18
– Древние знания могут сохранить жизнь, но могут и отнять ее, – продолжил Фионнбхар. – Есть два пути, как использовать твой дар, ведунья.
Он замолк, не договорив. Часто так делал. Будто засыпал или думал, что и без слов всем все ясно. После каждой его фразы приходилось задавать наводящие вопросы, подталкивая говорить дальше.
– Какие? – Хоя снова попробовала не задавать вопрос вслух, но отчетливо и ясно выговорить слово в уме.
Попробовала, и у нее получилось. Фионнбхар ответил:
– Можно высвободить дух Келиды. Позволить ее душе возродиться, обрести новое физическое воплощение.
– Для чего?
– Она может многое. Все, что пожелаешь, исполнит. Все, что мы пожелаем. Попросим вылечить лес – она сможет. Но возьмет за все соразмерную плату.
– Владыка Оссанлел хочет сделать именно это?
– Все указывает, что да. И перестаньте уже звать его Владыкой! Глупый Осси! Полюбивший не ту, оказавшийся не там, не в то время, сделавший не то!.. Никогда он не умел ценить то, что дано ему было. И сейчас творит безумства. Я! В этом облике! Сохранил разум! Он же, оставшись альвом, его потерял! – Ярость как вспыхнула неожиданно, так и погасла. Фионнбхар замолк.
– Ты знал его, когда Вла… Оссанлел не был еще Вла… был простым альвом? – осторожно спросила Хоя.
– Знал. Его и… Еще одну неразумную особу. Я учил детей. У тебя, ведунья Хоя, есть родная кровь, я чувствую ее рядом.
– Есть, брат.
– А еще братья, сестры есть?
– Сводные. Старшие сестра и брат – дети погибшего дяди, папиного брата. Он умер давно… В лесу. Его детей взяли к себе мои родители, мы росли как одна семья.
– Детей стало так мало, все меньше рождается светлых альвов. Их надо беречь, они самое ценное, что у нас есть. Я был учителем. Не для взрослых, а для совсем еще маленьких. Те воспоминания я храню, как самое большое сокровище, что у меня осталось.
Дальше Фионнбхар не использовал слова. Он показал Хое летний день, пруд и утку-мать с утятами на нем. Сильный порыв ветра, и маленькие пушистые утята опрокидываются набок, пытаются подняться, но ветер снова валит их с головой в воду. Сцена сменяется другой. Дорога в Светлом граде, жаркое лето. Молодая девушка ведет за собой группу малышей. Дети идут попарно в ряд, держатся за руки. Светлые альвы, все с волосами цвета льна, загорелые на солнце, разные, одинаково беззаботные. Дует ветер, и дети, как утята в предыдущем воспоминании, сбиваются с шага, кренятся и запутываются в собственных ногах, самые хрупкие девочки падают на попы. Альва, которая их вела, смеется, помогает им встать на ноги, что-то говорит…
– Это Эерика, – тихо произносит Фионнбхар, возвращая Хою в действительность.
Хоя смотрит на него, потом на Веточку. Перед внутренним взором возникает лицо Владыки Оссанлела, проклятой Келиды. Тех смешных детей альвов. Во что они все превратились?
– Второй путь? – Голос Хою подвел, выдавая слезы. Пожалела, что не спросила ментально.
– Высвободить силу, для того чтобы уничтожить лес и всех существ разом.
– Уничтожить?
– Уничтожить – значит лишить той жизни, которой мы вынуждены жить сейчас. Дать свободу. Отпустить.
«Измученные души», – добавил мысленно, лишь для Хои.
– Отпусти нас, ведунья.
– Но тогда… Ни фей, ни ящеров, ни других магических существ не останется?
– Да. И это единственный способ излечить мир Аэри. Вырезать болезнь, созданную Келидой, с корнем.
– Что для этого требуется? – после долгой тишины задал вопрос Киреар.
– Требуется троица – камень, источник и врата. Камень и Источник перед нами. Осталось найти врата. Камень друидов что-то вроде посредника, медиатора. Когда-то существовало древо, каменный дуб, как дверь. Через него, если начертить правильные руны, переводили души. Я не знаю, где он сейчас. Цел ли, или уничтожен.
– Куда переводили? – Говорить мысленно становилось для Хои с каждым разом все легче.
– Туда и оттуда. Души мертвых. Ты ключ, ведунья Хоя, только ты обладаешь силой, способной открыть врата, ведущие в Потусторонний мир.
– Решение надо принять сейчас? – Кир, как никто другой из присутствующих, понимал, каково сейчас приходится Хое.
– Право решать есть только у нас самих, и решение давно принято. Иначе нас бы здесь не было.
Облегчение, которое испытала в этот миг Хоя, не описать словами. Словно гора с плеч. Камень у нее на шее, однако, висеть остался. Он ненамного легче тех гор.
– Мы просим, ведунья. Освободи нас.
– Уйти хотят все?
– Разумные вправе решать за неразумных. – Фионнбхар, как и прежде, говорил за всех фей.
Решение принято. И не Хое пришлось делать выбор – оставлять жизнь или забирать ее. Феи сами избрали свою судьбу.
– Скоро рассвет. Остальное завтра. Вернее, уже сегодня, но позднее, – выступил вперед Лемирас, до сих пор державшийся в стороне. – Необходимо связаться с другими заставами. Если к нам стекаются все звери, глупо упускать возможность.
– Охоты? – уточнил Фионнбхар.
– Да.
– Погоди, светлый воин. Феи и стражи не подпустят к вам зверей. Оставь им то время, что еще у них есть, его немного. Не преумножай боль.
Лемирас склонил голову, признавая правоту фея.
Ночь пролетела слишком быстро. На землю легли первые лучи солнца. В самом деле первые – за долгое время, что Хоя провела в лесу Нагь. Ветер разогнал тучи, дождь прошел, и сквозь ветви деревьев проглядывало утреннее небо. На востоке росла золотистая дымка, обещая тепло и свет, вселяя надежду на то, что новый день принесет с собой лишь хорошее.
– Мы не уйдем далеко. Будем охранять от зверей. Если приблизятся светлые воины, предупредим.
Круг фей постепенно редел, крылатые феи улетали, бескрылые уходили медленнее, цепляясь корнями за землю. Драконы двигаться с места не спешили, замкнули Хою, Кира и Фионнбхара в кольцо. Что-то им еще нужно было, но Хоя не понимала – что.
– Они ждут твоего приказа, ведунья, – пояснил Фионнбхар. – Произнеси руны, – добавил ментально.
Хоя учила старые руны, но использовать доводилось редко и только письменно. Драконы приучены к ним, как к командам? Выдрессированы? Кем?
Последнее подумала слишком громко и отчетливо. Фионнбхарр ответил вслух:
– Драконы были когда-то личной стражей Келиды, она их обучила. Теперь они принадлежат тебе, ведунья Хоя, по наследству.
Ящеры завиляли хвостами, подошли, пригибаясь к земле, открыто напрашиваясь на ласку. Не стеснялись ни своих габаритов, ни отнюдь не маленького возраста. В книге их, помнится, описывали как своенравных и горделивых созданий.
«Может, это все-таки не совсем те ящеры, которые драконы? – усомнилась Хоя. – Какие же они красивые!»
Попробовала погладить одного по голове. Он с готовностью наклонил морду вниз, чтобы ей не пришлось тянуться. Прохладная чешуя скользила под пальцами. Ящера тут же оттолкнули ревнивые сородичи, подставляясь под руки хозяйки. Самый мелкий бесцеремонно протиснулся из-под брюха большего ящера.
Хоя рассмеялась и по очереди дотронулась до всех замерших в ожидании клыкастых морд. У нее никогда не было домашних питомцев… Хм. Гигантские ящеры. Можно ли их называть домашними? И питомцы ли они? Скорее прирученные хищники и в дом, которого у Хои, кстати, и нет, даже не поместятся. Представила одного такого дракончика валяющимся на ее кровати… Кровать, даже воображаемая, не выдержала, ножки подломились. А ящер не один, их семеро. Их кормить чем-то надо! Или хищники сами добывают себе пропитание?
Необычный подарок. Что ей с ним делать? И… они тоже погибнут? Их тоже придется убить? Так стоит ли привязываться?
– Граница. Охранять, – проговорила отчетливо, отдернув руки от зеленой морды и сжав ладони в кулаки.
Ящеры кинулись исполнять приказ со всей возможной скоростью, что значит – исчезли в один миг.
Неразрешенных вопросов осталось еще много. Но ответы, полученные сегодня, требовали времени для осмысления. Новое знание с трудом укладывалось в голове.
Патрульные договорились с Фионнбхаром, что связь будут держать через маленьких летучих фей. Они быстрые и незаметные. Среди них, не считая Веточки, была пара-тройка понимающих язык альвов и кое-как изъясняющихся на нем.
Веточка же демонстративно отказалась быть, как она выразилась, – «почтовой вороной». Ее освободили от веревки, но патрульные поглядывали на неё с подозрением. А к феям Веточка присоединяться не спешила. Казалось, компания язвительного Мерилана для нее предпочтительнее. Даже Хои она избегала.
Лемирас о чем-то переговаривался с Киром. К ним присоединились Левель, Кей и Гелтетейн. Хоя погрузилась в собственные мысли и не прислушивалась. Ей хватило на сегодня. С лихвой.
До домика добрались, когда уже рассвело. От завтрака Хоя отказалась, тем более что его нужно было еще готовить. Кир принес для нее воды из колодца и быстро вышел, не сказав, куда.
Хоя бросила в ванную камень-огненник, как ее учил Левель. Сняла с себя изрядно обслюнявленную ящерами одежду, взяла мыло, проверила, нагрелась ли вода, и залезла в ванну. Закрыла глаза и попыталась расслабиться.
Кир в это время говорил с одной из фей. Лемирас предложил, и Киреар согласился послать весть темным альвам. Патрульных слишком мало. В случае, если Владыка Оссанлел соберет воинов и захочет вернуть Видящую, они не смогут ее защитить. Есть, конечно, феи и стражи Нагь, но Лемирас предпочитал подстраховаться и сумел убедить в этой необходимости Кира.
Темный давно не общался с друзьями и родней, но знал, всегда был уверен, что, если он позовет, они придут. Если бы однажды позвали его самого, тоже пришел бы немедля. Родни у него в Тер-Васарве и ее окрестностях имелось немало. Причем, родни влиятельной. Их род был одним из старейших, имел вес при дворе правителя – Кориана Шестого. Отец Киреара – несмотря на определенную репутацию по части отношений с противоположным полом, до сих пор возглавлял внешнюю разведывательную сеть и даже преподавал какой-то предмет в столичном университете. Киреар не знал, какой именно. К тому времени, когда отец затеял это, решив стать «примерным альвом», Кир уже ушел сначала странствовать – куда глаза глядят, после – целенаправленно к людям. За все время, более сорока лет, прошедших с тех пор, лишь изредка посылал весточки матери.
Фею по имени Балдауф снарядили в путь и вручили записку, написанную Киром. Внешность феи наилучшим образом подходила для задания – абсолютно непримечательная, сливающаяся по цвету с любым деревом или камнем. И в лесу, и в городе будет хорошая возможность избежать попадания на глаза альвам и другим народам. Размер Балдауф чуть больше ладони, крылья сильные, но не переливающиеся на свету, как у стрекозы, а серые, прозрачные.
Кир ее четко проинструктировал, кому вручить записку, где этого альва найти и как убедиться, что это именно нужный альв. Фея кивала и с важным видом щурила желтые глаза. Парочка других фей летали вокруг и с любопытством прислушивались: они тоже были бы не прочь слетать в далекие земли. Приключения манили, за долгую жизнь феи успели изрядно заскучать.
Учитывая остановки на отдых – феи все-таки не железные, а деревянные, – в столицу темных Балдауф прибудет дня через четыре.
Никто из собравшихся на третьей заставе не знал, сколько у них времени. То, что Владыка хочет вернуть Видящую, ни для кого не загадка. Это лишь вопрос времени, когда он поймет, где ее искать. Если уже этого не понял. Вероятные меры, которые он может принять против предавших его патрульных, внушали трепет.
Киреар спешил закончить разговоры, хотел скорее вернуться к Хое. Чувствовал, что должен быть сейчас рядом. Сначала его задержали Лорроэль с Раем, предлагая пойти с ними смотреть охоту ящеров на жуков. Зрелище столь же незабываемое, сколь редкое. Кир отказался, но его тут же перехватил Кей. Деловито спросил:
– Ты должен быть в форме в такое время, не находишь?
– Лекарь сказал, это займет пару дней. – Кир всерьез не думал, что его ранение будет кого-то волновать. Кого-то, кроме Хои.
– Можно устроить прямо сейчас. Когда Мерилан не справляется или сам ранен, нас лечит Фионнбхар. Не раз вытаскивал наших с того света. Он через свои эти… Энергетические поля лечит.
– У меня не смертельная рана, станет он тратить на это время? – Кир не отказывался, понимая, что недолеченное ранение и вправду может напомнить о себе в самой неподходящей ситуации.
– Стану, – голос фея в голове Кира не напугал, но насторожил и не обрадовал. Что-то подобное Киреар подозревал. Приходится признать, что способность фей воздействовать на сознание воистину великое достижение Проклятой. Из всех ныне живущих, кроме ее творений, на это никто не способен.
Фионнбхар оставался на месте в Кругу фей. Словно ждал, что к нему еще вернутся.
То, как он лечил, трудно описать. Кир не чувствовал боли, но вместо нее был такой сильный неуют, ощущение вторжения в его поле, в саму суть его магии, что уж лучше бы он потерпел боль, чем вмешательство фея. Будто сущность твою перебирают, расплетая и сплетая заново на новый лад.
Напоследок Фионнбхар изрек:
– Ты отдашь за нее жизнь, не так ли?
Кир промолчал в ответ. Ведь вслух ничего сказано не было.
Вернувшись в гостевой домик, застал Хою задремавшей в ванне. Она сползла по бортику и касалась воды подбородком – вот-вот полностью уйдет под воду. Кир осторожно, стараясь не разбудить, поднял ее из ванны, намочив собственную одежду и пол. Торопился спрятать, закрыть ее от себя. Не разбудить не удалось. Когда заворачивал в простыню, Хоя открыла глаза.
– Кир, – от ее севшего со сна голоса и сонной улыбки его накрыла волна… нежности? Желания? Любви к ней? Все вместе. Накрыла с головой.
– Спи.
Он устроил Хою на кровати, закутал в одеяло. Сверху накрыл еще своим плащом, чтобы не мерзла с сырыми волосами. Хоя притихла, свернувшись калачиком.
Кир быстро разделся и вымылся сам. Потянулся за полотенцем, обернулся к постели и замер. Хоя не спала. Смотрела на него в упор. Кир не знал такого взгляда ее светло-серых глаз. Этот взгляд не таясь заявлял, чего она желает. Его. Сейчас. Здесь.
По телу Кира прошла волной дрожь. Он не двигался, понимая, что если сделает шаг к Хое, то уже не сможет остановиться. Понимая все последствия этого шага. Знал совершенно точно, что, начав, пойдет до конца.
Хоя молча выпуталась из одеяла, в которое он ее недавно старательно замотал, и встала, как была – обнаженная. Кир затаил дыхание.
… Из окна проникал тусклый свет, но по контрасту с ним сумрак в помещении казался только более густым. Хоя шагнула вперед – пол холодил голые стопы. Пересекла узкую полосу света и оказалась в тени, вплотную к Киру. Он не успел вытереться. Капли воды стекали вниз по коже. Его загорелая – напротив белоснежной кожи Хои. Разве могла Хоя не дотронуться до него? Разве мог он остаться равнодушным к ее касанию?
– Ты понимаешь, что будет… – попытался остановиться Кир и не смог. Он никогда не сможет противостоять ей.
Хоя накрыла его рот своим, не позволяя говорить. Кому нужно сейчас понимание? Точно не ей. Хое жизненно необходимо, чтобы Кир сильнее обнял ее.
Он исполнил ее желание. Поднял на руки, придерживая за спину и бедра, не переставая жадно касаться губами нежной кожи. Хоя обхватила его пояс ногами, и они вернулись к лежанке, падая на тонкий матрас и не обращая внимания на твердость досок под ним.
Ощутить тяжесть, вкус и жар тела. Хоя брала то, что желала, полностью отпустив себя. Разрешая себе все, позволяя все Киру. Послушная и требовательная одновременно. Не помнила своих действий. Даже мимолетная боль не отрезвила. Не задумывалась, не отслеживала, только чувствовала. Это было настолько сильно, всепоглощающе, что вытеснило ощущение пространства и времени. Все остальное потеряло для нее смысл. Хоя больше не принадлежала себе.
После, когда оба, тяжело дыша, лежали, тесно прижавшись друг к другу, Хоя расслышала шепот Кира:
– Землей… солнцем… луной и ветром… соединяю жизнь и силу… с ее.
Неважно как, неважно – на каком языке. Слова клятвы произнесены с той силой, что содержится в каждом из них. Хоя поняла и приняла их сердцем.
– Землей и солнцем, луной и ветром… клянусь.
Она или моментально провалилась в сон, или потеряла сознание, что, в общем-то, почти одно и то же. Сколько прошло времени – без понятия.
Разбудили ее легкие касания к щекам и закрытым векам. Первое, что Хоя увидела, резко распахнув глаза, лицо Кира напротив. Он нависал над ней, оперевшись локтями о матрас по обе стороны от ее головы. Вглядывался в ее глаза.
Наклонился ближе, и Хоя ответила на мягкое касание его губ. Глаз не закрыла, как делала всегда, когда Кир ее целовал. Или когда она его целовала. Продолжала пораженно смотреть на любимого.
Кир выглядел по-другому. Светился, как-то радужно переливался в золотых и сияющих белых тонах.
– Кир! Ты… такой красивый. – Комплимент получился сомнительным, поскольку в ее глазах, кроме восхищения, присутствовал страх. Кто бы не испугался на ее месте?
– Да? – Неуловимая улыбка на его губах, и он прижимается ими к ее шее, накрывая точку пульса. – Красивая у нас ты.
– Кир, подожди… Ты… Ты светишься. Пока я спала, ничего не случилось? Сколько я спала?
Хоя перебирала в голове воспоминания. На дворе еще день. Она легла спать… Не ударялась головой. Не пила ничего, даже чая. Не использовала способ из книги, который позволял какое-то время видеть скрытое. Да и то касалось потустороннего, мертвого, а здесь ее Кир – живой и горячий! И светящийся!
– Кроме того, что мы… – замялась, запутавшись от волнения в словах. – Это со всеми темными так после первого раза? То есть, у тебя, наверное, не первого, я не знаю… Но… Я имею в виду, где ты был, пока я спала?
– Сходил к Фионнбхару. Он вылечил мое плечо. – Кир приподнял в насмешке бровь.
– Так это он с тобой сделал… это?! Ты себя видел? Кир, ты только не волнуйся! – Хоя зачастила, хотела выбраться из-под его тела, но Кир только сильнее придавил её к матрасу.
– Моя Хоя. Смешная. Снова не поняла? – Он затрясся от смеха. Наслаждался своим – их – счастьем. – Хоя, – прошептал ее имя прямо ей в ухо, обжигая касанием губ.
– Ответь мне. Это Фионнбхар с тобой сделал или… Любовь меняет?..
– Скорее второе, – Кир все еще сотрясался от смеха, но теперь смотрел Хое в лицо. – Ты про инициацию забыла.
Он не спрашивал. То, что Хоя – да, забыла, вполне ясно. Кир пожалел, что не умеет рисовать. Многое бы отдал, чтобы иметь возможность запечатлеть выражение лица Хои в этот миг. Он сохранит его в памяти, не забудет.
– Инициация? – переспросила Хоя севшим голосом.
– Она самая.
– То есть это из-за нее ты светишься, как рой светляков? Я вижу… Да. Точно.
Не Кир изменился. Она.
Чувства, вихрем сменяющие друг друга, с легкостью читались на ее лице. Испуг сменился на неуверенность и смятение. Они, в свою очередь, медленно, но верно уступили место решимости.
В дверь коротко постучали.
– Хоя? Кир? Вы тут? – раздался приглушенный голос Левеля. – Идемте ужинать.
Она едва слышно застонала и накрылась одеялом с головой.
– Погоди, – прошептала. – Не впускай его.
– Чего тебе, Левель? – в полный голос спросил Кир.
Он как был – голым, в два шага преодолел расстояние до двери. Быстро задвинул засов. Левель толкнул дверь, но поздно.
– Эй! Почему ты заперся? Что у вас происходит?! – И через пару мгновений тишины, еще более возмущенно: – Средь бела дня! Что ты сделал с моей сестрой?!
Однако Лев не выбил дверь, что было бы совсем не сложно сделать, и не вломился внутрь. Злился и возмущался, но с пониманием. Относительным, конечно.
Кир вопросительно взглянул на Хою.
– Ты как? – спросил одними губами.
– Не хочу пока никого видеть. Привыкнуть надо. К этому, – Хоя двумя пальцами указала на свои глаза.
– Левель! Уймись! Все со мной хорошо! – крикнула, привстав на лежанке.
– Тогда впустите меня!
– Нет! Мы сами скоро придем, – стояла на своем Хоя.
– Я буду за дверью! – не унимался брат
– Я поговорю с ним, – предложил Кир.
– Подожди… Не уходи.
Хоя прислушивалась к окружающему, к себе самой. Вроде, все как раньше… Порассматривала свои ладони, покрутила кольцо на пальце, невольно потрогала голову, уши и нос.
– Я изменилась? Внешне? Они сразу поймут, что произошло?
Хоя опасалась смотреть на мир и других альвов. Что она увидит? Что еще будет иначе, чем прежде?
– У тебя глаза стали другими. – Кир присел рядом с ней. – Хочешь взглянуть?
– Есть зеркало? – удивилась Хоя.
Кир дотянулся до своих сложенных на стуле вещей и отцепил с пояса один из клинков. Вынул из ножен и протянул Хое рукояткой вперед.
– Не порежься.
Хоя взялась за великоватую для ее ладони рукоять и поднесла лезвие к лицу. Заглянула одним глазом, и полоса отполированного металла отобразила этот глаз. Хоя отшатнулась, выронив кинжал. Благо Кир сидел рядом и успел его подхватить, иначе она точно бы поранилась. Метательное оружие – в руках Хои оно приобрело несколько иной смысл.
– Что это за металл? Я такого не видела раньше. Он искажает? – в вопросе звучала надежда.
– Это серебряная сталь, можешь верить отражению.
– Ужас, – подытожила Хоя. – Было хоть немного голубого цвета, а сейчас… Эх, – она широко махнула рукой, чуть не задев пальцами острое лезвие кинжала, лежавшего у Кира на коленях. Ее пальцы спасла его быстрая реакция.
Кир вернул кинжал в ножны и отложил те на стул. Быстро оделся в ставшую привычной зеленую форму, проверил оружие. Режим сна и бодрствование сместился: феи более активны ночью, и альвам приходится подстраиваться под их ритм. Теперь в ночь Кир собирался так, как делал это обычно с утра.
На столе у окна лежал портрет, подаренный Хое. Кир провел пальцем по бумаге, рассматривая карандашный рисунок. Красиво. Но и в сотой доле не передает того, какая Хоя в жизни. Какая она настоящая. Теплая, мягкая, отзывчивая… Его.
Обернулся. Хоя сидела, устремив взгляд в одну точку. Кир присел перед ней на корточки.
– Твои глаза как расплавленное серебро. Они искрятса чистым светом, а иногда будто тени играют в них, поднимаясь из глубин к поверхности. Это волшебно, Хоя.
Обхватил ее лицо ладонями и смотрел снизу вверх прямо в ее серебристые глаза.
– Ты прекрасна. Мне хочется смотреть и смотреть на тебя.
Хоя сама неотрывно вглядывалась в его темные, отливающие багровым глаза. Могла бы смотреть в них часами. Их выражение говорило больше слов. Кир глядел на нее, как на самое красивое, самое ценное создание в мире.
Он приник вплотную, Хоя подалась навстречу. Почувствовала его дыхание на губах, его горячие, даже через одеяло, ладони на талии…
– Я все еще здесь и жду, пока вы выйдете! – крикнул из-за двери Левель.
– Ща-ас! – вскричала Хоя. Голос у неё, застигнутой врасплох, прозвучал по-детски высоко. – Извини, – уже тише Киру, который вздрогнул от ее крика прямо ему на ухо.
– Ничего. – Он усмехнулся и поднялся на ноги. – Отослать его?
«Как – интересно?» – подумала Хоя. От ее брата сможет отделаться… в смысле – успокоить его, только она сама. Для этого ей нужно взять себя в руки, встать с постели и выйти из домика. И взглянуть на мир по-новому.
Она теперь всегда будет видеть живые существа только так – сверкающими и переливающимися? Или это можно как-то настраивать, самой выбирать, когда как смотреть? Интересно, в чем еще проявится ее иициированная сила?
– Пусть… Я сейчас соберусь и выйду.
– Я переплету тебе волосы.
– А я тебе! – обрадовалась Хоя. – Только оденусь, а то холодно становится.
Кир присел на край стола и сложил руки на груди. Не отвернулся от Хои.
Она ополоснулась и начала одеваться, не испытывая при этом стеснения. Смущение – да, и щеки горят. Но ей нравилось то, как он смотрит. От этого взгляда в Хое снова вспыхнул жар, вспомнились все те вещи, что совсем недавно он делал с ней в этой самой комнате, на этой узкой кровати. Что она делала с ним…
– Ужин остывает! – снова Левель из-за двери.
Хоя фыркнула, поморщив нос, и Кир улыбнулся на это. Хоя давно не видела солнца, но эта улыбка Кира озарила каждый уголок ее души.
Она заставила себя быстро закончить одевание, надела сапоги и накинула куртку. Форма патруля ей очень нравилась: теплая и удобная, обувь мягкая и не промокает. Не сравнить с ее прежними нарядами, с тяжелыми платьями, которые носила в резиденции. Определенно – вольная жизнь Хое больше по душе! Штаны ни от кого прятать не надо!
На плетение кос ушло больше времени, чем планировалось. Сначала Хоя, потом и Кир постоянно отвлекались от плетения, начиная гладить или целовать друг друга. Кончик уха, шею, щеку. Невозможно удержаться, когда все так близко – прямо перед носом.
– Хоя… – предостерегающе звал Кир, когда она слишком увлекалась.
Пару раз еще подавал голос Левель. С каждым разом звучал все более обиженно. Ревновал сестру.
С относительно короткими волосами Кира было проще, с Хоиными же пришлось возиться. Кир расчесывал длинные пряди пальцами, но этого было уже недостаточно, а дергать не хотел.
– Спрошу гребень. – И, прежде чем Хоя успела опомниться и испугаться, отодвинул засов и распахнул дверь.
Левель сидел, прислонившись к двери спиной. За время ожидания задремал: все-таки ночь не спал, а отдых предвиделся только после ужина. Но сначала надо ведь сестру проверить… Проведать, вернее.
Дверь открывалась внутрь, так что Левель буквально ввалился в комнату. Подскочил на ноги, окидывая взглядом помещение.
– Хое нужен гребень. У тебя есть? – без обиняков спросил Кир.
– Есть. – Не сказать, чтобы ответ прозвучал дружелюбно.
– Давай. Пожалуйста. – Вежливое слово в конце не сделало из приказа просьбу.
– Да, щас. Я его всегда при себе таскаю. Вдруг причесаться понадобится? – с издёвкой ухмыльнулся Лев. – Хоя, ты чего?
– Лев, ты прекрасен… – Она смотрела сквозь него, ее глаза – две луны. Силовые линии брата видела малахитово-зелеными, с вкраплениями солнечного желтого. Поле не такое обширное и яркое как у Кира, больше похожее на мягкую, обтекающую тело оболочку. – Так прекрасен… – повторила, затаив дыхание.
– Хоя. Не пугай меня. – Лев оказался рядом с ней, взял за плечи. Через плечо, обвиняюще глянул на Киреара. – Что произошло?
– А!.. Это… – опомнилась Хоя. – Слушай, Лев… Я вроде как обрела полную силу. Пока ничего особого не ощущаю, только зрение поменялось, глаза вот… беленькие стали. А в остальном все пока по-старому.
Объяснения Левеля не успокоили – наоборот, вызвали сильные противоречивые чувства. Про инициацию видящей ему объяснили, про планы Владыки на этот счет – тоже. Митаи он лично не знал, но подобными намерениями возмутился до глубины души. Инициация – необходимость, но… Но! На этом месте рациональное мышление уступало эмоциям.
Лев еще раз оглядел сестру с ног до головы. Задержался на лице. Хоя выглядела счастливой. Глаза непривычно светлые, странно блестят, иногда темнеют. Словно вода течет, поблескивая на солнце.
– Точно хорошо себя чувствуешь?
– Да, совершенно! – шире улыбнулась Хоя и перевела дыхание. Объяснение прошло легче, чем она ожидала.
Левель отпустил ее плечи и повернулся к Киру.
– Ты нарушил данное мне слово, темный. Я требую поединок.
– Что?! Нет! Левель, уймись! – улыбка тут же исчезла с ее лица, Хоя встала между братом и Киром. – Сейчас не время!
– Согласен. Принимаю, – Кир склонил голову.
– Я расскажу Лемирасу, он вам запретит! – Хоя не знала, за кого держаться, кого не пускать. Как остановить этот абсурд?!
– Не бойся, сестренка. Бой до первой крови. За свои слова нужно отвечать.
– Все в порядке. Не волнуйся, – добавил от себя Киреар.
В вопросе успокоения Хои эти двое проявляли завидное единодушие. Вот бы и в остальных вопросах так же!
– Я гребень захвачу, – бросил Лев. – Спускайся на тренировочную площадку.
– Какое оружие выбираешь? – уточнил Кир, уже доплетая Хое косу.
– Никакого оружия! – Она аж подпрыгнула, выдергивая волосы из пальцев Кира.
– Как пожелаешь, сестренка. – На пороге Левель обернулся, замешкался и дверь за собой закрывать не стал. А Хоя, как только Кир закрепил шнурком свободно заплетенные волосы, выскочила наружу вслед за ним.
– Ты куда? – спросил ей в спину Кир.
– За Лемирасом!
Кир не стал ее останавливать или разубеждать: Хоя забыла про инициацию, про свои посветлевшие глаза, бежала к остальным альвам и не боялась их увидеть. И это хорошо.
Хоя не стала спускаться на землю, а пробежала по шатким лестницам. Угадала правильно – Лемирас был в главном доме, сидел за столом и разговаривал с альвами из другого патруля. Никто из них особо не светился, силовые поля у всех скромные, в зеленых и синих тонах, кое-где проблескивал желтый.
– Там Лев Кира на поединок вызвал! – выпалила Хоя с порога.
Все альвы, что находились в доме, побросали свои занятия, тарелки, ложки-вилки и кинулись к площадке вперед Хои. Однако далеко не за тем, зачем она звала. Даже Лемирас, и тот не оправдал ожиданий.
– Еще не начали? На чем дерутся? Спасибо, что позвала, Хоя! – Слышалось от патрульных. Кей, Рай, Гелтетейн, Лорроэль – все были там. Они окружили тренировочную площадку, некоторые остались на лестнице и наблюдали сверху.
– Лемирас, ты позволишь им драться? – Хоя попыталась еще раз, хотя уже поняла бесплодность попыток.
– Почему нет? Плечо Кира, насколько я знаю, уже здорово. Пусть разберутся по-мужски.
– Но…
– Воспринимай это как простую тренировку.
– А лучше – не смотри. – Кир при всех поцеловал ее в губы. Скромное, простое касание, но тем не менее – выражения лиц окружающих переменились.
Хмурый Лев отдал Хое в руки гребень. Она приняла, не глядя.
– Начнем? – поторопил.
Оба альва сняли куртки и рубашки, оружие сложили на краю площадки, сами встали в центре.
– Разминался уже? – Кир попрыгал, потянул спину, руки, покрутил запястья.
– Разомнемся в процессе, – сказал, как отрезал, Лев.
И началось. Хоя почти сразу же закрыла глаза ладонями, но все равно подглядывала сквозь пальцы. Не могла не смотреть, упустить иллюзорный контроль. Поле Кира светилось спокойным стабильным светом, поле же Левеля будто пульсировало, сжимаясь и тут же вспыхивая ярче и шире.
Левель двигался ловко и быстро, удары были почти не видны. Во всяком случае – Хое. Но они были. Кир не нападал, больше уклонялся, по скорости явно уступал брату Хои. Левель бил и руками, и ногами, легкий, неимоверно быстрый. Если бы не обстоятельства, Хоя бы гордилась им.
– А темный не так хорош, – задумчиво комментировал Кей у Хои над головой, наблюдая за боем. – Или щадит нашего Лева?.. – заподозрил неладное.
– Или выматывает? – предположил Рай.
Нога Левеля с разворота прошла над головой пригнувшегося Кира. Тот почти лег на землю, тут же снова поднимаясь и уклоняясь от следующих ударов. В какой-то миг, Хоя не уследила – как и когда, локоть Левеля угодил Киру в лицо, и брызнула кровь.
Хоя запоздало вскрикнула. Левель, сам, похоже, не веря, замер в неестественной позе напротив Кира.
– До первой крови, – произнес Лемирас.
Бой прекратился. Кир держался за нос, сквозь пальцы на землю капала ярко-алая кровь.
– Лев, ты крут! – Патрульные подходили и хлопали обоих – и Лева, и Кира по плечам. Лева – поздравляя, Кира – утешая, может быть?
Хоя подбежала к Киру, заглянула в лицо.
– У меня сосуды в носу близко к поверхности расположены, кровь легко начинает течь, – прогундосил он в ответ на ее взгляд.
– Дай я посмотрю, – к ним подошел Мерилан и отстранил ладонь Кира от его лица. – Не сломан, повезло. Молодец, Лев!
Лекарь заслонил Кира широкой спиной, Хоя не видела, что он делает руками. Что-то хрустнуло, снова брызнула кровь. Мерилан достал из перекинутой через плечо сумки платок, смочил жидкостью из глиняного пузырька и протянул Киру.
– Прижми.
Кир наклонил голову, позволил крови свободно капать, после чего вытер нос платком.
– Вот, вставь, только осторожно. Намажь этим и оставь в покое на время.
Мерилан вынул из кармана своей необъятной сумки шарики, скатанные из хлопка, и очередную баночку. Протянул Киру. Хлопок тот взял, и сделал как указал лекарь, а баночку с мазью перехватила Хоя. Раскрутила крышку и зачерпнула белую пахучую субстанцию пальцем. Кожу будто мороз прихватил, мазь сильно холодила. Аккуратно обмазала ею припухшие и покрасневшие нос и скулу Кира. Под его заплывшим глазом наливался фиолетовым синяк. Хоя отчетливо видела это даже сквозь свечение его ауры.
– Красавец! – сомнительная любезность Киру от Левеля. Тот, довольный собой, крутился рядом. – А мои раны ты полечить не хочешь, а, Хоя?
– Какие у тебя раны? – проворчала, не отвлекаясь от нанесения мази на лицо Киреара.
– Ну… Ухо болит. И ногу потянул.
– С этим к Мерилану, настолько серьезные повреждения мне не по силам! – огрызнулась Хоя, закрывая банку с мазью. Она сердилась и на Кира, и на Лева. На брата больше. Вот зачем он все это затеял?! Лишь бы кулаками помахать. А нужно ли, время ли, на пользу ли, или во вред, эти вопросы не волнуют.
– Теперь я! – Кей вдруг выступил вперед, опережая своего брата.
– Я тоже вызываю тебя! – Рай чуть опоздал из-за более длинной формулировки.
– Вам делать нечего? – Вопрос Мерилана не нуждался в ответе. Заняться патрульным определенно было нечем.
Хоя кинула умоляющий взгляд на Лемираса, но тот лишь плечами пожал. Кто на дежурстве занят, тех здесь сейчас нет. А кто не на дежурстве – у тех личное время на отдых, свободны заниматься, чем пожелают.
– И зачем мне это? – изменившимся голосом спросил в ответ на оба вызова Кир.
– Чтобы не терять форму, например? – сходу нашел причину Рай.
– Доказать, что ты все же на что-то способен? – язвительно добавил Гелтетейн.
Кир равнодушно пожал плечами. Лемирас и пара патрульных вместе с ним направились к главному дому, остальные не спешили расходиться.
– Что ты хочешь? – наконец догадался спросить Кей. Вспомнил рассказы наставника про то, как плодотворно вести переговоры с темными.
Кир посмотрел на Хою. Она стояла, сложив руки на груди, и наблюдала. В глазах сверкали молнии – в прямом смысле.
– Потом скажу.
– Ладно! – махнул рукой Кей. Ему не терпелось, он пританцовывал на месте, рвался в бой, согласился даже выполнить не озвученную еще просьбу темного! – Но ты покажешь нам бесконтактный бой! Я знаю, все темные воины ему обучаются!
– Ты подставился? – вопрос Левеля прозвучал как у обиженного ребенка, на лице такое же выражение вселенского разочарования.
Кир промолчал. Воины снимали с поясов мечи и луки со спин, уходить уже никто и не думал. Об ужине было забыто.
До Хои наконец-то дошло, что для них – для мужчин – драка нечто совершенно иное, нежели для нее. Для них это увлекательное занятие. Разбитый нос, подбитый глаз, сломанные конечности – мелочи, по сравнению с полученным удовольствием. Хоя это удовольствие понять не в состоянии. Недоступно оно ей.
Она успокоилась. Отошла от площадки, на которой вовсю разгоралась тренировка, и огляделась. Вспомнила, что, вообще-то, она инициированная видящая. Даже улыбнулась, испытав мимолетную благодарность Левелю. Мальчишка! Благодаря его выходке, все внимание досталось Киру, на ее глаза внимания почти не обратили. Хое казалось, ее глаза стали откровенно страшными, но, по всему, отличие от нормального цвета не настолько большое.
– Хоя? – позвал Левель. – Ты куда? Ужинать?
Хоя обернулась. Лев стоял рядом с Киреаром среди других воинов.
– Я осмотрюсь. Схожу к Фионнбхару, пока не стемнело.
– Я с тобой!
– Нет, не нужно!
– Оставь, – одновременно в Хоей произнес Кир, удерживая Левеля за плечо.
Его взгляд встретился с Хоиным, и она вдруг осознала, что все случившееся – глупый поединок, последующее препирательство, демонстрация умений – совсем не в духе Киреара. Это все он делал ради нее. Давал ей время и пространство разобраться с собой.
– Спасибо! – произнесла одними губами, не разрывая связи глаз.
Кир понял и усмехнулся здоровым уголком губ, двинул подбородком, указывая за спину Хои – в лес.