Глава 12

Как бы Ирина ни старалась в последующие дни, найти недостатки в Войнове оказалось почти невозможно. Напротив, с каждым новым днём он покорял её всё сильнее — своим мужским спокойствием, непоколебимой верой в правильность решений, неутомимым трудолюбием и, конечно же, харизмой.

Всё началось с ремонта. Обсудив план работ, Захар уже на следующий день приступил к реализации. Они вставали рано: вместе пили кофе, после чего Войнов плотно завтракал и с головой погружался в работу. Трудился он с полной отдачей — даже в самый зной его едва удавалось уговорить сделать перерыв, принять душ и отдохнуть. Но едва отдышавшись, он тут же находил себе новое дело.

Особенно Ирине нравились их прогулки по городу. Захар не скрывал: город ему категорически не понравился. Тем не менее он настойчиво выводил её на свежий воздух — то в городской сад, то в зоопарк, то на набережную. Удивительно, но он всегда находил средства на проезд и мороженое, при этом категорически запрещал Ирине даже заговаривать о деньгах. Это особенно подкупало.

Каждый вечер перед сном Ирина твёрдо решала: нужно незаметно подсунуть ему ещё несколько купюр. Но в суете дня мысль ускользала, и она забывала об этом.

Порой она украдкой наблюдала за Войновым — нет, не просто наблюдала, а любовалась. Как тут устоять, когда он, забыв о рубашке, трудился с таким сосредоточенным упорством? Взгляд невольно цеплялся за игру мышц на спине и плечах, за блестящие капли пота, стекающие по загорелой коже.

«Держите меня семеро!» — мысленно восклицала Ирина, поспешно отводя глаза.

А его взгляды… Они обжигали, будто случайное прикосновение. Но при этом — ни намёка на флирт, ни игривой шутки, ни даже невинного заигрывания. И это сбивало с толку сильнее любых откровенных поползновений.

Ирина словно раздвоилась: одна её часть, очарованная, тянулась к нему, другая — холодно рассуждала. Днём, прогуливаясь с ним по тенистым аллеям или наблюдая за его работой, она ловила себя на мысли: «Хочу». Но по ночам, в тишине, разум брал верх.

Она снова и снова возвращалась к одному и тому же: его социальный статус. Не сам факт бездомности её тревожил — в конце концов, это лишь обстоятельство. Но вывод, который из этого следовал: если человек годами живёт так, значит, его всё устраивает. А если его всё устраивает, значит, он не намерен ничего менять. Значит, он слабый духом человек. И это, пожалуй, пугало больше всего…

Эта смена далась Ирине невероятно тяжело. Разумом она отчётливо понимала: накручивает себя, и даже хорошо, что сутки не увидит Войнова. Но сердце предательски рвалось домой — туда, где можно просто быть рядом с ним. Провести обычный день: болтать ни о чём, вместе завтракать, помогать по мелочам. А вечером, как всегда, устроиться на лавочке под абрикосом, провожать закат и пить холодный квас, наслаждаясь тишиной и близостью.

«Как же так вышло?» — мысленно спрашивала она себя. Всего несколько дней — а чувство уже пустило корни так глубоко, что Ирина не знала, как с этим быть. Она запуталась окончательно.

На работе всё словно нарочно лезло в глаза и раздражало. Даже привычные мелочи — от звона посуды до шепота коллег — казались невыносимыми. Но больше всего выводила из себя настойчивая тень Антона с его многозначительными взглядами и робкими, будто извиняющимися улыбками.

И вот на следующее утро он появился с очередным букетом пионов. Ирина сжала пальцы в кулак, едва сдерживая резкий выдох.

Цветы, впрочем, были прекрасны. Нежно‑розовые бутоны, ещё не до конца распустившиеся, хранили хрупкую свежесть утра. Лёгкий аромат ненавязчиво щекотал обоняние… Если бы эти цветы принёс кое‑кто другой — она бы улыбнулась, вдохнула глубже, позволила себе миг радости. Но сейчас букет в руках Антона казался чужим, неуместным, почти оскорбительным.

— Я не приму, — отрезала она, резко мотнув головой и бросив на него строгий взгляд.

— Почему? — растерялся бармен. Улыбка мгновенно слетела с его лица, в глазах мелькнула обида.

— Потому что я не давала тебе повода. Не нужно подогревать интерес там, где его нет.

— А разве мужчине нужен повод, чтобы ухаживать за красивой женщиной? — возразил он, нахмурившись. — Ирина, ты мне понравилась сразу. Я никогда этого не скрывал.

— Давай без красивых слов. У меня есть мужчина. Найди себе другую цель для ухаживаний. И… спасибо за комплимент, — добавила она уже мягче, заметив, как поник Антон.

— И куда мне девать эти цветы? — с обидой в голосе бросил Антон.

— Подари Венере Васильевне. Ей будет приятно. Или просто поставь у себя в баре.

Он поджал губы, резко развернулся и ушёл. Ирина выдохнула с облегчением. Только проблем не хватало — а тут сразу две на голову. С Антоном разобраться несложно, но как быть с Захаром?.. Она поймала себя на мысли, что даже представить не может, как заставить сердце не трепетать при его появлении.

«А может, стоило принять ухаживания этого юнца? — мелькнула предательская мысль. — Вдруг удалось бы вытеснить Войнова из сердца?»

Ирина тут же поморщилась. Нет, это абсурд. Использовать одного человека, чтобы избавиться от чувств к другому — низко и бессмысленно.

— Мужчина? Или ты всё выдумала, Иринка, чтобы отшить его? — с ехидной усмешкой спросил Гарик. Он небрежно опёрся на стойку и впился в неё цепким взглядом карих глаз.

Сухорукова мысленно закатила глаза. «Ещё один воздыхатель! Что это вдруг все активизировались одновременно? Может, меня афродизиаком облили, а предупредить забыли?»

Впрочем, Гарик и так уже пять лет то и дело пытается залезть к ней под юбку.

Она медленно изогнула бровь, позволив себе едва заметную усмешку.

— Мужчина, — твёрдо ответила Ирина, с внутренним удовлетворением отметив, как дрогнуло его самодовольное лицо.

«Неужели он всерьёз считает, что только ему позволено менять любовниц как перчатки? А я, по‑твоему, должна хранить целомудрие?»

Краем глаза она уловила фигуру Венеры Васильевны, стоящей неподалёку.

«Ну просто супер! Теперь эта дама будет брюзжать и рычать на каждом углу. И почему я не промолчала? Почему не поддержала его ехидное предположение?»

— То есть в гонке за твоё сердце я проиграл? — ядовито прорычал он сквозь зубы.

— Не было никакой гонки, — устало выдохнула Ирина, глядя ему в глаза.

— Но у меня всё же был шанс заполучить тебя в жёны! — Гарик шагнул ближе, словно пытаясь взглядом заставить её передумать.

— Нет, не было. Я тебе сразу всё объяснила. И, как мне казалось, ты понял и принял мои объяснения, — её голос звучал ровно, почти безразлично.

— Дьявол, Ирина!.. — он сжал кулаки, лицо исказилось от злости.

— Успокойся, — примирительно произнесла она, отмечая, как раздуваются от бешенства его ноздри. Смешного в этом не было ничего. Портить отношения с начальством — последнее, чего ей хотелось.

— Приводи своего мужчину — будем знакомиться, — процедил Гарик сквозь зубы. Резко развернулся, будто желая этим жестом поставить точку в их разговоре и оставить за собой последнее слово.

— Разве я обязана это делать? Моя личная жизнь — не всеобщее достояние, — в голосе Ирины зазвенела сталь.

Гарик замер на полушаге, медленно оглянулся через плечо. Его взгляд, тяжёлый и уничижительный, скользнул по её лицу. Он скрипнул зубами, резко выдохнул и, чеканя шаг, направился к выходу.

Сухорукова шумно выдохнула и опустилась на стул. Едва Гарик скрылся из виду, её взгляд невольно скользнул к Венере Васильевне.«Второй бой? Сразу? Я совсем не готова… Помилуйте…»— пронеслось в голове, и сердце сжалось от предчувствия новой стычки.

Венера Васильевна смотрела осуждающе, словно уже составила приговор.

— Некрасиво получилось, Ирина. Тебе так не кажется? — в её тоне звучала не просто претензия, а твёрдая уверенность в собственной правоте.

— То есть по отношению ко мне ваш сын поступил красиво? А я, значит, незаслуженно его обидела? — голос Ирины дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо.

— Ты женщина. Должна действовать мягче. А ещё лучше — не провоцировать, — Венера Васильевна произнесла это с той особой интонацией, какой говорят прописные истины людям несмышлёным.

«Боже, дай мне терпения!»— мысленно взмолилась Ирина, сжимая под столом кулаки. Она чувствовала, как внутри закипает гнев, но изо всех сил удерживала его за тонкой гранью вежливости.

— Я буду вести себя так со своим мужчиной, — произнесла она ровно, почти бесстрастно, хотя каждое слово давалось с трудом.

— Так ты должна в первую очередь вести себя с начальством! Чтобы не попасть в немилость и не оказаться под угрозой увольнения, — голос собеседницы стал резче, в нём зазвучали металлические нотки.

— Даже так? — Ирина удивлённо приподняла брови, и в её взгляде мелькнуло горькое разочарование. — Что ж… Могу хоть сейчас написать «по собственному».

— Езжай домой, — отрезала Венера Васильевна, отмахнувшись, словно отгоняя докучливую муху.

Ирина молча кивнула. Во рту появилась неприятная горечь, а в груди разлилась тяжёлая пустота.

«Вот в такие моменты и узнаёшь, чего стоишь…»— подумала она, чувствуя, как рушатся последние иллюзии.

Оказывается, для них она ничего не стоила. Пока работала самоотверженно, без оглядки на личную жизнь — была удобной, незаменимой. Но стоило показать характер, обмолвиться о возможном избраннике — тут же превратилась в неугодную.

Обидно. До боли обидно.

И что самое горькое — мужчины‑то у неё и нет. Слова вырвались сгоряча. Зато теперь ясно: никаких иллюзий насчёт начальства быть не может. Всё встало на свои места.

Выйдя за территорию отеля, Ирина поплелась к остановке — медленно, будто потерянная в собственном мире. Солнце сияло, где‑то звенел детский смех, но ничто не могло пробиться сквозь пелену апатии, окутавшую её. Даже мысль о предстоящей встрече с Войновым больше не заставляла сердце биться чаще. Всего один букет, два неловких разговора, одно едкое нравоучение — и вот она уже чувствует себя опустошённой, словно из неё высосали все жизненные силы.

Не дойдя до остановки, Ирина свернула на тенистую аллею, ведущую к пляжу. Тридцать метров — и она, сняв босоножки, наконец ступила на горячий песок. На мгновение замерла, затем медленно погрузила в него пальцы ног, ощущая приятное тепло. Пошевелила ступнями, чувствуя, как песок обволакивает кожу, и на губах сама собой появилась едва заметная улыбка.

Подняв голову, она взглянула на море. Сегодня оно было особенно прекрасным: спокойное, переливающееся всеми оттенками лазури под лучами солнца. Воздух… Он пах свободой и солью, и Ирине захотелось вдыхать его глубже, наполняя лёгкие этим пьянящим ароматом, чтобы насытиться сполна.

Она направилась к качелям, присела на деревянную доску, оттолкнулась и, откинув голову назад, закрыла глаза. В этот момент, покачиваясь в такт лёгкому ветру, Ирина словно воспарила над землёй, погрузившись в сладкую иллюзию полёта.

«Хорошо‑то как! — пронеслось у неё в голове. — Надо обязательно привезти Войнова на море. Только не сюда. А туда, где тишина, где песок белее, а вода прозрачнее. Туда, где можно забыть обо всём и просто быть…»