Глава 14. Танцы под фонарём

Возведённые для съёмок конструкции техноутопии, состоящие по мнению сценаристов из прозрачного поликарбоната и покрашенного под металл гипсокартона, разбавлял огромный зелёный задник. Тот самый, на котором потом с помощью компьютерной графики будет рисоваться недалекое будущее с летающими шаттлами и устремляющимися ввысь стеклянными небоскребами. А на фоне всего этого безобразия вершилась судьба человечества. Как всегда.

— Ты не сможешь подчинить себе людей!

— Умоляю. Не стану отрицать, тотальная власть одно время меня привлекала, однако это ведь так банально. И долго, — манерный жест. — Зачем усложнять самой себе жизнь?

— Что же тогда?

— Мне всего-то и нужен, что контроль над верхушкой эволюционной цепочки. Заполучу их, и двери в кибермир открыты.

— Совет? Тебе до них не добраться. Их надёжно охраняют.

— Вот скоро и узнаем. Уведите их, они мне наскучили, — подчиняясь сценарию два здоровенных перекаченных абмала с отличительными чертами: шрамом на всё лицо и татуировкой, выглядывающей из-под ворота рубашки, выволокли из действующих декораций главных героев: будущую сладкую парочку. Куда уж без хэппи-энда и любовной любови в современном кинематографе?

Женя тем временем начала активно жестикулировать, притворяясь что включает большой голографический экран, на котором что-то начинает печатать и переносить по воздуху: детали так же потом нарисуются с помощью графики. На выходе картинка будет смотреться, наверняка, эффектно, однако сейчас она чувствовала себя до дурости глупо. Сложно было не заржать от этой клоунской пантомимы. А ведь нельзя. Её героиня — холодная и расчетливая дама, с весьма эпизодическим чувством юмора.

— Роман, навести нашего старого друга, — дала она наказан ещё одному своему "слуге", мельтешащему на заднем фоне.

— А если будет артачиться?

— Тогда напомни ему, что стало с его предшественником. Уверена, потеря… — по павильону, где как раз подбирался, но так и не подобрался кульминационный момент завершения сцены, вдруг зазвонил телефон. От басов и завываний AC/DC на рингтоне подскочили все.

— Стоп съёмка! Какого чёрта??? — взвизгнув, гневно затряс короткими ножками пухленький режиссёр, похожий на букву О. Настолько же нелепый насколько сварливый. Зато с несколькими удачными художественными картинами за спиной и выставленными дома на полочке в ряд наградами. — Я кому велел оставлять гаджеты в костюмерной???

— Простите. Это мой. Я забыла, — виновато вжала голову в плечи Женя, торопливо покидая декорации и устремляясь к туалетному столику, закрепленному за ней. Даже на стуле, в лучших традициях Голливуда, было наклеено её имя.

— Забыла??? Она забыла??? — боже, у кого-то сейчас будет инфаркт. — Отключай свою тарахтелку и марш обратно! Снимаем сцену заново!

Делать нечего. Пришлось сбросить звонок от Макса, включить безвучный и продолжить дальше порабощать мир будущего, построенный на цифровых алгоритмах и чипированых микросхемах.

Снова закопошился творческий улей. Кто-то что-то поправлял, асистенты возвращали на место атрибутику, гримёры поправляли макияж и причёски актёров. Всё так суетливо, стремительно: раз-раз и готово. Операторы отточенным движением настроили камеры на нужный ракурс. Прибежала девчонка с хлопушкой.

— "Центриум", сцена пятнадцать, дубль четвёртый…

Разгорячённые обнажённые тела, одно дыхание на двоих и нарастающее в преддверии новой порции ласк предвкушение. Сумасшествие. С ним каждый раз что ни секс, то какая-то феерия.

Она сидела сверху на Максе. Взлохмаченные волосы каскадом падали на её лицо, когда она склонилась к нему. Хвост давно распустили, чтобы было удобнее натягивать их на кулак.

— Что? — на неё так смотрели. Как на неё смотрели…

— Никогда так больше не делай.

— Ты о чём?

— Не исчезай.

— Я уже говорила…

— Да мне плевать, — от очередного пьянящего поцелуя заныли опухшие истерзанные губы. Заныли так приятно. И сердито, когда их оставили в покое. Нет. Они требовали продолжения. Требовали, чтобы их мучили дальше. — Ты моя, слышишь? — сильные руки, скользящие от бедра к талии, плавили под собой кожу, вызывая из нутра очередной восторженный стон.

— Слышу…

— Я люблю тебя…

— Женя, твою мать! Ты уснула??? Спустись с небес на землю!!! — вырвал её из убаюкивающих воспоминаний недавней ночи писк режиссёра. — Твоя реплика!

— Ой, да. Простите. Эм… — на чём они остановились? В голову лезли только доводящие до мурашек картинки, от которых уж совсем некстати всё сводило внизу живота.

— СЛОВА ЗАБЫЛА??? Нет, вы посмотрите, она забыла! Я ей сейчас уши откушу! Со слов: "Роман, навести нашего старого друга"…

— Не надо уши. Вспомнила. Я вспомнила!!!

— Так давай. Поехали, — кивок девчонке с хлопушкой (прим. авт. по-умному эта штука называется нумератор, но какая нафиг разница, да?;)).

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— "Центриум", сцена пятнадцать, дубль пятый…

— Роман, навести нашего старого друга, — поспешно продолжила прерванный диалог Женя, вживаясь обратно в роль.

— А если будет артачиться?

— Напомни ему, что стало с его предшественником. Уверена, потеря конечностей станет отличным мотиватором впредь не заставлять меня ждать…

Съёмка продолжалась ещё часа два. Казалось бы, всего несколько коротких сцен, но сколько же они отнимали времени своими доведёнными до идеального состояния повторами. Надо ведь со всех сторон картинку зафиксировать. И каждому уделить должное количество экранного времени.

— Перерыв полчаса на кофе! — благосклонно разрешил всем расслабиться женский голос.

Наконец-то. Кофе и что-нибудь поесть, а то он с утра кроме сырка ничего в себя не закинула. Тут где-то была столовка… Нет. Столовка подождёт. На телефоне насчитывалось почти пятьдесят пропущенных вызовов. Вот настырный.

— Новый прикол игнорировать? — сняли трубку после первого же гудка перезвона.

— Я на съёмках!

— А я откуда должен знать? Меня разве кто-то предупредил?

— Макс, зачем звонил? — подтирая чуть поехавшую тёмно-бордовую помаду, вздохнула Козырь, разглядывая своё отражение в стиле "Вамп". Макияж, достойный роковой леди. Да и наряд подстать: алое приталенное платье карандаш с множеством открытым вставок на спине и животе. Шикарное для фильма, но максимально вульгарное для повседневной жизни. В таком только на панель. Зато причёска что надо. Убранные наверх волосы лачили и крутили на плойку всё утро.

— Что значит, зачем? Ты опять сбежала.

— Я не сбегала. Я ушла, и при этом даже оставила свой номер.

Ушла, ага. Ушла, но ушла тихо-тихо, практически сбежав. Дождалась, пока его вырубит после многочасового секс-марафона и проверки на прочность всей мебели, что стояла у него в квартире, долго любовалась размеренным сопением уткнувшегося в подушку накаченного тела, нашла заныканные ключи в брошенных в коридоре джинсах и тихонько смылась. Правда да, оставила записку. Тут не поспоришь.

— Оставила. И сутки на него не отвечала.

— Я была занята.

— Чем?

— Избегала тебя.

На том конце подвисли.

— Ха-ха. Очень смешно. Однако я так и не понял, почему твой чемодан до сих пор не у меня?

— Где ты был, когда я говорила, что не буду возвращаться?

— Это когда мы завтракать пошли под утро? Полагаю, залипал между твоих ног.

Отражение в стиле "Вамп" смущённо покраснело. Ну да, завтракать они, конечно, пошли, но в итоге всё съестное, что было ещё пригодно для употребления, оказалось на полу, а она на обеденном столе….

— Не моя проблема, что ты слушал другим местом.

— Я всегда слушаю тебя очень внимательно. Но это не означает, что согласен с твоей политикой. Потому не понимаю комедии, которую ты ломаешь. Нахрена шифроваться?

— Потому что от того, что мы в очередной раз переспали ничего не изменилось. Мы не вместе.

— Давай я приеду, и ты повторишь это ещё раз, но уже смотря мне в глаза.

— Макс.

— Не вынуждая ставить на твой телефон GPS.

— Он запаролен, не влезешь.

— Да куда мне. Но, если что, четыре пятёрки не самый удачный числовой вариант. Уж больно простой.

Вот зараза.

— Хорошо. Я изменю на четыре единицы.

— Вот вечером давай вместе и изменим.

— Макс.

— Что Макс? Уже двадцать восемь лет Макс. Я тебя на свидание вообще-то зову. Кафе, ресторан, кино — выбирай, что хочешь. Обещаю цветы и сопливую романтику. Всё, как вы, девочки, любите.

— Женёк, — возле неё тормознул высокий патлатый парень. Ну патлатый так, как сейчас модно: когда одна сторона длиннее и перекинута на другую, ту, что почти лысая. — Мы, когда закончим, всем составом хотим в караоке метнуться. Ты с нами?

— Что за хмырь? — напрягся Майер.

Ваня — главный мужской герой будущего киношедевра. Тот, что в финале должен эпично застрелить её в лоб. Вроде бы летальный исход, но если фильм окупится в прокате, по планам её персонажа должны будут оживить, заменив отмершие части клеток бионическими запчастями. Техно-будущее же. Более того, она там ещё и начнёт медленно из антагонистки перетекать в едва ли не героиню. Но это так, пока лишь наброски.

— Не знаю, — неуверенно отозвалась Женя. — Я на самом деле планировала потопиться часок-другой в ванной.

— Успеешь. Поехали, будет весело, — продолжали уговаривать её. — Нам не один месяц предстоит вариться в одном котле, хорошо бы подружиться.

— Ты никуда не пойдёшь! — строго шикнул в динамиках голос Майера.

Роковая ошибка. Не надо ей приказывать.

— Ладно. Уговорил, — громко отчеканила Козырь в микрофон телефона. Чтоб на том конце всё слышали. — Надо ведь рано или поздно начать вливаться в коллектив.

— Огонь, — обрадовался Ваня. — Я тебе дам отмашку. Поедем на двух машинах, если хочешь — подхвачу на своей.

— Окей.

— Я не понял, это куда ты намылилась??? — ух ты, Максим был в бешенстве.

— А ты не слышал? — невинно поинтересовалась Женя, когда снова осталась одна. — В караоке.

— Нихрена. Ты туда не пойдешь.

— Почему это?

— Потому что ты идёшь со мной. Я забил сегодняшний вечер раньше этого… кто это вообще был?

— Я ведь не успела дать тебе ответ, так что не считается.

— Женя! Я тебя отлуплю.

— Не отлупишь. Я далеко.

— Отлуплю. При чём ремнём.

— Да что не так-то?

— Что-то ты стала слишком уж сама по себе.

— Раньше я целыми днями пропадала непонятно где и тебя это не беспокоило.

— Раньше каждый вечер ты возвращалась домой.

В ответ самодовольно улыбнулись, играясь с баночками на столике: пудра, тени, тоналка, а это что? А, накладные ресницы.

— Я слышу… волнение?

— Волнение.

— Отлично. А теперь представь, какое волнение должна испытывать я, когда вечерами ты будешь пропадать на своих сходках. Мне пора работать. Я позвоню завтра. Может быть, — добивая клиента попрощалась она, отсоединяясь. Вот так. Получай фашист гранату. Получай, распишись в ведомости и передай соседу. Посиди и помучайся. Может тогда хотя бы частично начнёшь на собственной шкуре понимать, как паршиво бессилие и неведение.

Вот только Макс оказался ушлым гадом. И собственную шкуру эксплуатировать не желал. А потому тем же вечером, когда в мягком полумраке какая-то подвыпившая барышня завывала с придыханием в микрофон русское народное и неизменное для подобных мест: "ПамаХи мне, памаХи мне, видишь Хибнет, сердце Хибнет…", мучая своим талантом близ расположившихся к сценке слушателей, он преспокойно подсел за ВИП-столик актёрской элиты, притаившийся в стороне и закрывшийся занавесом дыма от кальяна и айкосов.

— Б***ь, ты тут как оказался??? — поперхнулась от неожиданности Женя. Красное вино, которое было только-только отпито, но ещё не проглочено, оказалось на белом джинсовом платье. Твою ж…

Её строго шлёпнули по губам, заставив изумлённо ойкнуть.

— Сколько раз говорил, не ругайся! Тебе не идёт.

— Да по барабану! — смахивая с подбородка мокрые капли, шикнула на него Женя. — Ты как меня нашёл???

— Методом исключения, — выуживая салфетку и беспардонно промакивая ей испачканное декольте пожал плечами Макс. — У нас в городе не так много караоке-баров. Плюс мне тупо повезло, угадал всего с пятой попытки.

— Зачем???

— Как зачем? Ты опрокинула меня со свиданием, а вечер свободный. Вот я и решил присоединиться к твоей вечеринке. Может познакомишь с друзьями?

Друзьями? А не громко ли сказано? Эти люди были для неё никто. Даже не сказать, что интересные собеседники.

— Меня Рита зовут, — с готовностью зарделась мелированная красотка с каре — исполнительница главной женской положительной роли. Как актриса она была уже засвечена не один раз, так что ожидала, что её узнают. Тем более что красивый блондин ей о-о-очень приглянулся. Но не тут-то было.

— Здравствуй, Рита, — дружелюбно, но абсолютно безразлично кивнул ей Макс, переводя взгляд на Ваню. — А ты…

— Иван, — новому знакомому неосторожно протянули ладонь. А затем побелели, крякнув, когда ту стиснули в рукопожатии так, что хрустнули кости.

— Приятно, Иван. Очень приятно, — голос Майера не изменился, но взгляд всегда светлых льдинок потемнел. А медвежья хватка только стала сильнее. — Слушай, Ванёк, если я увижу ещё раз, что ты пялишься на мою девушку так, как ты только что пялился, тебе придётся в срочном порядке менять свои сияющие виниры. Вместе с настоящими зубами. Я понятно изложил свою мысль?

— Яснее не бывает, — сквозь плотно сжатую челюсть промычал тот.

— Вот и славно, — многострадальную конечность, наконец, выпустили. Ваня схватился за ноющую кисть, проверяя на целостность косточки. — Тебя это, кстати, тоже касается, — последнее было сказано уже другому члену компании — ещё одному женоподобному парню. Лощеный, с маникюром, блестит автозагаром и гелем для укладки. Не мужик, а какая-то недобаба. Где таких только набирают?

— Макс, — Женя раздражённо толкнула его локтём. Самоуправство её тронуло. — Пойдём-ка поговорим. Наедине.

— С удовольствием. Сам хотел предложить.

Она уволокла его в сторону, подальше от столиков и лишних ушей.

— Ну и какого хрена ты делаешь?!!

— Помечаю территорию. Чтоб никто не покушался, — вместо ответа его, яростно взвизгнув, ударили по груди. Что горох об мамонта. Только самой себе отбила костяшки. Максим сочувствующе подул на её стиснутый кулак. — Сильно ударилась? — неприкрытое ехидство лишь ещё больше выводило из себя. Новые удары, теперь уже многочисленные, не заставили себя ждать. — Да ну хватит, хватит уже себя калечить! — перехватив Женю, он прижал её спиной к себе, фиксируя скрещённые на груди запястья. Всё, теперь не вырваться. Пойманая в капкан она жалобно мяукнула. — Не буянь. Твои ручки нам ещё пригодятся целыми и невредимыми, — до мурашек коснулось её щеки его горячее дыхание. Ну вот, опять мозги отключаются.

— Зачем этот цирк со сценой ревности?

— Никакой ревности. Не я виноват, что эти двое тебя уже раздели взглядом к тому моменту, как я пришёл. Что это вообще за искупавшиеся в детском лосьоне заморыши?

— Мои коллеги. Мне с ними чёрт знает сколько работать, а ты притащился и начал качать права.

— Надеюсь, в сценарии не предусмотрены поцелуи?

— Со мной или вообще?

— С тобой. Остальные меня не интересуют.

Женя чувствовала, как уплывает на мягких убаюкивающих волнах. Она давно уже откинула голову назад, с наслаждением вдыхая слабые нотки одеколона. Макс всегда им пользовался после бритья.

— Нет. Меня только чуть-чуть убьют в конце.

— Это хорошо… Так, и никаких сцен эротического содержания тоже не будет?

— Это фантастика, а не любовная драма.

— Да или нет?

— Нет. Ничего не будет. Даже раздеваться нигде не надо.

— Замечательно. Мне уже нравится этот фильм. Поставлю ему высший балл на Кинопоиске.

— Ты тут для этого? Чтобы обсудить подробности?

— Я тут, чтобы забрать тебя. Ты должна мне свидание.

— Я тебе его не обещала.

— Я сам себе его обещал. Нет, я могу снова затолкать тебя в машину и опять отвезти домой. Но не хочу, чтобы ты думала, что нужна мне только для секса. Так что готов заключить сделку: раз в неделю я устраиваю тебе все эти твои романтические сопли, а ты перестаёшь страдать фигней и перевозишь вещи обратно. Как тебе вариант?

Реальность хорошенько жахнула Женю по затылку, отрезвляя. Чувствуя, что её уже особо не держат, она извернулась, оказываясь к нему лицом к лицу. Почти. Для этого пришлось задрать подбородок.

— Да не нужны мне романтические сопли, как ты не поймёшь? — невесело вздохнула она.

— Я понимаю. Но в данном случае накидываю примерный список того то, что могу дать. Может этого хватит, чтобы тебя удержать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Макс…

— Слушай, давай заключим что-то вроде соглашения и забудем на сегодня обо всех твоих моральных терзаниях. Просто проведём остаток дня вдвоём? Один вечер, а?

Звучало слишком заманчиво, чтобы отказываться. Не хотелось даже крутить носом и набивать себе цену. Хотелось просто быть с ним. Снова почувствовать его объятия. Его тепло. Нежность.

Однако у неё ведь были и обязательства перед другими.

— Я же не могу просто уйти.

— Почему?

— Ну… это невежливо. Людей обижать не хочется.

— Тебя это так волнует? — неуверенное отрицательное покачивание головой. На самом деле ведь вообще не волновало. На тех, кто сидел за VIP-столиком ей было наплевать. А неумелый хоровой вой двух девчонок-подружек на сцене, затянувших: "Младший лейтенант, мальчик молодой" и вовсе раздражал. Если не умеешь петь, нафига начинать? Чтобы позориться перед всеми? Так что Макс и сам видел, что оставаться в этом провонявшем сладким табаком от кальяна ей не хотелось. — Где твоя куртка?

Из нагрудного кармашка испачканного платья достали маленький пластиковый номерок.

— В гардеробной.

— Ну так пошли.

— Надо сумку забрать. И попрощаться со всеми хоть.

Макс настойчиво подтолкнул её в сторону вестибюля.

— Иди, одевайся. Я сам попрощаюсь. Да не смотри ты так, я буду предельно вежлив, обещаю, — да он всегда вежлив, в том и проблема. Однако с той же вежливостью может спокойно переломать собеседнику ноги. Ещё потом и в травмпункт самолично отвезёт. И о здоровье поинтересуется. Но сегодня Максим и правда был настроен максимально миролюбиво, вернувшись уже через минуту. — Это называется куртка? — недовольно нахмурился он, разглядывая лёгкую плащовку, больше напоминающую пиджак. — Это поддергайка. У тебя была нормальная, тёплая.

— Я же не планировала гулять. А на машине доехать и с этой достаточно.

— Заболеешь, заставлю дышать над картошкой. И банки поставлю. Чтоб было неповадно, — уже давно родным жестом с себя стащили верхнюю одежду, протягивая ей. — Надевай.

Сомнительный взгляд на футболку с короткими рукавами, на которую накинула обратно не особо теплее её мужскую куртку.

— Тогда ты замёрзнешь.

— Надевай, говорю.

Женя с трудом удержала за собой улыбку. Такие приятные и трогательные были эти его родительские интонации. Кажется, многолетняя практика няньки-сиделки глубоко впечаталась в натуру, превращаясь в хроническую потребность оберегать кого-то. И, честно говоря, это только сильнее заставляло его любить. Девушкам всегда и во все времена нравилось, когда о них заботятся. Особенно ей, которую этим в принципе никогда не баловали.

Они вышли из душного караоке бара на свежий воздух. Даже голова закружилась. А может и не от переизбытка кислорода. Может всё дело в том, кто шёл рядом с ней, держа её за руку? Все следующие часы держа за руку и не отпуская, от чего по телу пробегала волнительная дрожь.

Они гуляли. Бесцельно блуждали по городу, оттаптывая все проулки и аллеи. Ходили, разговаривали, пару раз заскакивали в кофейню: погреться и купить кофе на вынос. Ненадолго тормознули на детской площадке, где Максим качал её на качелях. А потом снова шли в неизвестном направлении, наблюдая за бурной жизнью утопающего в ночи города. Выглядывающий из-за крыш месяц окутывал всё слабым желтоватым мерцанием и придавал атмосфере особую романтичность.

Они и сами не заметили, как ноги привели их к знакомому перекрёстку. Под мостом протекала река, мигали по обе стороны берега вывески ресторанов и уже закрывшихся в этот час магазинов. Проезжали редкие автомобили.

Они тормознули возле кованного парапета. А вот и то самое место. Место, где они познакомились. Место, где всё началось… Следующие несколько минут случайные свидетели наблюдали за тем, как под тихую лиричную музыку, едва уловимо доносящуюся из распахнутых дверей ближайшего ресторанчика, они неспешно танцевали в свете уличного фонаря.

В этой неспешности они успели уйти прилично далеко, так что пришлось вызывать такси и возвращаться к караоке-бару, возле которого остался Ниссан. Вот только заканчивать вечер не хотелось. Это было так странно. И забавно: в их распоряжении целая квартира, даже две, а они приютились на узком неудобном заднем сидении. Сидели, смотрели друг на друга, продолжали держаться за руки, невинно целовались, словно им было по шестнадцать, продолжали разговаривать ни о чём… да так и уснули.

Вернее, уснула Женя, уютно примостив голову на коленях Макса и убаюканная его ласковыми поглаживаниями по спине. Он же берег её сон, пока усталость не сморила и его. Понятно, что выспаться в таком положении, ещё и за весьма скромный отрезок времени было сложно, однако Козырь проснулась довольной, как никогда. Хоть и разбудила её вибрация будильника.

А вот Максим ещё спал, откинув голову назад. Его холодная рука лежала на ней, словно приобнимая. Бедный, замёрз. Ей-то хорошо, она и толстовку у него отжала, и ноги в тонких колготках давно грели обе куртки, а он в одной футболке. В остывшей за столько часов машине. Желание наброситься на него с поцелуями согреть собой было велико, но она сдержалась. Нет. Не надо.

Не выспавшуюся, но счастливую прыснувший водитель отвёз прямиком на киносъемочную площадку, не забыв предварительно покормить едой на вынос. Она такая и появилась в павильоне: с не расчёсанными волосами, нечищеными зубами, в мужской толстовке и с горящими глазами. Гримёрша лишь грустно вздохнула и отправила подопечную принимать душ. Только после этого уже начались привычные приготовления: одежда, макияж, укладка.

Пока на её лицо наносили десять слоёв тоналки и румян, на телефон пришло сообщение:

"Я дома. Ложусь спать. Во сколько освобождаешься?"

"А что?", одним глазом кося на дисплей почти вслепую ответила она. Шевелиться-то запретили.

"Хочу продолжения"

Сердце радостно зашлось. Словно радостные многоножки, которых она завела вместо тараканов, устроили групповую сальсу.

"Мы договорились только на один вечер"

"Во сколько? Иначе вернусь и до вечера буду караулить тебя на выходе"

Правда же ведь приедет.

"Около шести, но точно не знаю. Может затянуться"

"Я понял. В шесть буду стоять там же, где тебя тормознул"

Женя отложила телефон на туалетный столик, позволяя пушистой кисточке порхать по её и без того разрумянившимся щекам. Глупая улыбка уже не хотела исчезать. Боже, что они делают? Нельзя же так. Какие могут быть свидания, когда они как бы расстались? Когда она решила забыть и закрыть…

Забыть и закрыть? Как бы не так. В следующие несколько дней стало понятно, что она не только не может закрыть эту главу, но и намерена продолжить повествование после многоточия. Потому что… потому что всё было настолько красиво, настолько волшебно, насколько невероятно, что в голове вереницей буковок крутилось лишь на повторе: а может рискнуть? Почему бы не разрешить себе быть счастливой? Вон, живут же как-то другие, а ведь люди разные бывают. И профессии разные бывают, в том числе и опасные. Тут, конечно, не профессия, а просто блажь, но кто знает, вдруг получится если не научиться принимать, то хотя более-менее спокойно воспринимать?

Хрупкий карточный домик из надежд и планов рассыпался ночью, где-то пару недель спустя, когда её разбудил телефонный звонок от Никиты. Кровать резко поплыла под Женей, превратившись в бешенную карусель и вызывая подступившую к горлу тошноту. Смартфон выскользнул из ослабевших пальцев. Максима увезли на скорой прямиком из их подпольного бойцовского клуба.