Глава 10

После двух часов ночи Ирине пришлось разгонять шумную компанию. Расходились громко и весело. Хорошо, что никто из постояльцев отеля не вышел предъявлять вполне законные претензии. Только Антон уехал к себе домой на такси. Остальные предпочли занять свободные номера: Гарик по доброте душевной разрешил без оплаты, лишь бы все вышли на свои смены вовремя. Антон же попросил Ирину заменить его с утра на несколько часов, чтобы у него было время выспаться. Она согласилась, понимая: с утра многие будут не в лучшей форме, а среди постояльцев найдутся жаворонки, которые, невзирая на чёткое расписание приёмов пищи, непременно потребуют кофе и что‑нибудь к нему.

Вообще Гарик сам виноват, что не смог создать строгую систему обслуживания и правил проживания. Многие из постояльцев были постоянными клиентами и приезжали сюда из года в год, и с каждым последующим приездом капризничали всё больше и больше…

Ей пришлось ютиться в кафе на маленьком, неудобном диванчике — в эту ночь ожидались ещё два заселения. Сон был поверхностным, поэтому в шесть утра она встала с трудом. Спать хотелось неимоверно, но прирождённое чувство ответственности не позволило полежать ещё хотя бы пять минут.

Приведя себя в относительный порядок в комнате для персонала, Малышева отправилась на кухню, чтобы сварить кофе. Там царил относительный порядок: шеф‑повар старался лично поддерживать чистоту. Снежана в этом ему активно помогала, потому что на посудомойщиц и по совместительству уборщиц надежды не было — обе были медлительными.

В шесть тридцать она поднялась на второй этаж с предвкушающей пакостливой улыбкой. Ночью гуляли все, так что и убирать будут все! И сейчас, пока постояльцы ещё не проснулись, а не в полдень.

Стучать она не стала: знала, что Гарик спит после гулянок беспробудным сном и разбудить его не сможет даже ядерная война. Так что, открыв дверь электронным ключом, она вошла и, стараясь не слишком разглядывать беспорядок, подошла к кровати. Удивительно, но спал начальник только с одной Татьяной, обнявшись. «Что ж он так скромно?» — подумала Ирина.

Девицу она быстро растолкала. Та, правда, попыталась повозмущаться и выгнать Ирину, но наткнулась не на ту. Малышева пригрозила ей Венерой Васильевной — беспроигрышный вариант, когда нужно кого‑то припугнуть последующим увольнением.

Так что уже через двадцать минут все три официантки наводили порядок на летней террасе кафе вяло и с недовольными лицами. Ирина же сидела за одним из столиков и всё с той же проказливой улыбкой наблюдала за ними, наслаждаясь второй кружкой кофе. Как раз Снежана встала и упорхнула на кухню: делать заготовки и готовить завтраки.

Жизнь прекрасна, когда можешь побыть маленьким начальником! Кто‑то работает, а ты наслаждаешься любимым горьким напитком и ласковым утренним солнцем. Жаль, что после смены ей придётся задержаться, а потом помчаться домой. На пляж бы сходить, в море окунуться. А ведь этим летом она всего несколько раз купалась в нём. И это при том, что море — в шаговой доступности.

Наверное, она живёт как‑то неправильно. Всё время спешит, боясь не успеть кому‑то помочь или доделать домашнюю работу. Всё реже позволяет себе бездельничать. Всё чаще думает, что нужно брать больше смен или искать подработку, чтобы накопить больше денег. Она ведь мечтает купить машину. Правда, для этого сперва нужно выучиться и получить права…

— Спасибо, что подменила, — прозвучал над головой голос Антона, и в следующий момент перед её глазами появился букет розовых пионов. Красивые, но стандартные. Похоже, с фантазией у дарителя не густо.

Ирина подняла взгляд на молодого мужчину. Улыбнулась в ответ на его улыбку. Кивнула благодарно, хотя не спешила брать цветы. Она демонстративно посмотрела на часы.

— До начала твоего рабочего дня ещё полчаса, а ты вообще отпрашивался до двенадцати, — констатировала она с лёгкой иронией.

— Я подумал, что неправильно это: просить девушку поработать, пока я буду спать. Совесть, в общем, мне не позволила. — Говоря это, Антон смущался так, что улыбка Малышевой становилась шире. Он хороший. Действительно хороший.

— Спасибо, — поблагодарила она, взяв цветы и прижавшись к ним носом. Нежные лепестки защекотали кожу. Их аромат опьянил ненавязчивой сладостью. — Раз ты здесь, пойду сдавать свою смену Венере.

— Ирина! А давай на следующей неделе сходим куда‑нибудь. У нас как раз совпадут выходные, — поспешно предложил он взволнованно, когда она уже была на полпути к выходу.

Она обернулась. Без улыбки, серьёзная. Отрицательно покачала головой.

— Почему? — расстроенно выдохнул Антон.

Ей показалось, что даже плечи его поникли.

— Между нами разница почти десять лет, — напомнила она главную причину.

— И что? Мне же не пятнадцать! А тебе не пятьдесят. Нормальная между нами разница…

— Прости, Антон, но для меня она существенная, — беспрекословно перебила его и, отвернувшись, продолжила путь.

…В такой замечательный день не хотелось тратиться на такси. И пусть на улице уже стояла привычная летняя жара, а солнце в небе беспощадно палило, это не отбило желания ехать на общественном транспорте.

Женщины искоса поглядывали на неё с завистью: эту негативную эмоцию в них вызывал шикарный букет пионов. Малышева сама время от времени прижималась к цветам носом, чтобы спрятать улыбку и в очередной раз насладиться их ароматом.

Всё же немного женщине для счастья надо. Цветы. Внимание. Забота. Жаль, что эти знаки внимания дарит ей не тот мужчина...

В родной двор она входила, всё ещё пребывая в эйфории. И это после практически бессонной ночи. Удивительно.

Позабыв, что теперь живёт не одна, она не насторожилась, увидев настежь открытую летнюю кухню (наверное, потому что продолжала витать в своих розовых мечтах). Ирина переступила порог и только тогда оторвала взгляд от цветов. Подняв голову, она в изумлении приподняла брови. Нет, она удивилась не мужчине. И даже не тому, что он стоял возле стола в одних шортах, хотя успела мысленно отметить, что сложен Захар не просто хорошо, а очень‑очень хорошо. Она бы с удовольствием засмотрелась на него, если бы не одно жирное «но»: связываться с непонятным типом ей категорически не хотелось.

— А это откуда здесь? — спросила Ира, кивком указывая в сторону стула, стоящего рядом с мужчиной, на котором величественно сидела пушистая красавица кошка. То, что это именно кошка, сомнений не возникло: Малышева с детства помнила, что трёхцветными могут быть именно кошки.

— А это разве не твоя? Доброе утро, кстати, — отозвался Захар, поворачивая к ней голову. Правда, улыбка померкла, как только он увидел цветы.

— Нет. У меня же ни миски, ни лотка, ни игрушек. Ты же это заметил, — нахмурившись, ответила она.

Войнов вздохнул. Взглянул на свою пушистую компаньонку, погладил её между ушей.

— Ладно, признаюсь. Эта маленькая нахалка утром сама пришла ко мне в постель. Я её, конечно же, выгнал, но она отказалась уходить. Зато так жалостливо смотрела, что сердце моё дрогнуло. Пришлось кормить, купать и оставлять. Она ласковая и домашняя явно. Но если тебе она не нужна, я потом её с собой заберу.

«И меня забери»,— чуть не сорвалось с языка у Ирины, но она вовремя сдержалась, вспомнив, кто перед нею. Виной всему были его руки, в которых он теперь держал кошку и поглаживал её. Ирину невольно захлестнули воспоминания о том, как он был с ней нежен, как заботился и как мягко звучал его голос в ту ночь…

— Пусть живёт, раз пришла, — значит, счастье с собой принесла, — улыбнулась Ирина.

***

Провести целые сутки в незнакомом городе — да ещё и не в своём дворе — оказалось куда тяжелее, чем Захар предполагал. Ни расслабиться по‑настоящему, ни заняться тем, что душе угодно. Впрочем, насчёт расслабления он, пожалуй, погорячился: именно этим ему сейчас и приходилось заниматься.

Исследовав сараи и не обнаружив ничего ценного, он в который раз окинул взглядом двор и дом — вместе с летней кухней, вдоль и поперёк. Дом, разумеется, только снаружи, да ещё коридор с туалетом. И как ни горько было признавать, вывод напрашивался один: легче выстроить новый, чем этот довести до ума. Не повезло с прежними хозяевами. Да и возраст дома не радовал — пятидесятые годы прошлого века.

«Интересно, сколько Ирина отдала за него?» — размышлял Захар. Очень хотелось верить, что не слишком много. В их регионе такую развалюху можно купить за копейки, но здесь, у моря, цены наверняка выше.

Начинать что‑либо без разговора с хозяйкой и её одобрения не хотелось совершенно. С чистой совестью Войнов отправился в строительный магазин за вентилятором — тот он присмотрел ещё вчера.

Цены неприятно удивили: в два раза выше, чем у них. «Прямо беспредел», — подумал Захар. Вдобавок в магазине случился неприятный разговор с продавцом. Войнов никогда не жаловал таких типов: сидит, уткнулся в телефон, хихикает над чем‑то, а на клиентов — ноль внимания. Сперва Захар хотел потребовать начальника, но, узнав, что этот самый «боров» и есть руководитель, лишь ощутил прилив отвращения. И ведь с таким отношением к делу ещё не разорился — и цены при этом имеет наглость держать завышенными.

Если бы не лень ехать в центр города в поисках другого магазина, он ни за что не стал бы поддерживать этот бизнес.

Уже подходя к двору Сухоруковой, Захар заметил соседа. Дедок с полубеззубой улыбкой поспешил ему навстречу. Слово за слово — и Войнов оказался в гостях: в окружении девяти кошек и с бокалом домашнего кваса в руке. Квас, надо признать, оказался на удивление вкусным, а вот обилие пушистых обитателей слегка напрягало. В доме пахло пылью и старой древесиной; все поверхности стульев, кресел и дивана были завалены каким-то тряпьём. Похоже хозяин не слишком любит наводить порядок. Подоконники были заставлены какими-то небольшими коробками и горшками из-под цветов. Самих растений нигде не наблюдалось. Окна занавешены жалюзями. На пол страшно было и смотреть, Захар босыми ступнями чувствовал крошки и прочую мелочь. Он с трудом держал лицо, которое так и хотелось скривить в брезгливой гримасе.

Благодаря словоохотливому деду Захар немного узнал об Ирине, но куда больше — о самом Вадиме Ивановиче. Тот с удовольствием рассказывал про юность на заводе, про то, как ни одна женщина не смогла его «окольцевать» (он так и сказал, подмигнув). Лишь одна, к его «великому сожалению», забеременела. Алименты платил, но с сыном не общался.

А вот внуки, появившиеся несколько лет назад, его не раздражали. Наоборот — с удовольствием ездил к ним в гости, а они навещали его, врываясь в тишину его дома, как весенний поток.

Захар слушал вполуха, погружённый в свои мысли. Переживания за Ирину не отпускали. Ей бы отлежаться ещё день, а не бежать на работу. Да и сложно было представить, как она будет зимовать здесь одна. Ни нормального отопления, ни удобной дороги, ни регулярного транспорта.

Ему категорически не нравилась эта дыра. Он бы и Людмиле не пожелал здесь жить — хотя, может, ей это и пошло бы на пользу.

Может, попробовать уговорить Ирину перебраться к ним? Если она любит сельскую жизнь, там ей точно понравится. Да и подруга будет рядом. Он поможет ей продать этот дом и купить что‑то достойное там. К тому же у него там больше возможностей — и для ремонта, и для поиска подходящего жилья. Только дом он выберет добротный, а не такую развалюху как здесь.

«А ещё лучше поселить её у себя», — ехидно поддел внутренний голос.

Войнов предпочёл отмахнуться от этой мысли. Но даже чтобы начать уговаривать Ирину, ему сначала придётся признаться, что он вовсе не бомж. А это чревато последствиями.

Так нужно ли ему всё это? Не проще ли помочь с ремонтом и вернуться домой? А ещё лучше — просто уехать завтра.

Проще, конечно. Вот только Ирина прочно засела в душе. Без неё сегодня скучно. Поговорить бы, узнать её лучше. Понаблюдать, полюбоваться. А потом — потерять все тормоза и прижать к стене, чтобы сорвать первый поцелуй.

«Так, Войнов, не о том твои мысли»,— мысленно рыкнул на себя. Помогло мало.

Попрощавшись с дедом, он потратил уйму времени на поиск фирмы по производству и установке пластиковых окон. М‑да, дома он бы решил этот вопрос куда быстрее. Здесь же пришлось сперва «гулять» по форумам, выбирать из трёх вариантов самый лучший. На личных сайтах все себя хвалят красиво.

Лишь сделав заказ, он задумчиво уставился на одно из окон — то, что решил поменять первым. Естественно, на летней кухне, то есть в отведённой ему комнате: жить в замкнутом пространстве не улыбалось. Значит, завтра придётся объяснять свой порыв Ирине.Аж завтра, блин.

Хорошо, что от Вадима Ивановича он узнал: в этом районе есть ещё один магазин строительных материалов. Правда, далеко. Зато прогулялся, убил время. Купил нужное для замены кранов на кухне и в санузле. Ещё прикупил музыкальную колонку — работать в тишине не хотелось. Под музыку как‑то веселее и задорнее.

Как объяснять сегодняшние траты Ирине — другой вопрос, о котором не хотелось думать. И денег с неё брать не хотелось.Уже мысленно присвоил её.Удивительно быстро и неожиданно, но это не пугало, не нервировало — только будило предвкушение, азарт.

«Нарвать ей цветов завтра, что ли? Обрадуется же, да?»

Но почему она должна обрадоваться? Может, и приятно будет, но не насторожат ли они её?

Нет, сперва надо понравиться. Расположить к себе, чтобы хоть немного потеряла бдительность. А уж потом — цветы, соблазнения, признания.

Азарт рос. Она ведь не сразу сдастся. Понервничает. Посомневается. И это будет чистый кайф: Захар давно не чувствовал азарта охоты.

…Ночь прошла спокойно и скучно. Войнов опять маялся бессонницей, поглядывая то на одно закрытое окно, то на другое. На звёзды не посмотришь, сверчков не послушаешь. Даже форточку не откроешь — хоть какой‑то свежий воздух. Двери он же не хотел открывать: место незнакомое, мало ли какой здесь контингент, вдруг лазят и подворовывают. Рисковать не хотелось.

Однако на рассвете всё же открыл. Посидел несколько минут на крыльце, любуясь оранжевым небосводом и слушая утренних певчих птиц. От комаров, конечно, пришлось отмахиваться — всю романтику испоганили своим писком. Потом вернулся на тахту. Только начал проваливаться в долгожданный сон, как сверху что‑то приземлилось на живот.

Вздрогнув, он резко открыл глаза и инстинктивно отшвырнул это «что‑то». Лишь по слабому, негодующему «мяу» понял: это кошка. Трёхцветная, маленькая, пушистая. Эдакий колобочек.

Выдохнув, успокоившись, Захар даже улыбнулся неожиданной гостье. Это точно не кошка соседа. Откуда взялась такая смелая? Не Иринина же.

Кошка помедлила, затем вновь запрыгнула на тахту. Глядя на него настороженно, мелкими шажочками придвинулась к ноге и затихла, прижавшись вплотную. Жарко и без неё, но сгонять не стал. Жалко маленькое беззащитное создание. Сама пришла — кто он такой, чтобы выгонять?

— Ладно, спим. Потом помоемся и постираем постельное, — пробормотал он.

Правда, поспать удалось всего часа три. Проснулся от настойчивого тычка в щёку: кошка, усевшись у изголовья, требовательно мяукнула.«Завтрак, хозяин», — словно говорила её поза.

Назвался хозяином — исполняй обязанности. Пока она с аппетитом грызла кусок белого хлеба, Захар неторопливо пил кофе, прикидывая, как бы искупать эту пушистую проблему. Вообще стоило свозить её в ветклинику, но это уже после возвращения Ирины. А пока… пока он займётся орешками. Сладкого хочется — не магазинного. Вчера на глаза попалась орешница — не зря.

…Он начинял половинки ириской, в которую добавил измельчённые грецкие орехи. Аромат карамели смешался с запахом кофе, наполняя кухню уютным теплом. Кошка устроилась на стуле рядом, неотрывно следя за движениями его рук.

Вдруг стукнула калитка. Захар замер. Онпочувствовалеё приближение раньше, чем увидел: лёгкий шорох её шагов, едва уловимый запах парфюма... Усмехнулся, предвкушая встречу.

Но улыбка погасла, стоило ему увидеть в её руках цветы.

«И кто это такой шустрый?»— кровь вскипела от негодования. Так и тянуло бросить резкий вопрос, но… кто он такой? Бомж, попросившийся на постой.

Естественно, первым делом она поинтересовалась появлением кошки. Пришлось объяснять. Слово за слово и Ирина согласилась приютить кошку. Это, бесспорно, хорошая новость, но настроение ни капельки не подняла.

«Откуда цветы, млять?»

— Орешки? — удивилась Ирина, подходя ближе. — Неожиданно.

— Хочешь? — Он поднёс один к её губам. Она улыбнулась, кивнула, приоткрыла рот. На секунду ему захотелось впиться в эти губы — нежно, жадно, — но мысль, острая как осколок:«Эти губы кто‑то ночью целовал?»— врезалась в сознание. Челюсти сжались. Бешенство ударило в виски, заставив пальцы сжаться вокруг орешка.

Он всё же протянул его — уже без нежности, просто механически. Она взяла, даже не заметив перемены.

— Красивые цветы, — выдавил он нейтральным тоном.

— Угу, — она расплылась в довольной улыбке. А как светились её глаза…

В ушах застучало — медленно, как капли с крыши. Он вцепился в край стола, чувствуя, как ногти впиваются в дерево.«Спокойно. Просто цветы. Просто улыбка». Но запах карамели вдруг стал приторным, будто сахар начал бродить.

Хорошо, что вчера он не пошёл бродить по округе в поисках полевых цветов.