Глава 15.

Он пришел в себя на третьи сутки.

Я сидела в коридоре, пила остывший кофе из автомата и смотрела в одну точку, когда из палаты вышла медсестра и сказала:

- Гринев проснулся. Можете зайти.

Я влетела в палату быстрее, чем соображала. Наконец-то! Можно будет не просто безмолвно находиться возле него, но еще и поговорить!

Даня лежал с открытыми глазами. Мутными, сонными, но открытыми. Увидел меня - и по лицу прошло что-то такое, от чего у меня сжалось сердце.

- Катя, - прошептал он.

Голос севший, хриплый. Губы потрескались.

- Не говори ничего, - сказала я. - Воды?

Он кивнул.

Я поднесла стакан, придерживая его голову свободной рукой. Он пил жадно, обливаясь, и я вытирала его подбородок салфеткой, как будто Гринев был ребенком.

- Спасибо, - выдохнул он, откидываясь на подушку.

Я села на стул. Смотрела на него и молчала.

- Долго я лежал тут, будто кусок дерьма? - спросил он.

- Трое суток.

Даниил закрыл глаза. Потом снова взглянул на меня.

- Ты все время была здесь?

- Да.

- Кать…

- Помолчи. Врач сказал, тебе нельзя волноваться.

- А если я без разговора еще больше волнуюсь?

Я вздохнула.

- Хорошо. Говори.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Собрался с силами. Я видела, как трудно ему даются слова.

- Я козел, - сказал он. - Я это знаю. Я идиот, каких поискать. Сказал то, чего не думал, сделал вид, что я крутой, перед другом. Я врал. Я хвастался. Я…

- Ты чуть не умер, - перебила в ответ.

Ведь уже слышала все это не раз. Так к чему сейчас проигрывать слова, будто они были надоевшей пластинкой?

Он замолчал.

- Ты лежал на этом чертовом коврике, и у тебя было сорок, - продолжала я. - Ты трясся, синел, а я уехала на работу. Я думала, ты ушел. А ты сидел там весь день.

- Я не мог уйти, - сказал он тихо. - Думал, если уйду - ты никогда не вернешься.

- Идиот.

- Знаю.

Он протянул руку. Я посмотрела на нее, потом взяла в свою ладонь. Пальцы у него были холодные.

- Катя, - сказал он. - Я знаю, что виноват. Знаю, что не должен был молоть языком. Но я никогда… слышишь? Никогда не хотел тебя потерять. Даже когда нес эту чушь про спорт и риск, я не имел в виду всерьез. Это был просто… треп. Глупый, мерзкий, но треп.

Мне пока нечего было ему сказать, потому что решение еще не было принято.

- Я очень испугался, - продолжал он. - Когда понял, что ты слышала. Когда понял, что уходишь. Я готов был все отдать, лишь бы ты осталась.

- Ты чуть не отдал жизнь.

- И отдал бы!

Он сказал последних три слова с таким жаром, что соперничать с высокой температурой этот накал точно бы не смог.

Я посмотрела на Гринева. На его глаза, в которых стояли слезы. На его руку, сжимающую мою. На этого человека, который много лет был моим самым родным.

- Я тоже испугалась, - сказала в ответ. - Когда мама сказала, что тебя увезли на скорой… я мчалась сюда и думала только об одном: лишь бы ты был жив. Все остальное показалось таким мелким.

- Не мелким, - возразил он. - То, что я сделал - это не мелко. Это подло. Я предал твое доверие.

- Да.

Он сглотнул, но все же выдавил из себя:

- Ты сможешь простить?

Я смотрела на наши сплетенные пальцы.

- Не знаю, - сказала я честно. - Но я хочу попробовать.

Он прикрыл глаза. Из-под ресниц выкатилась слеза. Я снова видела этого человека таким, каким его не знала.

- Спасибо, - прошептал он.

- Не за что. Я еще ничего не решила.

- Я подожду. Сколько скажешь.

Мы замолчали. О чем думал Даня, я не знала, но сама сидела и размышляла о том, насколько хрупким оказался мой мир. И сейчас, когда мы проходили с мужем через все испытания, нам нужно было это осознать обоим. И ценить то, что у нас есть.

- Димон приходил, - сказала я. - В тот вечер, когда ты лежал без сознания.

Муж открыл глаза и нахмурился.

- Что он говорил?

- Много чего. Главное - что ты не изменял. Что Эмма лезла, а ты оттолкнул.

- Это правда. Клянусь.

- Я знаю. Я поверила.

Он выдохнул с облегчением и попытался улыбнуться. Вышло кривовато, но искренне.

- И еще он сказал, что Эмма на него тоже вешалась, - добавила я. - Что она вообще на всех вешается, у кого деньги есть.

Даниил поморщился.

- Я догадывался. Но когда она набросилась… я просто отстранился. И больше с ней не общался. А Диме сказал иначе - чтобы покрасоваться. Дурак.

- Дурак, - согласилась я.

- Но ты… ты не из-за этого поверила? Из-за Димона?

- Отчасти. Он поставил точку в моих сомнениях.

Даниил сжал мою руку.

- Катя, я хочу детей, - сказал он вдруг. - Очень хочу. И я так рад, что с тобой все хорошо. Что ты здорова. Что мы можем… Нет, мы просто обязаны пробовать и пробовать снова.

Я посмотрела на него внимательно.

- Мы можем. Если ты готов быть отцом.

- Я готов. Всю жизнь готов.

Усмехнувшись, я покачала головой. Меня охватило такое облегчение, что игнорировать его было попросту невозможно.

- Выздоравливай сначала, - сказала, придав голосу грозности.

Он улыбнулся - слабо и устало. Но так, чтобы я почувствовала - за избавлением от болезни дело не встанет.

- Я буду самым здоровым пациентом в этой больнице! - заверил меня муж.

- Посмотрим, - вновь качнула я головой.

Я сидела с ним еще час, пока медсестра не сообщила, что Гриневу нужно сделать определенные процедуры.

Уходя, я поцеловала его в губы и пообещала:

- Я приду завтра.

И услышала в ответ как обещание:

- Я буду ждать.

Из больницы я поехала домой.

В наш дом. Впервые за три дня.

Ключ повернулся в замке, и я вошла в холл. Здесь все было по-прежнему, но воздух застоялся - никто не открывал окна, не проветривал. Я прошлась по комнатам, включила свет, открыла форточки.

На кухне на столе все еще стояли тарелки с того самого ужина, который мы не доели. Я убрала все и помыла посуду. В гостиной валялся плед, в котором Даниил сидел вечерами. Я сложила его, устроила на диване, на виду. Так мне будет спокойнее.

Прошлась по комнатам, впитывая в себя ощущение безопасности. Совсем недавно мне казалось, что сюда я больше не вернусь…

А потом в дверь позвонили.

Я спустилась, открыла, понимая, что это, скорее всего, тот человек, которого я не захочу видеть никогда в жизни.

И да - на пороге стояла Эмма.

Она была растрепана, без косметики, в мятом пальто, которое явно надевала в спешке. Глаза красные, опухшие. В руках - букет цветов. Те же желтые тюльпаны.

- Катя, - выдохнула она. - Пожалуйста, дай мне сказать.

Я смотрела на нее. На ее фальшивые слезы, на ее жалкий вид, на этот дурацкий букет.

- Зачем ты приехала? - спросила холодно.

- Я хочу объясниться. Я знаю, ты все слышала. Я знаю, Даня тебе рассказал. Но все было не так! Я была пьяна, я не соображала, я…

- Ты была трезва, когда лезла к Димону?

Она замерла.

- Что?

- Димон рассказал. Ты вешалась на него пару месяцев назад. Тоже пьяная?

Она побледнела.

- Катя, это не то, что ты думаешь…

- А что я думаю? - перебила я. - Считаешь, будто я идиотка? И что не вижу, как ты охотишься за чужими мужьями? За теми, у кого деньги, дом, бизнес?

- Катя!

- Заткнись!

Она замерла. Цветы задрожали в ее руках.

- Я считала тебя подругой, - сказала Эмме. - Я доверяла тебе. Рассказывала о наших проблемах, покупала тебе подарки. А ты в ответ полезла к моему мужу!

- Я не лезла, он сам…

- Он сам тебя оттолкнул. И Димон оттолкнул. Потому что ты пустое место, Эмма! Ты - никто. Ты готова на все ради бабла и статуса. Но ты просчиталась. Мой муж любит меня. И Димон, оказывается, порядочнее, чем я думала.

Она заплакала. Всхлипывала, размазывая слезы по щекам, и выглядела при этом так жалко…

- Прости меня, - лепетала она. - Я дура. Я была пьяна. Я не хотела.

Но слушать Эмму я не собиралась.

- Убирайся! - велела ей коротко.

- Катя…

- Убирайся, Эмма! И чтобы я больше никогда не видела тебя возле нашего дома! Ни у родителей, ни на работе, нигде. Ты мне больше не подруга. Ты - никто.

Она стояла, не двигаясь, поэтому пришлось применить силу - вытолкать эту дамочку вон.

- И цветы забери! - добавила я. - Мне от тебя ничего не нужно!

Я захлопнула дверь перед ее лицом.

Стояла в прихожей, слушала, как за дверью всхлипывания удаляются, потом хлопнула дверца машины. Завелся двигатель, а после этот звук стал все тише, пока окончательно не исчез.

Я медленно выдохнула. Подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Глаза сухие. Лицо спокойное.

Все. Точка.

Я набрала номер Даниила. О приезде Эммы распространяться не планировала. Она, как я была в этом уверена, оставалась в прошлом. Там, где ей самое место.

А сейчас мне просто хотелось услышать голос Гринева, который ответил сразу же. После первого гудка.

- Привет, как ты? - спросила я у мужа и улыбнулась.

Теперь все будет хорошо, я это знала.

Теперь мы станем ценить друг друга еще сильнее.

Иначе и быть не может.