17

В камеры их посадили по двое. Крисшаян умудрился встать так, что светлый альв-охранник толкнул его в ту же клетку, что и Кайди. С пресловутого празднества прошел, скорее всего, не один день. Увы, сколько именно времени они провели взаперти, не понять. Окон нет, под землей всегда ночь. По приходам Келвиана тоже не понять: иногда он долго не появляется, а иногда кажется, что каждые полчаса наведывается.

В камерах уже обжились, если так можно выразиться. Условия не самые худшие. К сравнению, например, в человеческих тюрьмах нет в каждой клетке огороженного ширмой туалета. Ведро в углу не хотите?

Крисшаян точно был в курсе, как все устроено в тюрьмах его города. Ходил однажды на экскурсию со старшим братом.

Да и кормили светлые неплохо – нечасто, но сытно. Пить давали вдоволь. Лежанки без клопов и блох. Даже матрасы есть! И даже относительно чистые и мягкие! Конечно, в этой тюрьме уже лет триста как не было заключенных. Кого ловить в Светлом граде? Не грызунов-вредителей же. А кроме них – некого. Было. До недавнего времени.

Правая рука Владыки – Келвиан, однако, не давал узникам расслабиться. Их допрашивали всех вместе и по отдельности. Поили какой-то гадостью, после которой язык, независимо от желания разума, выдавал всю правду. Рассказывал долго и пространно обо всем, о чем спрашивали.

В тот момент Крисшаян был несказанно рад, что допрос ведется в отдельной комнате и его ответы слышит только светлый гад. Простите, альв. Но какой же он гад, этот Келвиан!

Так же, наверное, ощущали себя и остальные заключенные. Говорить между собой как-то не тянуло. Если и завязывался разговор, то советник Дамис быстро превращал его в ссору. Обвинял всех и вся. В первую очередь, конечно, неудачливую Кайди. Когда его высказывания переходили границы, Крисшаян приказывал ему заткнуться. Есть что-то такое в казематах, располагающее к грубости.

Что происходит сейчас с Киреаром, где он и как он, они даже не догадывались. Что от них хочет услышать Келвиан, какие наводки, – тоже. Допросы продолжались бесконечно.

Был ли Киреар в контакте с темными сородичами? Сколько их в человеческом городе Валаате? Встречались ли по пути в Светлый град с темными? С оборотнями? С гномами? С кем-то из светлых альвов? Все ли пришли в град, или часть людей осталась ждать где-то вне его стен? Что было поручено группе королем Объединенных земель? Кто принимал участие в планировании похода? В чем именно состояла роль совета Пяти? Кто выдвинул идею отправить в Светлый град посланников из людей и темного воина? Кто состоял в группе, кроме людей, полукровки и темного? Никто. Еще кто? И еще десяток-другой подобных вопросов.

«Но все не так уж и плохо», – думал Крисшаян, неподвижно сидя на матрасе у стены, чтобы не потревожить заснувшую на его плече Кайди. И накликал беду.

Когда в очередной раз отворилась дверь, то кроме уже привычного Келвиана в коридор перед камерами зашел сам Владыка Оссанлел.

Выглядел он как всегда безупречно. Традиционный зеленый балахон до пят, жилет с глухим высоким воротом. Волосы лежат безукоризненно гладкой волной. На руках перчатки.

Кайди непроизвольно задержала на них взгляд. От Владыки это внимание не укрылось. Он обратился напрямую к ней, игнорируя крики и требования советника Дамиса.

– Как тебя?

– Кайди, Господин.

– Полукровка. Отец – темный альв, мать – человек… Интересно.

– Я выросла среди людей, Господин. Никогда не была на землях Темных.

– И тем не менее… Вы ведь с Киреаром брат с сестрой, не так ли? Родная кровь по отцу.

Кайди укусила изнутри щеку до крови. Она не знала. Подозревала что-то подобное, но как определишь? Не спрашивать же: «Эй, Темный, ты, случайно, не мой родственник?» Знал ли сам Кир? Наверняка. Иначе с чего ему ошиваться у людей? Возиться с Кайди? Налаживать с ней какие-никакие отношения? Она ощущала его по-другому, нежели всех других в ее окружении. Но думала, что это потому, что он темный. Потому, что он такой, какой есть, – умный, молчаливый, загадочный и в то же время заботливый и внимательный к ней, к рано осиротевшей полукровке. Думала даже, что, возможно, влюбилась в него.

Осознала вдруг, что это в первый раз, когда Киреар оставил ее, вот так, одну.

Она посмотрела растерянно на Крисшаяна. Знал ли он?

По ответному пристальному взгляду поняла – знал. Крисшаян знал и молчал.

Остальные?

– Не знала? – отследил ее реакцию Владыка. – Ну да, темного в тебе немного. Самая малость, раз родную кровь не учуяла. Келвиан?

– Да, Владыка, – склонился светлый в подобострастном поклоне.

– Подготовь зал под ритуал.

Келвиан, не разгибая спины, обернулся к выходу и поспешил исполнять приказ. Владыка дал знак светлым воинам у двери:

– Ее, – указал на Кайди.

– Зачем? – Крисшаян подскочил и встал перед девушкой. – Что вы будете с ней делать?!

Логичный вопрос. И опасения его небезосновательны. Слово «ритуал» из уст Владыки звучит как-то недоброжелательно. Скорее зловеще.

– Зачем? – переспросил, будто не расслышал, Владыка. – Я отвечу.

Воины отперли решетку и вдвоем попытались обездвижить сопротивляющегося Крисшаяна. К ним присоединился третий воин. Четвертый заковал руки Кайди и вывел ее из камеры. Полукровка не рыпалась, понимала, что бесполезно. Только силы потратит впустую. Из резиденции не убежать.

– По родной крови можно найти кого угодно и где угодно, – продолжил Владыка. – Время вышло. Пора возвращать Темного и то, что он украл.

– Камень друидов?! – поразился советник Дамис.

– Он украл гораздо – гораздо большее.

Владыка и охранники с Кайди направились по узкому коридору к выходу.

– Кайди! – крикнул Крисшаян.

Она чуть повернула голову. Принц стоял у решетки, на лице, кроме свежих синяков и ссадин, отчаяние.

– Держись! Ты служишь мне, и я приказываю тебе вернуться здоровой, поняла?!

Тихий смех Владыки гулко отдавался под каменными сводами.

– А ты!.. Я убью тебя! Если ты ей навредишь, я клянусь – я тебя уничтожу! Твоего сына, твою резиденцию, твой народ – все, что тебе дорого! Клянусь!

– То, что мне дорого, давно уже уничтожено. Я с этим и без тебя справился, – спокойно, ничуть не испугавшись угрозы, ответил Владыка. – Верну я ее. Сиди тихо.

Они вышли. Дверь с лязгом захлопнулась, оставив узников в безмолвии и в полутьме.

Идти пришлось довольно долго. Зал находился также в подземелье, но в другом конце от каземат. Хитросплетение коридоров, лестница наверх, длинная лестница вниз, еще один темный и узкий коридор, пара пологих ступеней – и они на месте.

Рукотворный зал или природная пещера? Кайди не смогла определить. Стены неровные, из грубого, необработанного камня. Круглые своды, поросшие диким плющом. Нет привычных магических светильников. Келвиан зажег обыкновенные чадящие факелы и поставил их в специальные держатели на стенах.

Пол был испещрен трещинами. В одной из стен дыра, через нее виднелась черная земля вперемежку с булыжниками и корнями. Оттуда свисали толстые, тесно переплетенные друг с другом корни какого-то странного дерева, образовывая зев.

Воины сняли с Кайди куртку и привязали ее руки и ноги к железным кольцам в полу по центру пещеры. Ее начал бить озноб. Спину в тонкой рубашке обжигал ледяной холод камня, мелкие осколки впивались в кожу.

Ритуал на крови. Старая магия друидов. Ее или убьют, или…

Владыка кинул на нее насмешливый взгляд.

– Боишься, что нужна мне как женщина? – Он присел рядом с ней, ножом надрезал ее рубашку и оторвал рукава. Подол задрал, обнажая живот. – Не-ет. От тебя мне нужна только твоя кровь. Я любил и всегда буду любить лишь одну женщину.

Тем же лезвием, которым резал ткань, он начал вырезать полосы на коже Кайди. Руки, от пальцев к плечам, на живот. Бока, шея. Тонкие линии набухали кровью, складывались в сплошную алую вязь, постепенно смазываясь в единое кровавое полотно.

– Неприятно, да, – заметил Владыка.

В пещере они остались одни. Воины и Келвиан вышли за дверь сразу, как закончили с факелами, не нуждаясь для этого в приказе.

Кайди молчала. Только сжимала челюсти, до скрипа зубов. Не уверена, что сможет их потом самостоятельно разжать. И будет ли это «потом»?

– А ты не любишь, нет? – между делом продолжал рассуждать Владыка. – Принц Крисшаян – так его, кажется, зовут? – твой с потрохами. Хорошая партия, особенно для такой как ты. Когда все закончится, присмотрись – мой тебе совет.

Он закончи с ножом, отложил его в сторону и снял перчатки.

Последнее, что увидела Кайди, до того как потерять сознание, это руки Владыки. Язвы, лохмотья отстающей кожи, обнаженные мышцы. Эти страшные ладони еще не раз появятся в её кошмарах.

Рана Кира заживала не по дням, а по часам.

– Повезло тебе, – пояснял Мерилан, обрабатывая зарубцевавшуюся кожу мазью. – Жук разорвал плечо клешней, мимоходом, а мог и на рог взять. Если бы им зацепил, так легко не отделался бы. Через рога он яд впрыскивает.

– Занятные здесь создания, – поддержал почти что светский разговор Киреар. – При первой встрече и не знаешь, куда лучше бить.

– Как ты с людьми до резиденции дошел, ни разу не встретившись с подобными?

– Ваши провели.

– Какой отряд?

– Номер не называли. Там у них главным рыжий был, Ромнатан? Романан?

– А! Ромнамар! Знаю их. Девятый. Они следят, чтобы создания к людям не прорывались. Их застава у самой границы, к ним ближе всего деревни.

Хоя стояла в стороне, смотрела вокруг и старалась не мешать, ничего не уронить и не испортить. Домик лекаря очень тесен. Полок нет, но все заставлено сундуками, свертками, завешено сухими или еще сохнущими травами. В воздухе насыщенный сладкий аромат таволги. Небольшое помещение вместило в себя пять кроватей и высокий стол длиной в полный рост альва.

Домики и вправду прочные. Что главный дом, выдерживающий вес всего хранящегося там провианта и самих патрульных, которые далеко не бабочки невесомые, что домик лекаря.

Поскольку Кир с Мериланом замолчали, Хоя спросила:

– Дома патрульные сами строили?

– Сами. Кто же еще? Нас город только продуктами снабжает. Рабочие руки никто не присылает.

– Вокруг осмотреться можно? – Хое не терпелось ступить на землю. Будто тянуло что-то. Или кто-то.

– Да. Здесь безопасно, насколько это вообще возможно в лесу Нагь.

На одной из кроватей зашевелилась смотанная в куль тряпка. Сначала еле заметно, потом отлетела на пол, описав дугу в воздухе.

– Вы! Мухоморы плеснявые с!.. – На свет показалась фея Веточка. – Ведунья…

Увидела Хою и остановила поток брани. Будто невзначай подергала за привязанную к ней верёвку. Достаточно длинная, но второй конец Мерилан прикрепил к своему поясу.

– Веточка, мне жаль. Они не отпустят тебя, – обратилась к ней Хоя.

– Знаю.

– Разве лучше одной в лесу? Здесь тебя кормят, в смысле, кровью угощают.

– Да.

Веточка была не в настроении вести беседы, отвернулась к стене. Но, когда Кир с Хоей направились к двери, она встрепенулась:

– Возьми меня погулять, ведунья. На поводке, – подергала она ниточку и глазками – «хлоп-хлоп», словно младенец невинный.

– И не думай, деревяшка. Будешь здесь, со мной. Я самый стойкий, только меня у нее нет шансов вывести из себя, чтобы улизнуть, – доверительно понизив голос, похвалил Мерилан сам себя.

– Навозник трухлявый! – обозвала его за это фея.

– За границу не заходите, – предупредил напоследок.

Они спустились вниз. Лестница заканчивалась метра за три от земли, пришлось прыгать. Влажная земля, если не сказать – грязь, встретила смачным чавкающим звуком. Кир прыгал первым, Хою поймал на руки и поставил на выступающий рядом камень.

– Левель забыл про обувь, – попенял он хоиному брату, припоминая, чем закончился их завтрак, после которого они должны были идти выбирать обувь.

– Кир! Тебе же лекарь только что запретил напрягать плечо.

– Когда я успел его напрячь?

– А я? – Стоя на камне, она была почти одного с Киром роста. Так и спорить стало сразу удобнее.

– А ты легкая, как котенок, – он сделал шаг вплотную. – А еще…

Напоказ осмотрелся, проверяя, не подслушивает ли кто. И медлил, рассматривая Хою близко-близко. Глаза в глаза, нос к носу.

– Что – еще? – поторопила Хоя.

– А еще очень красивая. И… – снова медлит.

– И? – Руки сами по себе легли ему на плечи. Не оглядывалась ни на кого, забыла уже, что вокруг не только деревья, но и альвы.

– И хорошая. И сильная. И умная. И я люблю тебя. – Быстрый поцелуй в губы, и Кир отступил, уже протягивал руку для опоры как ни в чем не бывало.

Хоя, красная от смущения и удовольствия, вложила в его ладонь свою.

– И я. Тебя… тоже.

Шли между деревьями, внимательно выбирая, куда поставить ногу. Лужи и грязь – настоящая весна. Пробивающейся из почвы молодой травы не хватает.

Мимо тренировочной площадки и колодца вышли из-под нависающих сверху домов в открытый лес. Впереди замаячил Круг фей. Не сговариваясь, шли в том направлении.

Деревья в Кругу росли очень старые. Даже в сравнении с другими, далеко не молодыми на вид, эти смотрелись сгорбленными древними старцами. Некоторые привычной формы – есть ствол, ветви, но некоторые деформированы до такой степени, что мало чем напоминали деревья. Как будто не знали, в какую сторону им расти.

Хоя пригляделась к следам, оставленным, по словам Лемираса, феями. Углубления, наполненные водой, вокруг взрытая земля. Вода того же красного оттенка, что и в источнике на болоте. Торф? Красная глина?

Присела на корточки у Круга и по наитию опустила кончики пальцев в воду. Камень друидов покачивался на цепочке. Если он не касался кожи, то Хоя его совсем не чувствовала. Умудрялась забывать о нем.

Сначала ничего не происходило, и Хоя ободряюще улыбнулась насторожившемуся было Киру. Но когда хотела вынуть пальцы, начавшие мерзнуть в холодной воде, ее снова захватили голоса. В этот раз не во сне, а наяву. Десятки стонов, криков, мольб и проклятий. Они обрушились, как лавина, все разом, оглушающей волной.

Хоя отшатнулась и упала прямо в грязь, забрызгав ею и Кира. Он помог подняться, начал растирать ладони Хои.

– Ты слышал? – признаться, во второй раз ей было не так страшно услышать «это». В себя пришла быстрее.

– Нет, все тихо, – не понял Кир. – Что слышала ты?

– Лес. Наверное.

– Хоя, я хочу, чтобы ты знала. – Не прекращая греть ее ладони в своих, тихо произнес Кир. – Что бы ни случилось сегодня на собрании, кто бы ни пришел и что бы ни говорил, ты можешь отказаться. Без объяснений кому-либо. У нас есть выбор. Мы можем уйти.

Верил ли Киреар в то, что говорил? Хотел верить. И искал способы, как огородить Хою от опасности. Даже если она сама такой защиты не желает.

– Хоть сейчас – взять и уйти, – обхватил ее лицо ладонями, почти уговаривая.

– И что будет? Еще одна война? Мой народ ее не переживет, они все погибнут, все до одного. Ту Видящую назвали Проклятой. Меня… Меня станут называть не Проклятой, гораздо хуже. Предательницей. – Хоя не избегала прямого взгляда. Смотрела в глаза, уверенная в своих словах. – Наоборот, Кир. Что бы мы ни узнали сегодня, я не смогу отказаться.

Она не могла рассказать ему всего. Просто не находила нужных слов, чтобы поделиться. Эта ноша только ее. В сердце и разуме вновь поднялся вулкан противоречивых эмоций, с которыми она не привыкла справляться.

Погрузилась в себя. Сдерживалась изо всех сил. Отчего? Сама не понимала. Одно точно – для этого неизвестного еще не время. Когда оно наступит? Сегодня ночью? Завтра? Через полгода? У Хои не было ни малейшего представления.

Они вернулись к домикам. Левель как раз освободился и искал сестру, чтобы померить ботинки. Заодно еще один комплект формы принес, откопав детский, но на размер больше предыдущего. Испачканный в грязи забрал в стирку. Извиняющейся Хое объяснил, что стирают у них заряженные кристаллы. Бросаешь запачканное в воду, туда же артефакт – и через полчаса готово. На таком патрульные не экономили. Не хватало еще о грязной и мокрой одежде беспокоиться!

До ужина и после Хоя просидела на ветке перед гостевым домиком. Ни Гелтетейн, ни Кей с Раем, ни Лорроэль ее не трогали. Может, понимали, что ей не до них сейчас, а может, сами были заняты делом.

Хоя глядела в лес и думала. Ничего конкретного, так, обо всем произошедшем. Об обретенном и потерянном. О предстоящем и минувшем. О хорошем и плохом.

О лесе и феях.

Она не просила дара видящей. Не желала его и всего того, что ему сопутствует. У нее могло быть нормальное детство, семья, друзья. Обычная школа, учеба как у всех. Она никогда бы не встретила учителя Одисса. Никогда бы ее дорога жизни не пересеклась с дорогой Владыки Оссанлела. Она бы почитала его, как все светлые альвы. Издалека.

Никогда не встретила бы Киреара. Не узнала бы, каково это – быть им любимой.

Он тот, ради кого Хоя будет сильной. Она отодвинет Крошку Хою на задворки и будет той, которая со всем справится. Видящей.

– Время, – Кир тронул ее за плечо, коротко обнял со спины.

– Я готова.

Они спустились и направились к Кругу. Стемнело, идти было сложнее. Поднялся холодный ветер, и Хоя плотнее закуталась в куртку, накинула на голову капюшон.

Примерно представляла, что их ожидает в лесу. С высоты гостевого домика она кое-что разглядела, пока ждала. Например, светящиеся, как у феи Веточки, глаза. Много точек во тьме. Желтые, оранжевые, красные, белые. Издали они смотрелись десятками светлячков. Как дрожит земля под стопами двигающихся фей, Хоя ощущала всем телом.

Собрались все патрульные второй группы. Пришли двое предводителей других групп – тех, чьи заставы не очень далеко.

Пришло много фей.

– Еще не все. Будет больше. – К Хое подошел Лемирас, тихо комментируя происходящее. Взволнованный в ожидании начала собрания. – Это феи. Они, так сказать, на тайной службе в тайной группе отщепенцев.

Феи были разные. Совсем маленькие, не отличимые от скукоженного осеннего листика, гоняемого ветром. Были феи, похожие на Веточку. Чуть больше, чуть меньше, разных цветов и форм. Не у всех имелись крылья. Скорее, привилегией летать обладали только маленькие феи. Зато у больших были корни. Нет, не так. Впечатляющие Корни, похожие на змей, выглядящие способными раскрошить даже камень.

Среди крупных выделялись пятеро гигантов, цепляющих макушками кроны деревьев. Стволы – туловища, ветви – руки, корни – как щупальца у спрутов. Хоя не сомневалась, что при необходимости они могут передвигаться очень быстро.

Глаза также светились не у всех фей. У некоторых вместо огоньков черные провалы. Таких существ было сложно заметить, пока те не начинали шевелиться. Они сливались с окружающей природой. Смотришь – ветка обыкновенная, через миг – раз, крылья стрекозиные распахнулись, и полетела ветка, подхихикивая.

Хоя вспомнила, что глаза у феи Веточки засветились после того, как она напилась крови. Значит ли это, что больше половины присутствующих фей недавно… хм, пили?

– Здесь ведунья. Выйди к нам, прошу, дай взглянуть на тебя. Не бойся, – прозвучал голос, похожий на Веточкин, такой же шуршащий, но раз в десять ниже. Как вибрирующий рокот из под земли.

Хоя нашла взглядом среди множества существ говорившего. На первый взгляд, сухое покореженное дерево. На второй, более долгий и пристальный, – древнее существо невероятной силы.

– Я Фионнбхарр-р, – пророкотал он свое имя.

– Хоя. – Она ступила вперед, чувствуя, что Кир движется за ней.

«Если это существо, Фионнбхар, на их стороне, мы не можем не справиться», – подумала. Присутствие этого существа наполнило ее надеждой. Все феи… Невероятно! Это же какая сила!

– Ниалл…

– Сорча…

– Дара…

– Блат…

– Аодфин…

Со всех сторон феи произносили свои имена. Разные голоса – высокие, низкие, более мелодичные или похожие на сухой шелест. Десяток новых имен, которые Хоя вряд ли запомнит с первого раза. Уж точно не сможет опоределить, кому какое имя принадлежит. Но для фей, казалось, это и не важно. Они просто произносили свои имена вслух.

– Темный воин, пара ведуньи, – алые глаза Фионнбхара встретились с почти такими же багровыми глазами Киреара.

– Я Киреар из рода Риммен, – он поклонился.

Феи в кругу заволновались, послышалась неузнаваемая речь – трескуче звучащие сочетания букв и завывания, как ветер с лесом вместе тревожатся. Фионнбхар ответил что-то на том же незнакомом языке, и существа успокоились, стихли звуки, и прекратилось мельтешение.

– Они говорят, что ты дите. Что в тебе не раскрыта сила. – Перевел Фионнбхар разговор фей. – Но не бойся нас, мы не желаем тебе или другим альвам зла. Мы защищаем вас. Звери бегут на силу, их создавшую.

– Ты хочешь сказать, что сейчас звери окружают заставу?! – не удержал вскрика Лемирас.

Если это так, то им грозит нешуточная опасность.

– Видящая для них как магнит, – подтвердил Фионнбхар.

Патрульные держались чуть в стороне. Среди них и Левель, который доверил Киру сопровождать Хою внутрь Круга.

– Они стремятся к ней, да.

Смотрел на Хою, видел, что напугал ее.

– Расскажи мне, пожалуйста, о моей силе?

– Я объясню, ведунья. Иди ко мне.

Хоя приблизилась без колебаний. Кир отпустил ее, сам остался у границы Круга.

По росту Хоя доставала Фионнбхару… Даже туда, где могли бы теоретически находиться колени, не доставала.

– Располагайся, – предложил он, складывая один свой корень наподобие стула с высокой спинкой. Два других сложились в массивные подлокотники, четвертый корень дорожкой протянулся к Хое. Она ступила на него и прошла к живому стулу, больше напоминавшему трон из веток. Получилось так, что он стоял в центре, окруженный феями.

– Глупая, молодая, – послышалось из Круга. – Ничего не знает. Мы покажем, все расскажем…

– Ш-шш! – шикнул в ту сторону Фионнбхар. – Так же как альвы, люди или гномы – везде есть добрые – те создания, которые сохранили память, разум и души. И есть злые. Вернее, забывшие, кто они есть на самом деле. Или мстящие за смерть создательницы – Келиды.

Хоя села на трон и провела пальцами по коре. На ощупь совсем не сухая, какой выглядит, а мягкая, вся в складку и трещинку.

– Кто вы? – спросила.

– Мы души. Попытки Келиды возродить творения друидов. Возродить былое могущество альвов. Она, помнится, говорила: «Поднять с колен!»

Он помолчал недолго, вспоминая те времена, может быть, и задал Хое новый вопрос:

– Ты уже слышала лес, Ведунья Хоя?

– Два раза. – Она знала, о чем спрашивают.

– Ты поняла, что тебе рассказывали?

– Нет. Это было… ужасно.

– Это и есть ужасно, ведунья. Но ты должна научится понимать лес, пропускать его слова через себя, как воздух.

Круг фей сплотился, они нависли над Хоей плотной стеной. Лавина образов и звуков обрушилась на ее сознание.

Понимала, что не по-настоящему все происходит, что сцены битв и смертей, разворачивающиеся перед глазами, лишь чужие воспоминания. То, что когда-то пережили окружающие ее существа и сам лес. Но это было невыносимо. Больно и страшно.

Хоя пыталась зажать уши ладонями, зажмурить глаза – не помогало. Картины перед глазами сменяли одна другую, в голове продолжали звучать чужие стенания. Говорить взахлеб, кричать, жаловаться и молить о помощи. Все громче и отчетливее.

Корни «трона» обвили ее руки и ноги, не давая свалиться на землю. Поддерживая? Удерживая?

В какой-то миг Хоя прекратила сопротивляться. Полностью исчезла сознанием из этой реальности и погрузилась в ту, что ей показывали. И постепенно стала различать и понимать слова.

Ей показали работу и опыты Келиды. Ее саму – Проклятую, тогда еще красивую юную альву с волосами, как лунный свет. Ужасающие и одновременно восхищающие картины. Трудно поверить, что в Хое скрыта та же сила, то же могущество, каким обладала Келида.

Снова сцены бойни из войны тысячелетней давности. Альвы убивали других альвов, оборотни перекидывались, впадая в безумную ярость. Гномы и люди словно те же звери, только рвали не зубами, а клинками и топорами. Светлые альвы гибли, как и подожженный с двух концов лес.

Хоя дышала равномерно и глубоко. Когда пришла в себя достаточно, открыла глаза. Ночной лес показался излишне ярким, будто дневное солнце слепит глаза. Хоя попыталась прикрыть лицо рукой, но корни еще оплетали запястья, удерживая.

Фионнбхар заметил ее движение, расслабил хватку и освободил. Она склонилась набок, сжимаясь и горбясь, и живой трон под ней плавно выгнулся, подстраиваясь.

– Ты дите, но ты и богиня, которую мы почитаем. К богиням нет снисхождения, – как сквозь толщу воды послышался голос Фионнбхара.

Проверку фей Хоя прошла. Они расступились, давая обзор. Вокруг ничто не изменилось. Все так же темно и безлунно. Патрульные где стояли, там и стоят. Кир тоже.

Сколько же Хоя была «там»? Ей показалось – долгие часы. На самом деле, наверное, совсем коротко. Интенсивность воздействия была несоизмеримо больше, чем в первые два «сеанса связи».

Со стороны не было ни видно, ни слышно, что с Хоей что-то происходит. Испытание осталось лишь между Хоей и феями.

– Мы сменимся. Стражи тоже хотят тебя увидеть, ведунья. Им не терпится, – слова Фионнбхар не произносил вслух. Тем не менее, Хоя их услышала.

Началось медленное движение, часть фей вышли из Круга, среди них и пятеро гигантов. Из леса же к Кругу абсолютно бесшумно приближались ящеры. Как такие массивные тела могут передвигаться столь бесшумно?

О драконах Хоя читала и видела их изображения в одной из книг. Если не ошибается, книга называлась «Легенды и мифы Старого Мира». Существа, вступившие в Круг, больше всего походили именно на крылатых ящеров древности.

Их было семеро. Чешуйчатые тела собрали на себе все оттенки зеленого – от нежнейшего цвета весенней листвы до темно-елового. Размером, что те жуки, от которых пришлось отбиваться Киру и патрульным. Короткие лапы с острыми когтями, гребни на холке – на вид не менее острые, нежели когти, мощные крылья, сейчас сложенные на спине. Зеленые глаза с вертикальным зрачком. И приветливый оскал во все зубы на вытянутых мордах.

– Стражи Нагь!.. – послышался возглас кого-то из алвов. Среди патрульных о ящерах ходили свои байки, вряд ли схожие с теми, что читала Хоя в «Легендах и мифах».

Ящеры прошли прямым ходом к ведунье, посторонив фей. Словно собаки, они пригнулись и ползли, еле заметно виляя длинными хвостами. И это хорошо, что еле заметно. Был бы размах больше, снесли бы окружающих как пушинок.

Каждый по очереди подошел и ткнулся мордой в ноги замершей Хое. Подходили сначала более крупные, последним был мелкий ящер – всего-то размером с теленка.

Хоя задержала дыхание и медленно протянула навстречу им руку, раскрытой ладонью вверх. Ящеры шумно дышали, втягивая воздух. Носы у них оказались теплыми и мокрыми, языки раздвоенными как у змей.

– Ты спрашивала, кто мы? – Фионнбхар снова заговорил в ее голове. – Мы создания, управляющие силовыми полями. Не все, лишь некоторые – самые удачные эксперименты Келиды. «Верх эволюции» – называла она нас. Права была, ошибалась? Мы иначе воспринимаем время, мы можем жить вечно, мы сильны, мы видим и осязаем магию. Но…

Голова у Хои гудела, в висках сильнее пульсировала боль. Мысленное общение давалось ей труднее, чем феям. Она не подавала виду, слушала внимательно. Все еще чувствительные после испытания, глаза выхватили стоящего за Кругом фей Кира. Их взгляды на миг встретились, и Кир уже не отпустил ее. Что-то он увидел в ее глазах, что не позволило ему остаться стоять в стороне. Сделал шаг вперед, и феи расступились, разрешая ему пройти в Круг.

Одного за другим он обошел ящеров. Те на него не реагировали. Разлеглись вокруг Фионнбхара и сотворенного им трона и лениво созерцали происходящее.

– Все хорошо? – Кир присел перед ней.

Хоя кивнула. Теперь, когда он рядом, и вправду лучше.

– … В нас угасает разум. – Предложение Фионнбхар закончил вслух. Понял, что Хоя на пределе? – Изъян, проявивший себя спустя долгие столетия. Немногие из нас сохранили умение говорить. Еще меньше понимают и разговаривают на современном языке альвов.

Патрульные последовали примеру Киреара и подступили ближе. Не хотели ничего пропустить, да и ящеров не каждый день доводится увидеть. Самые сильные и ловкие хищники, они предпочитали оставаться незаметными в лесных чащах и над ними.

Среди патрульных, на поводке, находилась фея Веточка. Фионнбхар, когда заметил ее за спинами других, развернулся в её сторону всем корпусом, пошатнув самодельный трон.

– Эерика! – возглас в голове Хои. Фионнбхар был явно рад видеть маленькую фею. – Ты пришла!

– Я Веточка, это мое новое имя. Прошу запомнить, – фея ответила вслух довольно громко, сердито сверкая глазами. – И приходить я не хотела!

Мерилан, державший поводок, нахмурился и дернул за свой конец веревки. Бубнеж Веточки смотрелся несуразно и не к месту. Какая-то мелочь вякает в то время, когда старшие важные вещи обсуждают. Обращение к ней Фионнбхара-то альвы не слышали.

– Отпусти ее! – прогрохотал тот вслух.

– Но она…

– Ничего плохого не сделает! – Фионнбхар был зол. Ветки и ствол подрагивали, свободные корни хаотично змеились вокруг, тревожа ящеров. – Ишь, до чего додумались! Фей на поводок сажать!

Мерилан послушался беспрекословно и отвязал серебристую веревку от Веточки. Та не тронулась с места, не подлетела к своим, а осталась с патрульными как одна из них. Не фея, а светлый воин.

– Это ты помогла им, – не спрашивал, утверждал Фионнбхар, обращаясь к ней вслух.

– Случайность, – буркнула Веточка.

– И ты, наконец, попробовала кровь. Ведуньи кровь, да, Эерика?

– Я отказалась от этого имени, ты знаешь, учитель. Веточка, зови меня так. Это имя ближе к моей теперешней чущности. А кровь я еще раньше попробовала.

– Веточка? – позвала ее Хоя. Позвала про себя. Ответ ожидала получить таким же образом. Но либо у Хои нет способности общаться мысленно, либо Веточка, или все же – Эерика? – упрямо продолжала молчать.

– Дело в крови, ведунья. Мы растем, только питаясь кровью живых существ – альвов, людей, оборотней. Эерика долгое время отказывалась ее пить. Она старше меня, а осталась слабой веточкой. Что же заставило тебя, наконец, изменить решение?

Фея Веточка-Эерика не ответила. Что-то раньше Хоя за ней такого скудословия не замечала.

Хоя подумала о пятерых гигантах. Чувствуют ли они голод? Жаждут ли крови? Чем… кем утоляют свою жажду? И могут ли ее обуздать? Сколько крови требуется гиганту, подобному им, чтобы насытиться?

А Веточка? Кто она? Видела ли ее Хоя в сценах из прошлого?

– Кем вы были раньше? – вопрос Хоя задавала, уже зная ответ. Феи показали ей его в своих воспоминаниях, но ей необходимо было услышать это от Фионнбхара, произнесенным вслух.

– Альвами.

Слово упало как могильная плита. Для патрульных признание было потрясением. Никто из них никогда не задавал феям этого вопроса. Не думал… Даже в кошмарном сне представить не мог!

Проклятая Келида с лихвой заслужила свое проклятие. В этот миг каждый патрульный от всей души пожелал ей гореть в бездне и не обрести покоя в мире ином. Как бы они удивились, узнав, что именно это с ней и происходило каждый миг в течение вот уже сотен и сотен лет.