она позволила себе залюбоваться тем, как ловко он рубит дрова. Игра мышц под загорелой кожей, уверенные движения… Но тут же одёрнула себя:«Эй, хватит! Мыслей — подзатыльник!»

С решительным видом Ирина направилась на летнюю кухню готовить ужин.

Что она там ему обещала?«Эм… не помню».И правда не помнит!

«Что ж, будут голубцы и овощной салат. Пусть ест, что дают»,— твёрдо решила она.

В морозильной камере нашлись все нужные полуфабрикаты. С облегчением погрузившись в привычное действо, Ирина принялась за готовку. А поскольку сладкое благодаря постояльцу уже было в наличии, можно было заодно сварить компот из ягод — пусть будет полноценный ужин.

Захар возник на пороге кухни в тот момент, когда последние штрихи ужина были почти завершены. На плече — перекинутая футболка, на коже — капли пота, на лице — обезоруживающая улыбка. От этого вида у Ирины мгновенно скрутило низ живота.

«Хорош, зараза! И прекрасно это знает…»

Почему он не нашёл себе пару там, у себя дома? Этот вопрос вновь и вновь всплывал в её сознании.

Нет, определённо нужно вытянуть из Светланы побольше сведений о нём. Странный он. Совсем не похож на типичного бомжа — ни по манерам, ни по поведению, ни по тому, как смотрит на мир.

— Всё готово. Иди в душ, а я пока накрою на стол, — произнесла Ирина сухо, намеренно избегая встречаться с ним взглядом.

Он замер на пороге, слегка изогнул бровь:

— А что с настроением? — в голосе зазвучали более серьёзные нотки.

— Всё в порядке, — отрезала она.

— Плохо себя чувствуешь? Тошнит? — беспокойство в его голосе было явным. Очевидно, он вспомнил её недавнее отравление.

«Приятно, конечно. Но совершенно лишнее»,— мысленно вздохнула Ирина.

Она лишь отрицательно качнула головой.

— Иди. Нам ещё предстоит обсудить твою работу и кое‑какие правила, — повторила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Захар едва заметно закатил глаза — жест, оставшийся для неё невидимым. Молча взял полотенце и вышел.

Несколько долгих секунд Ирина стояла неподвижно, едва дыша. Только сейчас она осознала, что всё это время держала нож — и рука, сжимавшая его, мелко подрагивала.

«Плохо, Сухорукова. Очень плохо ты контролируешь себя,— мысленно отчитала она себя. —Ничего. Пара дней — и ты обязательно отыщешь в нём кучу изъянов. Тогда‑то эта нелепая симпатия и улетучится»