Глава 13. Клуб "Сохо"

Однушку с евроремонтом пронзила громкая трель. Чересчур громкая, безжалостно режущая уши. Неужели производители дверных звонков не могли сделать её более мелодичной? Или что, кнопочная религия не позволяет?

Неохотно оторвавшись от чтения сценария, Женя пошла открывать. На пороге начищенным самоваром нарисовался Никита. Не сотрёшь. В руке по стеклянной бутылке с символичными этикетками.

— Дарова, — расплылся в улыбке он. — Красное вино или шампанское?

— В честь чего праздник? Удачные пробы мы отмечали в среду, — без особого воодушевления поинтересовалась она, пропуская гостя внутрь.

— Это не праздник. Это попытка залить печаль. Судя по плохому настроению Макса, вчера у вас встреча вышла не очень приятная.

— Ты с ним разговаривал?

— Ага.

— И что?

— Бесится. Расколошматил клавиатуру и чайник. Мне, наверное, шею сломает, когда узнает, что я знаю, где ты живёшь, но ему не говорю.

Разумеется, знает. Никита единственный из всех был в курсе, где её можно найти, ведь именно он нашёл для неё эту квартиру. До Милана несколько дней Женя кантовалась в отеле, вернувшись же с Недели Моды нужно было что-то думать. Однако быстро это проблема не решалась: после нескольких звонков по объявлениям стало понятно, что процесс затянется. Найти быстро жилплощадь в аренду оказалось не так просто. "Давайте встретимся завтра", "простите, сегодня не могу", "позвоните моему риелтору, уточните у него детали" и т. д..

Можно было, конечно, опять обосноваться в гостинице, но вместо этого Козырь позвонила… Никите. Почему она решилась позвонить другу Максима? Ещё и тому, кто оказывал ей неоднозначные знаки внимания? Кто знает… Наверное, потому что Никитос в тот вечер, когда они ждали такси возле заброшенного паркинга, ясно дал ей понять, что в случае необходимости она может к нему обращаться за помощью. В любое время. Вот она и… Плюс, наверное, ей просто хотелось, чтобы кто-то был рядом. Тот, кто в курсе событий и с кем можно поговорить. Но кто бы не задавал лишних вопросов.

Никита их и не задавал. И всё сделал в лучшем виде. Женя едва успела отъехать от аэропорта, в кафешке которого сидела по прилёту с чашкой кофе, как квартира уже была найдена. Чистая, уютная, недавно после косметического ремонта. Со всей мебелью и даже посудой. Очень удобно, так как обживаться и ездить по хозтоварам у неё желания не было. С Никиты же, после многочисленных благодарностей, было взято слово, что тот и по дулом пистолета не выдаст никому этот адрес.

Слово пока тот держал. Однако это не мешало ему наведываться к ней теперь едва ли не ежедневно. И что-то подсказывало Козырь, что далеко не из-за романтических симпатий.

— Ничего. Перебесится, — одно точно было хорошо, у неё имелся свой информатор, какая-никакая, но связующая с Максимом ниточка.

— Так ты его что, подразнить приходила?

— Я похожа на такую суку?

— Да нет. Ты похожа на кого угодно, но не на суку, — Никита уже активно рылся в ящике со столовыми приборами, ища штопор.

— Спасибо за честность, — с верхней полки над мойкой достали стаканы. — Голодный?

— Сама как думаешь?

Конечно, голодный. Потому Никита и крутился у неё чаще, чем у своих неудавшихся подружек. Парень конкретно подсел на домашнюю стряпню. Не зря ведь говорят: путь к сердцу мужчины…

— Садись, прожора, — вздохнула Женя, но вздохнула больше для вида. На самом деле ей было приятно, что её кулинарные способности так ценят.

Ей нравилось ковыряться у плиты: это и отвлекало, и расслабляло. Во времена старшей школы она даже всерьёз думала идти на повара, одно из ПТУ как раз набирало студентов после выпускного, однако корочка захудалого колледжа никогда бы не помогла ей пробиться в жизни. Так что эту идею Козырь отмела и трудом и потом поступила в местное театральное на бюджет. И неважно, что со второй попытки. Главное, упорство и терпение.

Никита уже успел разлить вино и в предвкушении дожидался ужина. На его памяти ему впервые встречалась девушка, которая настолько вкусно готовила, да и вообще была такая: не истеричная, не капризная, хозяйственная, и при этом ещё и красотка. Ну идеальная же, за такую надо было держаться всеми правдами и неправдами! Вот же Майер дурень. Такое счастье самолично из рук выпускает.

Глупо отрицать, Никиту так и подмывало приударить за ней, он этого и не скрывал особо, однако совесть со здравым смыслом подсказывали, что взаимности ему всё равно было не видать, как своих ушей. А так потеряет и старого друга, и новую подругу. Нет. Лучше оставить всё как есть. Честь, верность, преданность и всякое такое. И вкусная еда. Особенно вкусная еда, да.

— Спасибо, — в воодушевлении потёр ладони он, когда перед ним поставили тарелку с подогретой лазаньей. Вот так аромат. Вилка вонзилась в фарш. — Может хорош вам уже друг друга мурыжить? Он хочет быть с тобой. Ты с ним. В чём проблема?

— Это риторический вопрос? Полагаю, наш разговор в подъезде слышал весь этаж.

— А ты не приу-феличи-фаеф разма-ф пф-облемы? — с набитым ртом плевался тот. — Ф-то таф-ое ф-ои по ф-ути? Неф-инное уф-лечение. Забаф-а.

— Скажи это Майе, — севшая напротив Женя прикрылась раскрытой салфеткой, спасаясь от брызг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Про-ф-сти… Майя — впечатлительная паникерша, — прожевав, продолжил собеседник уже нормально, вытирая грязный подбородок тыльной стороной ладони. Манеры у него, конечно. — Ей давно стоит прописать успокоительные.

— Майя нормальная. Не надо записывать её в неврастенички, — обиделась за ту Козырь.

— Ну не знаю. Все мои бывшие преспокойно относились к боксу.

— Вот поэтому они и бывшие, — резонно заметили в ответ. — Не сомневайся: когда кто-то захочет связать с тобой жизнь, по-настоящему связать, ты столкнёшься с той же проблемой. Только если твоя избранница не будет одной из вас. У вас же наверняка и девушки участвуют в этом?

— Да. Есть несколько… — Никита застыл с вскинутой вилкой. Кусок лазаньи пролетел мимо рта и шмякнулся на джинсы. — Слушай, а ты подала мне хорошую идею. Есть у нас одна барышня, Марта. Фигурка у неё, конечно, грубоватая, сказывается физнагрузки, но удар левой просто загляденье. Надо бы пригласить её на свидание…

— Не боишься, что она опробует этот удар левой на тебе, забудь ты купить ей цветочки?

— Ничего. Что-нибудь придумаю, — было видно, как он воодушевился ни на шутку. — Однако ты ушла от темы. Что вам мешает хотя бы попробовать? Поживите, посмотрите, как и что. А там само всё устаканится. Не зря ж говорят, что нужно притереться.

— Притираются, когда по квартире разбросаны грязные носки или если он не опускает крышку от унитаза.

— А чё, Макс не опускает крышку унитаза? — коварно уточнил Никита, почуяв компромат, которым можно будет стебать друга.

— Опускает, — Козырь грустно смяла салфетку, бросив её на распечатанную стопку листов со сценарий, лежащую на стеклянной столешнице. — И носки всегда сложены вместе. И крышку зубной пасты закрывает. У него вообще нет… н-недостатков…

— Эй, эй, — Никита озабоченно потряс её за руку, видя, что кукольные глаза наливаются водой. — Давай без потопов! Я боюсь женских слез.

— Я не плачу, — шмыгнув, потрясла та головой. — Всё нормально.

— Да вижу. Мда, — тяжело вздохнул тот. — Как же люди любят устраивать себе проблемы на пустом месте. А слабо просто набраться терпения и быть вместе? Вода камень точит.

— Мне давно не восемнадцать, и я не настолько наивна, чтобы верить в то, что моя любовь и терпение изменят кого-то. Всё это чушь. Человек меняется только если сам этого хочет. Макс менять ничего не хочет. Всё. Пожалуйста, закрыли тему.

Закрыли так закрыли. Никита не спорил.

— Как продвигается? — кивок на сценарий.

— Нормально. Сюжет классный, но текст даётся туго. Второй день пытаюсь короткий диалог выучить, но в голове кавардак. Предложение на предложение накладывается и получается месиво.

— Ты просто слишком загналась. Когда в последний раз ты отдыхала?

— Недавно. Тусила в Италии, забыл?

— Это не то. Тебе надо отдохнуть головой. Ну и телом.

— Если намекаешь на секс, то сейчас улетишь в окно вперёд головой.

— Я бы не отказался, но нет. Я не об этом. Иди одевайся.

— Зачем?

— Поедем в клуб.

— Я не хочу.

— Хочешь. Суббота, вечер, а ты тут сопли на кулак наматываешь. Тебе надо развеяться. Иди одевайся, кому говорю! — ещё один нашёлся. Приказные интонации, это у них что, воздушно-капельным в их спортклубе передаётся?

Женя решилась не сразу. С одной стороны ей не хотелось покидать тёплой квартиры. Наоборот, одна её половина не могла дождаться, пока гость свалит, чтобы усесться с подушкой в обнимку и под мороженое пострадать в тишине. С другой же… с другой же так правда нельзя. Самосожаление никак ей не поможет. И лучше не сделает. Даже облегчения не принесёт. Вот и нечего поощрять бесхребетность! В клуб, значит в клуб. Хоть потанцует.

Никита наскоро запихнул в себя остатки лазаньи, слово ту могли у него вдруг отобрать, дожидаясь, пока дверь в комнату за ней мягко закроется. Только тогда скрипнули ножки отодвигающегося стула. Из куртки, скинутой в коридоре, поспешно выудили телефон и набрали нужный номер.

— Майер, слушай внимательно и помни, что ты теперь мой должник: клуб "Сохо". Через час будь там, как штык.

Неоновая подсветка рябила в глазах, а громкие биты отбивали по мозгам молоточками, не щадя барабанных перепонок и готовых лопнуть сабвуферов. Слишком шумно. Слишком людно. Неприятно пах сеном сухой дым, которым был заполнен весь танцпол. Провоняли насквозь потом извивающиеся в танце тела, ластящиеся друг к дружке в надежде на приятное продолжение ночи. Женя уже пожалела, что согласилась. Настроя веселиться у неё не было от слова совсем.

— Выпить хочешь? — перекрикивая музыку, если эти замиксованые хиты без начала и конца можно было вообще назвать музыкой, спросил Никита, бегая глазами по клубу и словно выискивая кого-то.

— Хочу тишину и лечь спать. Может, ну его?

— Отставить пессимистическую хандру! Пошли, — её повлекли к бару, бесцеремонно расталкивая сладких парочек и собравшихся в кучку компаний, изображающих танец племени тумба-юмба. Бармен принял заказ и уже через минуту перед ней стоял высокий бокал с разноцветным коктейлем. По запаху там точно присутствовал кокос и мята. И водка. Мило. — Я в туалет на две минуты, — снова на ухо прокричали ей. — Никуда не уходи и ни с кем не разговаривай, ладно?

— Угу, — потягивая напиток через трубочку отозвалась та, без особого восторга облизывая с губ приторный привкус. Нет. Сладкие ликёры не её тема.

— Я серьёзно! Даже не здоровайся ни с кем. Сиди и жди меня, — не унимался Никита. Оставлять такую девчонку одну в подобном месте было чревато, но делать нечего.

— Поняла я, поняла. Сижу и молчу. Беги, а то не дотерпишь.

Тот и убежал, на ходу доставая телефон. В туалете хоть тише, долбёжку приглушает дверь и можно нормально поговорить.

— Ну и где ты? — нетерпеливо бросил он в трубку, нависая над раковиной.

— Машину ставлю у входа, — ответили на том конце провода.

— Ставь шустрее. Она долго тут не продержится. Уже хочет уйти.

— Иду.

Разговор занял не больше минуты, но когда Никитос вернулся к Жене, вокруг неё уже крутился какой-то парень. Капец, вот это скорость. Однако та обещание сдерживала и на него внимания не обращала, без особого желания смешивая разноцветные ряды в бокале и играясь декоративным зонтиком.

— Где? — рядом с Никитой вырос Максим. Ему кивком указали на бар. — Спасибо.

— Не облажайся. Опять, — лишь закатил глаза тот. Ну а для чего ещё нужны друзья? И слово сдержал, и про квартиру не рассказал, и, может, этим дятлам упрямым поможет. Карма, ты видела? Я хороший. Где мой кусок пирога с плюшками?

— Эй, красавица. Ну чего ты такая молчаливая? Немая что ли? Я же просто предлагаю потанцевать, — всё вился вокруг Козырь доморощенный Дон Жуан с испанской бородкой и хитрым лисьим прищуром, которому нормальный человек в трезвом уме никогда бы не стал верить. Просто? Ну да, ну да.

— Свободен, ловелас, — Макс нарисовался суровой глыбой за спиной Жени. — Ищи удачу в другом месте.

— Эй, парень! Я первый пришёл! Ищи себе другую девчонку! Аргх… — надоедливого ухажёра схватили за ворот рубашки, нависая над ним хищной птицей. Того и глядишь выклюет эти двуличные глаза.

— Хочешь проспойлерю следующую серию любовного сериала? — спокойно, но так, что становилось не по себе, процедил сквозь зубы Майер. — Если через три секунды не исчезнешь из её поле зрения, я въ*бу тебе так, что до конца жизни твоему смазливому личику придётся получать пособие по инвалидности. Как думаешь, на инвалидной коляске так же легко кадрить девчонок?

Собеседник нервозно сглотнул. Он как-то не сомневался, что так и будет. Внешний вид соперника устрашал.

— Я всё понял.

— Ну раз понял, так беги на своих кривых, но пока целых ножках в сторону выхода, — его дружелюбно похлопали по груди и отправили с богом, после чего с будничным улыбкой обернулись к Жене. — Хороший парень. Понятливый.

На него молча смотрели, не шелохнувшись.

— Может поздороваешься? — не дождался он хоть какой-то реакции.

Молчание.

— Рад тебя видеть. Отлично выглядишь.

Обычная белая футболка. Обычные джинсы. Хвост убран в хвост, чёлка залачена и убрана туда же, но скоро придётся снова её отрезать. Сценаристы велят. Выглядит более чем обычно. Даже толком не накрашена.

— Скажи хоть что-нибудь, — не выдержал Максим.

— Никита велел ни с кем не разговаривать, — наконец, пожала плечами она. — Кстати, где этот предатель? — а нигде. Предатель уже испарился. Вот гад.

— Не знаю. Возможно, уехал. Может, тоже пошёл кого клеить.

— Ясно, — Женя спрыгнула с высокого стула, с опасной прытью теряясь в толпе.

— Ну куда ты опять убегаешь! — поймал её Макс на середине танцпола и прижимая к себе, чтобы она не опять не дала дёру.

— Отпусти, — для наглядности руки упёрлись ему в грудь, вот только уверенности в них не насобиралось бы и на спичечный коробок.

— Отпущу и что ты будешь делать?

— Поеду домой.

— Я отвезу тебя.

— Ты не знаешь, куда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Знаю. Ко мне. Там твой дом.

Внутри всё ухнуло.

— Макс, хватит… — повторная попытка высвободиться стала решительней. — Пожалуйста, дай мне уйти.

— Нет. Я и так слишком часто позволял тебе это. Больше нет, — Макс держал её крепко, прижимая к себе настолько, насколько это возможно. Она была так близко… Можно без проблем рассмотреть маленькую родинку над её бровью. А её завораживали радужные переливы клубной подсветки на его лице. — Выбирай: идёшь добровольно к машине или я веду тебя к ней силой.

— Ты этого не сделаешь.

— Ты плохо меня знаешь, — придержав за бёдра, Женю без труда подхватили на руки. — Цепляйся крепче и не бузи.

Бузи? Да она в жизни своей не была покорней!

— Ну что ты делаешь… — не вопросом, просто мыслью вслух, обречённо выдохнули ему на ухо, стискивая за шею, как за спасительную ниточку. Да. Можно начать выпендриваться, качать права, но кого она пыталась обмануть? Она пошла бы за этим человеком и на край света.

Максим уже нёс её на выход: без каких-либо видимых усилий, словно добавочного веса в виде шестидесятикилограммовой тушки у него не было. Донёс до автомобиля, усадил и вот они уже ехали по знакомой дороге, сворачивая на не менее знакомую улицу. Ниссан тормознул напротив непонятно когда ставшей родной одноподъездной многоэтажки.

Женя молча разрешила завести себя в лифт. А что ей делать? Кусаться? Брыкаться? Орать? Устраивать скандал? Зачем, если оба понимали, для чего и зачем туда идут. Закончить то, что не сделали вчера. Они оба хотели этого.

Десятый этаж, металическая дверь слева. Их с порога окатило свежестью. Ледяной прямо-таки свежестью. Балкон открыт нараспашку, от чего тюль развевался в полумраке, как какое-нибудь привидение.

— Решил закаляться? — поёжилась Козырь. На улице и то не так холодно.

— Прости. Со вчера открыто, — Максим поспешил закрыть балкон. — Чай налить? Кофе? Согреться?

— Мы приехали пить чай?

— Мы приехали домой.

Гостья сняла ботильоны и, миновав испещряющее трещинами настенное зеркало, которое и не думали, по всей видимости, менять, прошли в зону кухни. Намётанным глазом был оценен пустой холодильник. Почти пустой. Поддёрнутая корочкой плесени вглубине лежала недоеденная запеканка. Тоже самое произошло и с сыром в целлофане. Вскрытому молоку, судя по запаху, было не менее хреново.

— Разводишь пенициллин?

— Я почти не бывал дома… в последнее время.

— Заметно, — сморщенные каменные апельсины, лежащие у мойки, были выброшены в мусорку. С глаз долой. Всё равно уже несъедобные. — Ну так и что дальше? Что требуется от меня? Убраться, приготовить?

— Дальше всё, как прежде, — её ноги снова оторвались от пола, а пятая точка приземлилась на барную стойку. Максим замер напротив.

— Так не получится.

— Получится.

— Ну если запрёшь меня на все замки, тогда может быть. Но это будет называться принуждение. И, наверное, похищение.

— Я не стану тебя запирать, ты же понимаешь.

— Тогда я уйду.

— А я тебя найду и снова привезу сюда. И буду привозить каждый раз, пока тебе не надоест эта игра в догонялки, — её ладонь нашарили на прохладной столешнице и крепко сжали

— Это не решение проблемы.

— Проблемы вообще нет.

— Ты так считаешь?

— Бл*ть, Женя. Хватит страдать ху*ней. Очень прошу тебя. Хочешь цветов? Давай я завалю тебя ими. Подарков? Серенад под окном? У меня мерзкий голос, слух ещё хуже, но если надо, я буду стоять и выть весь вечер. Только хватит сводить меня с ума. Я люблю тебя, я хочу быть с тобой. Неужели этого недостаточно?

Козырь грустно смотрела на его руку. Так хотелось сплести пальцы…

— Этого хватит на начальном этапе. А потом начнутся ссоры.

— Все ссорятся.

— Ты знаешь, о каких ссорах я говорю. Они неизбежны. За ссорами последуют скандалы, крики, упрёки. И вот тогда одной любви окажется мало. Так зачем доводить до этого, когда для обоих лучше закончить всё сейчас? С меньшей болью.

— Отношения — это поиск компромисса.

— В данном случае компромисса нет.

— Всегда можно что-то придумать. Мы можем договориться… Я согласен уступить… Ограничить число выходов на…

— Нет.

— Да ты даже не хочешь слушать!

— Потому что это не поможет. Потому что чтобы мы не решили, всё будет неправильно. Никто в выигрыше не останется.

Тыльная сторона ладони почувствовала щемящую пустоту. Максим отстранился.

— Тогда уходи, — психанул он. Красноречивый жест указал в сторону коридора. — Давай, иди. Я не могу бороться за двоих. Не потяну. Если тебе так просто забыть и делать вид, что ничего не было — свободна. Я закажу такси.

— Ты серьёзно?

— Серьёзней не бывает. Поищи себе ещё какого-нибудь торчка и живи с ним душа в душу. Он, конечно, будет вечно в неадеквате, зато дома. Под боком. И не станет заниматься опасными незаконными играми.

— Ну зачем ты так? — тихо вздохнула она. — Зачем переходить на оскорбления?

— Какие оскорбления? Всего лишь в красках описываю идеальное будущее без сломанных костей и скандалов. Мне все твердят: иди на уступки, не бойся жертвовать желаниями. Ответный вопрос: а разве это не должно быть взаимно? Или я того не стою? Настолько паршивый вариант? Недостаточно хорош, раз ты так спокойно от меня отказываешься? Даже не пытаешься дать нам шанса… — тишина. — Чего молчишь? Нечего сказать? Ищешь очередной предлог, чтобы от меня отделаться? А может в поездке всё-таки кто-то нашёлся? Кто-то идеальный, без вредных привычек? А вы…

Его обиженно оттолкнули от себя, спрыгивая со стойки и бросаясь в прихожую. Ключи. Ключей в замке нет. И на привычном месте нет. Ей не выйти.

— Что, всё-таки очередной побег? Я начинаю разочаровываться, — прилетело ей в спину. Максим хотел ещё что-то сказать, но осёкся заметив трясущиеся плечи. — Нечестно! Вот только реветь не надо, — наверное, для всех мужчин женские истерики — это как удар ниже пояса. Видимо, потому что они не имели ни малейшего представления о том, как стоит вести себя в подобных ситуациях.

К нему резко развернулись, и в следующую секунду Майеру зарядили звонкую пощечину. Женя стояла злая, как сто чертей. Глаза на мокром месте, зубы стиснуты в гневе, а носовые крылья раздуваются, как у быка перед атакой.

— Притащил сюда, чтобы издеваться?

— Нет, — игнорируя неприятную пульсацию на покрасневшей щеке ответил тот. Заслужил. За дело. — Вообще-то, чтобы поговорить. Ну и тр*хнуть… — так, чтобы она потом пару дней встать с кровати не могла. Так, как тр*хал её последние недели во сне. Едва ли каждую ночь. Долго, жёстко, страстно.

— Ну так и тр*хни уже! Хорош языком чесать!

Второй раз повторять не пришлось. Просьба была моментально приведена в исполнение. Её схватили в охапку. Жадный поцелуй выбил кислород из лёгких. Жадный, глубокий, подчиняющий. Аккуратные ноготки со свежим маникюром впились в его плечи с такой силой, что обещали процарапать бороздки по коже прямо через толстовку. Пускай. Пускай оставляет автографы. Лишь бы была рядом. Лишь бы просто была рядом.

Ткань женской футболки затрещала — с таким остервенением её стаскивали, обещая разодрать на лоскуты. Его верхняя одежда тоже уже валялась в ногах. Мало. Полностью. Нужно как можно скорее раздеться полностью. Чтобы стать одним целым. Чтобы рисовать дыханием по её обнажённому телу. Чтобы слушать, как срывается её голос от громких стонов. Чтобы любить друг друга пока есть силы и не думать ни о чём.

Любить так, словно это мог быть их последний раз. Вот только это не так. Это лишь начало. Сегодня им уже точно никто не помешает, а что делать потом… А что делать потом они решат завтра. Он решит. Но не сегодня. Сегодня есть дела поважнее.