Часть 13.

Родители жили в старой двушке на окраине. Район не престижный, зато тихий. Мама с папой купили эту квартиру двадцать лет назад, когда я еще в школе училась.

Я припарковалась у подъезда. Посидела в машине, собираясь с мыслями. Потом вышла, достала чемодан и потащила его к лифту.

Мама открыла дверь. Посмотрела на меня, на чемодан, на мое лицо. Ничего не спросила.

- Проходи, - сказала она. - Ужин на плите.

Я зашла. В квартире пахло щами и пирожками. Папа сидел в кресле с газетой, сдвинув очки на нос. Увидел меня, снял очки, отложил газету.

- Катюша, - сказал он. - Что стряслось?

- Потом, пап. Я устала.

Он кивнул. Не стал допытываться.

Мама постелила мне в моей старой комнате. Белье пахло лавандой, подушка была мягкой, как в детстве. Я легла и смотрела в потолок.

Через стенку родители перешептывались. Я не слышала слов, только интонации - встревоженные, но сдержанные. Они не лезли. Давали время.

Я закрыла глаза.

Проснулась от короткого пиликанья сигнализации. В этом звуке почудилось что-то знакомое, как будто доносилось от машины Даниила.

Села на кровати. Часы показывали половину двенадцатого ночи.

Я подошла к окну. Во дворе горел фонарь, и в его свете я увидела его. Он стоял у подъезда, задрав голову к моему окну.

- Катя! - крикнул он.

Я отдернула штору и открыла старые створки.

- Уходи!

- Не уйду! Пока не поговорим!

- Не о чем говорить!

- Катя, спустись!

За спиной заскрипела дверь. Мама в халате, папа за ней.

- Кто там? - спросила мама.

- Никто. Спите.

Я вышла на лестничную клетку. Спустилась на первый этаж, открыла дверь подъезда.

Он стоял в трех шагах. Без куртки, в одной рубашке. Ночь была холодной, его трясло.

- Ты с ума сошел? - спросила я. - Замерзнешь.

- Мне плевать.

- Уезжай.

- Не уеду без тебя.

- Я не вернусь.

- Тогда я буду здесь. Сколько надо.

Я смотрела на него. Зубы стучат, руки трясутся, но стоит. Уперся.

- Дурак, - сказала я. - Делай что хочешь.

Я развернулась и ушла в подъезд. Захлопнула дверь.

Поднялась в квартиру. Легла. Долго не могла уснуть - все думала о нем, стоящем на холоде.

Часа в два ночи выглянула в окно. Он сидел на лавочке, обхватив себя руками. Машина стояла рядом, но он не залез в нее. Сидел и смотрел на мои окна.

Я вернулась в теплую постель.

Утром я встала рано. Надо было на работу, хотя мне совершенно не хотелось никуда идти.

Мама уже хлопотала на кухне.

- Катюш, позавтракай, - попросила она меня.

- Не хочу, мам. Опаздываю.

Я оделась, собрала сумку. Подошла к входной двери.

- Он там всю ночь просидел, - тихо сказала мама. - Я в два выглядывала, в пять - все сидит.

Я ничего не ответила. Открыла дверь.

И чуть не наступила на него.

Он лежал на коврике. Скрючившись, поджав колени к подбородку, дрожащий. Рубашка мокрая, волосы слиплись. Гринев спал.

Я смотрела на него сверху вниз и не знала, что чувствовать. Жалость? Злость? Боль?

Он зашевелился. Открыл глаза. Увидел меня.

- Катя, - прошептал он севшим голосом.

Я перешагнула через него и пошла к лифту.