12

Раннее утро, серый рассвет только пробивал себе путь сквозь старый лес. Проснулась Хоя от холода. На ветке она была одна, завернутая в плащ Киреара, как в кокон, только нос наружу торчал. Но, несмотря на это, ее колотило от холода.

Моросил дождь, еле различимые меленькие капли, больше похожие на туман.

Хоя села, потерла лицо, зевнула. Спала на удивление крепко, но пробуждение могло бы быть приветливее.

– Здравствуй, новый день, – если мир хмурится, не обязательно отвечать ему тем же.

Снизу скрипнула ветка, и над лежанкой показалась голова Киреара.

– Утро доброе, ведунья, – поприветствовал.

– Привет.

Хоя отвернулась и нахмурилась. Эта его «ведунья» раздражала. Ладно хоть не Госпожа Видящая Хоэлинель. Он ее похитил, накормил, они спали в обнимку – знакомство ближе некуда! Мог бы и по имени назвать.

– Завтрак? – Кир выложил между ними лембас и бурдюк, наполненный свежей водой. А еще какие-то корешки, Хое не знакомые.

– Представишь? – решила пошутить, но со сна шутки, видимо, не очень удаются. И то, в общении с Киром у Хои просто колоссальные успехи. Она говорит больше, чем он, и не заикается.

– Прости? – Киреар вынырнул из задумчивости, посмотрел на Хою. Та пятерней пригладила спутанные волосы.

– Что за коренья, спрашиваю, съедобные?

– Это хген. Нашел у ручья. Он единственный еще растет здесь, редко, но выживает.

Хоя сделала пару глотков воды, а после решила попробовать скрюченный корень. Овощей или ягод хотелось ужасно. От одной мысли о сочной мякоти слюна набегает.

Корнеплод был чистым, белым, без шкурки. Кир, наверное уже почистил ножом. Хоя откусила сразу половину, разжевала, стараясь получше уловить вкус, да так и замерла с открытым ртом, хватая воздух. Из глаз хлынули слезы.

–Аа… Чт-чт… – «Что за жуть такая?!» – хотела выговорить, но язык тоже жгло, говорить больно.

Кир тут же пересел ближе, обхватил за плечи. Тихо посмеивался. Неверяще уточнил:

– Никогда не пробовала?

– Нет!

– Его с лембас, по чуть-чуть. Хген очень полезный, но на вкус, особенно дикий, резковат. Прости, надо было предупредить.

Еще раз взглянул на страдающую с распахнутым ртом Хою и не выдержал. Рассмеялся, запрокинув голову. Беззвучно, но искренне. Хоя засмотрелась, забыв о хгене.

Вокруг глаз у Кира тонкие морщинки, кожа загорелая, в верхнем ряду зубов отчетливо видны немного удлиненные клыки. У светлых альвов таких нет. Хоя потрогала кончиком языка свои зубы и поняла, что жжение уже не такое сильное, а Киреар прекратил смеяться и тоже смотрит на нее, не отрываясь.

– Уже в порядке, – отломила лембас, заесть ядреный вкус корня.

Снова в путь. Земля размякла, мокрые листья под ногами скользили. Похолодало. Хоя то и дело шмыгала носом. Хорошо, однако, что Киру повезло найти этот загадочный корнеплод. Он объяснил, что от простуды хген – самое первое средство.

– Куда мы идем? – наконец-то задала Хоя свой главный вопрос.

Она старалась не надоедать похитителю-спасителю. Понимала: у него свой план, свои обязательства и цели. До сих пор о ближайшем будущем они и словом не обмолвились. Все мысли Хои были о лесе и о творящемся в нем.

– К своим, – коротко ответил Киреар.

– К людям или… Подожди, к темным, что ли?

– Это единственное место, где мы можем получить достаточную защиту.

– И далеко это?

– Ближе к горам, на границе гномьих шахт.

– Но мне надо остаться в лесу, – растерялась Хоя. – Как иначе я смогу помочь? От книг никакого проку! Только если, может, делать все наоборот, чем там описано, но… Ты же понимаешь, что, только находясь в лесу, я смогу что-то исправить. Понять.

– Без теории к практике? – невесело хмыкнул Киреар.

– Можно и так сказать.

– И не думай.

– Другого способа не существует! – Хоя встала, как вкопанная, поняв, что Киреар не воспринимает ее слова всерьез. Так, ребенок что-то лепечет. Такая волна злости вдруг изнутри поднялась.

– Мы уходим отсюда. Не спорь, ты не представляешь, как этот лес опасен. Не говоря уже о том, что здесь рыскают светлые и ищут – угадай, кого?

Спор велся шепотом, но разгорался все горячей.

– Я остаюсь тут! – Громкое заявление для той, у кого нет ни еды, ни воды, никакого бы то ни было оружия. – На какое-то время, – добавила поспешно.

– Не говори глупости.

Вот это вывело Хою из себя окончательно. Лес и его болезнь, ее долг это исправить, для него – глупости?

– Ты не можешь мне запрещать, я Видящая! – отчеканила, сжимая бледные губы в тонкую полоску.

Кир насмешливо поднял брови и оскалился. «Еще как могу!» – кричал его взъерошенный вид. В его глазах даже удовлетворение промелькнуло.

– Кто ты мне, чтобы что-то запрещать? Никто, – внутри все корежилось от этих слов, но злость заставляла их произносить.

– Не важно кто. Важно, что я сильнее. – Кир тут же будто отгородился от нее, лицо стало бесстрастным. Не слушал дальше, а доказал свои слова делом – воспользовался грубой силой. Превосходством в росте и мышцах. Хоя посередине очередной тирады подавилась воздухом, когда ее подхватили под колени и водрузили животом на плечо. Она замолчала и начатое не договорила. Ее впервые так несут… Вернее, впервые, когда она в сознании. С ней, с Видящей, так!..

Ее маленький рост и слабое тело никогда еще не представлялись столь фатальным недостатком как сейчас. Попыталась дрыгать ногами и выкручиваться из захвата, все молча. Ею завладело непонятное состояние, гремучая смесь из упрямства, безнадежности, обиды, и ясного понимания пути, по которому должна следовать. Сама.

– Прекрати. Я тебя не отпущу, – Кир тряхнул ее и перехватил удобнее. Для себя – удобнее.

Его слова одновременно и успокоили и еще больше возмутили. Успокоили Хою. Разозлили Видящую, которую уносят из места, где она должна быть.

– Поставь меня.

– Ты поняла, что я прав?

– Нет!

– Тогда не поставлю.

Через долгое-долгое для Хои время:

– Я пойду сама.

– Лучше повиси еще пока.

Голос Кира звучал напряженно, и Хоя, наконец, вынырнула из затянувшей ее злости. Огляделась, насколько позволяло положение, всмотрелась под ноги, прислушалась. Кир нес ее очень осторожно, шагал плавно. Ставил ногу только туда, где виднелось сухое дерево или камень. Они шли по краю болота.

– Поставь меня, пожалуйста, – попросила шепотом.

На этот раз Киреар послушался. Через пару шагов остановился, и снял Хою с плеча.

– Ни на шаг от меня, ясно? Сейчас ты должна слушаться, – он держал Хою за плечи и, наклонившись, всматривался в ее глаза.

– Это те самые болота? – спросила Хоя в ответ.

– Да, они.

Минуту молчали оба.

– Застава уже близко, а наши преследователи еще ближе. Сейчас ты заберешься вот на это дерево и будешь сидеть, не слезая, тихо-тихо, пока я не вернусь.

– Ты куда? – прозвучало более испуганно, чем хотелось бы.

– Я уведу их, направлю по ложному следу.

Раньше, чем Хоя успела что-то сказать, усомниться в разумности затеи, Кир склонился еще чуть ниже и коснулся губами ее лба. Подхватил под колени и подсадил на высокую ветку сухого вяза.

– Лезь выше.

Хоя послушно подтянула ноги, встала на ветку и перелезла на следующую.

– Еще, – не унимался Киреар. – Выше.

Крона спрятала Хою, но и сама она не видела ничего, кроме сухих веток, листьев и паутины.

– Ты еще тут?

– Скоро вернусь, ведунья.

И тишина. Ненормальная, глубокая тишина будто в склепе. Воздух не двигался, спертый и вязкий. Когда-то здесь располагались владения Проклятой Келиды. Рос сад и стоял дворец. Во время последней битвы их сравняли с землей, похоронили под ней вместе с последними отрядами светлых и самой Проклятой.

Эти места звались раньше садами Келиды. Название сохранилось, только сады стали топями, а дворец – могилой.

В своем темно-зеленом платье, изгвазданном за последние сутки дальше некуда, Хоя смотрелась на дереве довольно естественно. Вспомнила свои редкие вылазки в окружающий резиденцию лес. Если бы не они, то сейчас бы ей пришлось сложнее. Тело непривычно к высоким нагрузкам, оно привыкло сидеть в библиотеке и сдерживать любое движение. Мышцы – кисель.

– Лезь выше, еще, подтягивайся! Да, будет исполнено. Спасибо, что заботитесь о слабой неумной мне, – бурчала еле различимо под нос. В основном, конечно, про себя, только некоторые слова соскальзывали с губ.

Настроение и эмоции Хои стали проявляться свободно, даже чересчур ярко. Сама она не понимала, что с ней происходит. А вот Киреар распознал и обрадовался, хотя новые обстоятельства могли здорово усложнить им обоим жизнь. Хоя окончательно освободилась от сдерживающей ее магии Владыки. Стала более порывистой и резкой. Ее настоящий характер, без смягчающих подушек в виде наговора послушания, проступал с каждым днем все сильнее. Не всегда к месту, не всегда во благо.

– Какой, а? Раз – и нет его. Ушел. – Ворчала еще и для того, чтобы не так сильно бояться. Говорят, что когда переживаешь за кого-то, когда грозит опасность, то надо этого кого-то ругать, это придаст ему сил. Примета такая. Вот Хоя и старалась. – Раз я мельче, значит – хватай меня, тащи, живот плечом дави? И ведь сам устал, силы лишние потратил – нет! Зато меня вниз головой потаскал.

Она подпрыгнула на месте, чуть не навернувшись с ветки, когда сверху раздалось:

– Они такие, эти громады, у-ууу!.. – высокий и как будто шершавый голосок.

– А?!

– Сама ты не лучше! – припечатал голос.

От дерева отломилась длинная сухая ветка и зависла перед Хоей, порхая на стрекозиных крыльях.

– Молчишь, альва? Рот не открывается от страха? Правильно, меня бояться надо. А не как громады – схватят, сожмут и тащат, куда хотят.

– Ты кто?

– Дай пару капель крови, отвечу. Я на многие вопросы ответы знаю. И ты не думай, я не кровопийца!

Хоя молча смотрела на это чудо-юдо. Ветка веткой, если бы не две пары прозрачных узких крыльев в верхней части. Совсем тонкая, кажется сухой и ломкой, дотронься – рассыплется. Не длиннее ладони, с двумя непропорционально длинными ниточками отростками – руками? В верхней части она немного утолщалась, там выделялись две желтые точки – глаза, и щель рта.

– Дай кровушки, я и от зверя тогда подскажу, как уйти.

– Какого зверя?

– А вон того, – ниточка-рука махнула куда-то влево. – Скоро рога покажутся. Мозгов нет, но упертый – если живое тепло или силу почуял, не отстанет.

Хоя запаниковала. Всматривалась в сторону, куда указала веточка, но никого рогатого, ломящегося к ней через деревья, не видела.

– Он достанет так высоко? – Хоя обмерла, воображение рисовало одно чудовище страшнее другого. Еще и рога! «Измененные звери, жаждущие теплой крови», – рассказывал Кир. Кир! Что с ним, если попался этому зверю на пути?

– Да он сам высоко, по деревьям ползает. Не видишь, что ли? Рядом, во-он.

– Р-рядом?

– Да-да, совсем близко!

Хоя отползала, пока было куда. Отрезвил жалобный скрип ветки, на конец которой Хоя переместилась. Еще пара движений – и свалится вниз. А падать-то высоко.

Попыталась взять себя в руки и рассуждать трезво. Прислушалась. Тишина. Никаких посторонних звуков. Зверь настолько тихий, притаился и выжидает мига для нападения?

– Где же он? – прошептала. Опустила взгляд на дерево, на котором сидела, и увидела его.

Он двигался по стволу. Достигнув ветки, поменял направление и стал ползти направо, к Хое. Если его увеличить раз в десять, то зверь получится воистину страшный. Две пары клешней, направленные вверх, и в самом деле напоминают рога. Черный панцирь, три пары членистых лап. Это был жук, превышающий размером всех, до этого виденных Хоей, но – Лес священный! – жук, просто жук!

Хоя выдохнула с облегчением и подвинулась обратно, на середину ветки. Взяла один из валяющихся вокруг трухлявых сучьев и без особого размаха столкнула жука вниз. Проследила, чтобы он не прицепился к палке, которой его толкали, чтобы долетел до самой земли.

– Вот так.

– Они очень опасные. Ядовитые и кусачие, – снова подала голос летающая веточка.

– Ты нарочно, да? – обернулась к ней Хоя. – Думала я упаду, разобьюсь, ты целую лужу крови взять сможешь, сколько влезет, а не пару капель.

Веточка молчала. Раскаявшейся или сколько-нибудь пристыженной она не выглядела. Хотя что там разглядишь на скукоженном темно-коричневом лице размером с ноготь?

– Я тебе помогла. Без меня ты бы его не заметила, пока поздно не стало. Так что ты мне должна. Давай кровь.

– Зачем тебе моя кровь? – задала Хоя встречный вопрос.

– Для жизни. Ну что тебе, жалко, что ли?

Жалко Хое не было. Но раздавать кровь первым встречным говорящим веткам, пролетающим мимо Проклятых садов, она опасалась. Хотя искушение – огромно. Возможность узнать о происходящем в лесу непосредственно из первоисточника. Ветка – часть леса, не так ли? Другой вопрос – можно ли ей верить? Не галлюцинация ли?

Подумав, Хоя решила-таки рискнуть и довериться интуиции. Угрозы от веточки не ощущалось.

– Скажи сначала, кто ты? – спросила Хоя.

– Душа я, – отвечала веточка менее охотно, чем ругалась или пугала. Долго молчала и лишь потом бросила пару слов.

– Ты сказала, что много всего знаешь? Сколько тебе лет?

– Кто их считает, круги эти? Знаю я все, – ей наскучило торговаться. Голос становился тише, в нем стали преобладать шуршание и скрип, все менее членораздельны слова.

– Ладно, – Хоя понимала, что идет на безумство. – Но обещай мне, что не используешь мою кровь мне или кому-то другому во вред.

– Да-да! Обещаю! – Веточка запорхала быстрее, крылья задвигались с удвоенной скоростью. Подлетела впритык к Хое и опустилась ей на колени. – Давай!

Хоя хотела оцарапать запястье об острый надломленный край дерева, но летучая веточка зашипела:

– Ты что творишь?! Еще всем кровь раздай! Ты ее мне обещала, мне и давай!

– Но как мне сделать надрез?..

Хоя искала, как лучше сцедить пару капель, но веточка не слушала больше. Она впилась руками-ниточками, оказавшимися острыми, как иглы, в ладонь Хои. Парой капель она, определенно, не ограничилась. Когда через миг отстранилась, прошелестела:

– Ведунья… – и упала Хое на платье.

– Ты что? Веточка? – Хоя осторожно потрогала ее пальцем. Крылья не шевелились. Самая обычная сухая, мертвая ветка.