24

Встреча с родителями вышла менее бурной. Странно было ощутить, что для мамы с папой Хоя больше Видящая, нежели дочь, родная кровиночка. Или это первый ступор сказался?

Они ее любили, это не вызывало сомнений. Скучали, волновались и вытирали украдкой слезы, встретив вновь. Но пиетет к Видящей перевешивал.

Когда Хоя перешагнула порог, то открывшие дверь родители и подоспевшие из глубин дома брат с сестрой сначала застыли, словно изваяния, а потом церемонно поклонились. Не разгибались, пока Хоя не пробормотала традиционное позволение распрямиться. Как ее учили в резиденции.

Обняли ее по очереди, осторожно, как хрустальную статуетку. В то время как Хое хотелось стиснуть их со всей силы, прижаться к маме, и чтобы отец их обеих заключил в свои крепкие объятия. Чтобы сестра с братом, как раньше, схватили ее за плечи, и они втроем прыгали на месте и кричали от переизбытка счастья. Так они делали, когда были детьми.

Этого не случилось. Хоя подавила порыв, вспомнив и поняв, о чем ей рассказывал Левель. О том, как изменилась жизнь семьи, после того как Хою забрали. Как сложно было родителям – поглощенным виной и бессилием.

Им всем нужно время. И самой Хое, и ее семье предстоит заново узнать друг друга. Главное, что теперь у них есть на это время.

Когда взгляды родственников начали все чаще останавливаться на Кире, Хоя задышала через раз, чувствуя, как щекам становится жарко. Что ей сказать? Никакие подходящие слова не шли на язык. «Это Кир, мой муж…» «Мой муж, Киреар…»

Бабушка Шалломея не помогала. После того как привела их через город в родительский дом, больше не вмешивалась. Наблюдала со стороны, ничего не упуская, но позволив молодым самим объясняться.

– Моя пара! – выпалила наконец Хоя чересчур громко.

Одновременно с ее возгласом Киреар шагнул вперед и поклонился родителям Хои:

– Разрешите представиться. Я Киреар из рода Риммен. Прошу принять в семью.

– Приветствую в своем доме, Киреар.

Отец Хои, похоже, понял заявление дочери как-то не так. Продолжил знакомство как на светском приеме:

– Я Хейн, это моя жена Паулири, второй сын Мелвиль и старшая до… – отвечал ровно, но вдруг застыл в ответном поклоне, не закончив представлять семью. Резко выпрямился, переглянулся с женой. – Принять в семью? В качестве кого?

– Киреар – мой муж, – выдохнула Хоя, все-таки произнеся это слово на букву «м».

Звенящая тишина. Мать и отец Хои, ее сестра и брат, бабушка Лилия – все, не отрываясь, смотрели на Хою с Киром, не зная, что сказать.

Видящая – им ли перечить ее слову? Как сказала, так и есть! Их младшенькая дочь, крошка Хоюшка, она еще ребенок! Как отдать ее незнакомцу? Темному воину с темным прошлым и неясным будущим, во взгляде которого непоколебимая уверенность в своем праве? Отец и старший брат испытывали нечто схожее с чувствами Левеля, когда он только встретил пару темный-светлая в лесу.

– Но… Была же церемония. Брак Видящей с наследником Митаиллелом благословил лес! – отец повысил голос, и подозрительности во взгляде, обращенном к темному, прибавилось.

Несмотря на изоляцию резиденции и утаивание всего в ней происходящего, о помолвке Видящей с наследником лесного трона и благословении леса знал весь Светлый Град. Высокородные альвы, что присутствовали на том празднестве, не могли не говорить об увиденном, и весть разлетелась, как пыльца по весне.

– Хоя моя пара, – спокойный тон Кира никого не обманул. Темный был готов защищать, как считал – свое, до последнего, посмей кто-либо оспорить его право на Хою. Будь то ее родной отец, брат, или весь град светлых альвов.

Хоя встала между ними. Боком, потому что Кир захватил ее ладонь и не думал ее выпускать.

– Это долгая история, папа. Но именно Кир – мой муж, и именно с ним соединил лес.

– Твоя дочь выросла, Хейн, – произнесла бабушка Шалломея. – Я провожу их в гостевую комнату, а вы все пока приходите в себя. Хоя с Киреаром пусть отдохнут, им много пришлось пережить этой ночью. Потом мы соберемся за столом и за чаем спокойно поговорим.

– В гостевую?.. – повторил за ней Хейн. – Комната Хои всегда свободна для нее. – Сказал и тут же стушевался. Селить Видящую в своем доме, в детской? Абсурд!

– Там до сих пор стоит ее детская кровать. Она даже одна на ней не поместиться, не то что с мужем! – Шалломея будто специально заостряла углы.

– Отдохнут?.. – так же неуверенно, как у Хейна, прозвучал голос второго брата Хои – Мелвиля.

– Именно. Им нужно отдохнуть.

– Им… Вместе…

– Вы, наверное, голодны? Скоро обед. – Мать Хои выглядела совершенно ошеломленной и абсолютно счастливой. Быстрее других начала «оттаивать». – Хоюшка… Ты все еще любишь грибной пирог?

Взгляды матери и дочери встретились, и Хоя поняла, что мама всегда – и была, и будет, на ее стороне. Потому что любит, как никто другой.

– Да, мам. Я очень хочу пирог! Вечность его не ела.

– Киреар, а вы что предпочитаете?

– Хм… Я всеядный. Благодарю. – Кира не задела реакция Хейна и Мелвиля, но Паулири удалось его смутить, хоть и непреднамеренно.

Паулири рванула с места, порывистая, как и ее дочь. За ней медленно разошлись остальные, все еще несколько заторможенные, не в состоянии оторвать взгляда от Хои. Им было трудно снова расставаться, выпускать ее из виду. Даже если это только на пару часов. Казалось, отвернешься – и исчезнет! Не говоря уже о том, что сама мысль оставлять ее наедине с темным воином как с мужем вызывала почти что панику. Семье Хои это утро далось очень нелегко.

Бабушка Шалломея уточнила:

– Проводить – или помнишь, где гостевые? – Справедливо решила, что ее присутствие больше необходимо ее сыну и невестке -Хейну и Паулири.

– Помню, бабушка. Найду. – Облегчение в голосе Хое скрыть не удалось.

Дом находился на границе леса. Небольшой, двухэтажный, с окнами в пол и балконом, выходящим во двор и опоясывающим весь второй этаж. Вокруг большой сад с плодовыми деревьями и хозяйственные пристройки. Сразу за ними была каменная стена, отгораживающая от леса. Перед ней стоял тот самый платан, с которого когда-то свалился Левель.

Поднявшись на второй этаж и зайдя за угол, Хоя остановилась. Придержала Кира за руку:

– Подожди.

Она осторожно надавила на ручку одной из дверей и заглянула внутрь. Ее старая комната. Все такая же, какой ее оставила. Ее одежда, игрушки, на столе ваза с сухим букетиком фиалок и рядом самодельное оружие – бамбуковая трубка, из которой пуляются шариками из мятых листьев. Все кажется маленьким, будто кукольным.

У Хои вырвался прерывистый вздох. Она так и не перешагнула порог, не сделала шаг в то детство, которое у нее забрали.

Кир за спиной тоже молчал. Лишь когда Хоя тихо закрыла дверь и они пошли дальше по полутемному коридору, прошептал Хое на ухо:

– Ну и кроха же ты была, еще меньше, чем сейчас.

Улыбки Хоя не видела, поскольку шла впереди, но отчетливо слышала в звучании голоса. Дыхание Кира шевельнуло ее волосы возле уха.

– Ну и что? Я зато самая быстрая была и в меткости большим и высоким не уступала!

– Моя крошка. – Кир словно пробовал звучание этих слов на вкус.

– Да. – Губы сами растянулись в улыбке.

Слова Кира помогли утихомирить внутренний раздрай и одновременно заставили мурашки пробежать по спине.

Хоя выбрала дальнюю из трех гостевых. В этом доме все было куда скромнее, чем в резиденции. Покои для гостей – всего лишь спальня, а не ряд помещений. Даже ванная комната – одна общая на все комнаты этого коридора.

Обстановки в гостевых Хоя не помнила абсолютно, и, когда распахнула дверь, то первым, что бросилось в глаза, была традиционная круглая кровать в центре комнаты. Такие кровати приобретали пары после брачной церемонии. Что-то вроде напутствия и пожелания плодотворных ночей. Очевидно, гостевая для супружеских пар.

Хоя быстро захлопнула дверь, прижалась к ней спиной, надеясь, что полумрак скроет ее пылающие щеки. Стало нестерпимо жарко. Что теперь стесняться-то? На болотах она с Киром вместе ночевала, еще на дереве они спали вдвоем. В домике патрульных.

Щекам стало еще жарче.

Кир стоял напротив, недоуменно приподняв брови.

– Что? – наклонился к лицу Хои, отвел пряди волос, чтобы ничто не мешало смотреть на нее. Темнота взгляду темных не помеха.

– Ничего. Давай другую комнату возьмем. – Хоя подумала, что в других должны быть обыкновенные квадратные кровати, пусть и узкие для двоих, но не настолько явно предназначенные для… Хоя не могла объяснить даже самой себе, что именно ее смущало. Или не смущало, а иначе… зажигало. Потому что от смущения ведь не тянет прижаться к своему мужчине, втянуть его запах, коснуться пальцами щек.

В Хое бурлили эмоции и кипела энергия, стремилась вырваться наружу в каком-нибудь сумасшедшем действии. Хотелось и в лес, и летать на драконах, и говорить взахлеб с родителями, и чтобы Кир находился как можно ближе… Все разом, и как можно больше, пожалуйста!

– А эта чем не понравилась? – спросил Кир, притягивая внимание Хои не словами, а движением губ. Хоя не могла оторвать от них взгляда.

– Ничем… Просто.

Кир нажал на ручку за ее спиной и через голову заглянул в образовавшийся проем.

– Хм. – Только и сказал.

– Я что-то не о том думаю, – тихо призналась Хоя.

– И я думаю не о том, – признался и Кир.

Эйфория и легкость. Они ввалились в комнату, пытаясь сдержать смех и не шуметь. Хоя запрыгнула на Кира, и он подхватил ее за бедра. Они преодолели, не глядя, расстояние до пресловутого ложа и упали на мягкую перину. Не остановиться.

Щетина Кира чуть царапала нежную кожу шеи Хои, прикосновения его ладоней и губ будто потоки жидкого огня – обжигающие наслаждением, заставляющие окончательно терять связность мыслей.

– Тихо. – Шепот Кира ей в губы – и их дыхание смешалось.

Такая власть друг над другом могла бы напугать, но не пугала. Наоборот. Хоя чувствовала всепоглощающую потребность еще плотнее связать себя с Киром, еще сильнее соединить их тела и души.

– Я не могу тихо.

– Бездна… Хоя…

– Тихо.

– Я так люблю тебя, моя Крошка.

Как во сне или где-то рядом со страной грез, где так жарко и вокруг будто мягкие, влажные, обволакивающие облака. Где можно быть настолько счастливыми, настолько поглощенными друг другом и настолько свободными.

Удалось ли им соблюсти тишину – никто из них не уследил. Когда они вдвоем, наедине, и занимались любовью, окружающий мир исчезал.

Заснули, так и не разложив постель. На гобеленовом покрывале, среди разбросанной одежды. Как дикари, «из лесу вышли».

Хоя не мерзла, ее обнимал Кир. И Кир спал крепко, потому что Хоя находилась в его руках.

Обед они, конечно же, проспали. Бабушка Шалломея позаботилась о том, чтобы им позволили выспаться. Тянула время так долго, как это было возможно.

Разбудил стук в дверь, и сразу за ним, не дожидаясь позволения войти, в комнату заглянула Тесс – старшая сестра Хои.

– Вставайте! Все уже собрались! Там Митаиллел, сын Владыки прибыл! И настоящий человек! К нам! Сюда!

Н-да… Пиетет перед Видящей сходил на нет не по дням, а по часам. Хоя рассмеялась, укрывая себя и Кира покрывалом до макушки.

– Сейчас идем! – крикнула в ответ, не уступая сестре в силе голоса. В такой громкости не было необходимости, их разделяли всего пара метров, но так уж они общались. У обеих голос повышался, когда переполняли эмоции.

– Ванная свободна?! – вопрос из детства. Как Хоя наслаждалась, задавая его!

– Щас проверю! Если что, до дальней дойдете! Мама поручила выяснить, есть ли тебе во что переодеться?! – Тесс вошла в комнату и окидывала взглядом разбросанные вещи.

В ответе не нуждалась. Выбегая, приказала:

– Я мигом! Иди умойся пока! Киреару твоему тоже что-то подберем!

Дверь захлопнулась с громоподобным хлопком.

Хоя со страдальческим стоном не выспавшейся альвы начала сползать с постели.

– Так вот они какие на самом деле, – сонный голос Кира из-под покрывала, и его пальцы, поймавшие Хою за щиколотку.

– Надо вставать, иначе она вернется.

Из коридора раздалось:

– Ванная свободна! Одежда тут же! Вы уже встали?!

И они, замотанные во все то же гобеленовое покрывало, на котором спали, как двое воришек, прокрались в ванную.

Хорошо дома!

В гостиной скромных размеров собрались почти все участники ночных событий. Митаи, Кайди, Крисшаян и семья Хои. Советник Дамис и его люди, после того как их осмотрели лекари, остались отсыпаться в лечебнице.

Хейн и Мелвиль тихо переговаривались с Митаи, Паулири и Шалломея вовлекли в непринужденную беседу смущенную Кайди. Крисшаян деревянно улыбался Тесс, во все глаза разглядывающей его. Она еще никогда не видела людей! Какие у них странные кругленькие ушки…

Настроение царило взволнованно-приподнятое. Овальный стол был накрыт, как на праздник: белая скатерть, свежий букет посередине, зажженные свечи. Умопомрачительный аромат еды витал по всему дому.

У Хои забурчало в животе. Как только ее мама успела наготовить столько всего вкусного и в таком количестве?! Хоя поприветствовала всех кивком и улыбкой и заняла место рядом с мамой. По другую сторону от нее сел Кир.

– Угощайтесь! Это честь для нас – принимать вас всех в нашем доме! – Паулири первая взяла в руки большое блюдо с салатом и на правах хозяйки стала накладывать в тарелки гостям. За ней к блюдам потянулись остальные. Голодны были все! Разговоры подождут.

Когда тарелки опустели, Хоя помогла матери и сестре убрать со стола. Поднялась так естественно, что никто и не подумал усаживать Видящую обратно. Опомнились лишь, когда она доставала чашки для чая с высокой полки. Тянулась, рискуя те разбить.

– Хоюшка, садись! Я сама! – Тесс развернула ее в сторону стола и чуть подтолкнула в спину. – Так что же случилось ночью? Как получилось, что стало можно в лес? Весь Град сегодня там побывал!

Взгляды присутствующих дружно остановились на Хое. Она же быстро засунула за щеку сладость, протягивая пустую чашку разливающей чай матери.

Рассказ начал Киреар. С самого начала. Ничего не утаивая, даже деталей похищения Видящей. Его иногда перебивали вопросами, иногда рассказ дополнял Митаи.

Хоя была поражена, когда узнала, что Владыкой умело манипулировал Келвиан. Серый кардинал за троном, преследующий лишь свои цели. Хоя всегда старалась его избегать, испытывая необъяснимое отвращение к этому альву. Как оказалось, не зря.

Врата подпитывали они оба. И Владыка, столетиями калеча руки в ритуалах, проливая свою кровь, и Келвиан, который подпитывал Келиду своей магией. Если бы не их усилия, Проклятая не сохранила бы себя в Межмирье, ее дух бы развоплотился, без шанса на перерождение. Однако в том случае ее уход не помог бы лесу Нагь и его порождениям. Души и лес остались бы страдать.

– Вероятно, имелась родственная связь. Иначе такая магическая подпитка не была бы возможной, – задумчиво обронила бабушка Шалломея. – Я не помню Келвиана, но если сложить все вместе… Он мог быть ее братом. У Проклятой погибли родители, но их – оставшихся сиротами детей, было двое. Их растили в приюте при нашей лекарской, пока в Келиде не открылся ее дар.

– Бабушка, ты знаешь, кто такая Эерика? – спросила ее Хоя.

– Первая жена Оссанлела… Да. Я ее знала. Это было так давно, но их историю я помню…

История была трагична. Воин Оссанлел из высокородной семьи и учительница в обычной школе Эерика поженились молодыми, их пару соединил лес. Они не прожили вместе и года, когда началась война против других рас. Эксперименты Келиды достигли пика, ее власть была абсолютной. Альвы пропадали тогда гораздо больше, чем гибло в сражениях. Женщины, мирные жители и дети… Просто сгинули, как казалось, в никуда. То было страшное время.

Все считали, что Эерика погибла вместе с Проклятой Видящей в ее дворце.

Хоя рассказала про фей, про души альвов и хворь леса. Было то, что поведать должна она сама, не перебрасывая на Кира.

За столом повисло молчание. Обдумывание, понимание и скорбь. Минута тишины по ушедшим затянулась надолго. Но и ушедших было невероятно, непозволительно и несправедливо много.

– Желая возродить былое, Проклятая погубила настоящее и будущее. – Шалломея обвела сухими воспаленными глазами комнату, не видя того, на что смотрит.

Паулири обняла Хою сбоку, спрятала мокрое от слез лицо у нее на плече.

Они засиделись допоздна. Чай сменился вином. Говорили, делились пережитым, страхами и надеждами, обсуждали накопившиеся вопросы. Семья и друзья. Как и желала Хоя, они узнавали друг друга вновь.

Догорали свечи, и постепенно мысли обращались к будущему, отпуская прошлое. Как только она разделила ношу правды, ее стало легче вынести.

Поздно ночью они сидели вдвоем на кровати, и Кир расчесывал волосы Хои. Она прикрыла глаза и медленно засыпала, внутри полный покой и умиротворение.

– С границы прислали весть, – Кир закончил расчесывать и принялся заплетать Хое косу.

– Какую? – Хоя заставила себя открыть глаза.

– Что отряд из Тер-Васарвы уже у них.

– Почему ты ушел к людям? – Вопрос зрел давно, но только сейчас Хоя почувствовала, что настало правильное время его задать.

Кир помолчал недолго, но все же ответил.

– Не мог больше находиться среди своих. Я тогда сильно зависел от семьи, только справил совершеннолетие. Отец был моим кумиром – сильный, мудрый, верный. Несгибаемый. И он предал мать. Так легко, одним поступком перечеркивая всю свою жизнь. Сказал – влюбился и ничего поделать не может.

– В человека?

– Мать Кайди умерла при родах. Отец был в это время на темных землях, она рожала в деревне, поблизости от столицы Валаата. – Кир рассказывал тихо и спокойно. Так говорят о событиях, когда-то заставивших переосмыслить жизнь, но сейчас не трогающих. Остывший пепел сгоревшего костра.

– Кайди он потерял и не искал. Его доверенный от людей… По приказу моей матери, отцу донесли, что ребенок родился мертвым. Так часто бывает, если родители разных рас. Он и успокоился. Зажил как раньше. Я не мог на них смотреть, ни на кого.

Хоя не перебивала. Кир знал о ее жизни все, и она хотела узнать о нем столько же.

– Требования ко мне, речи о чести семьи, о долге. Планы о женитьбе. Как ни в чем не бывало! А я больше не верил ни в долг, ни в честь такой семьи.

После продолжительной тишины, Хоя, чтобы отвлечь Кира, а может, потому что ощутила неожиданно сильный интерес, спросила:

– У тебя была невеста?

– Навязчивая идея родителей.

– Так была? Ты ее любил? Стой, не отвечай! Мне все равно. Теперь им придется смириться со мной. И кто бы в том отряде ни прибыл, я тебя никому не отдам.

Грудь Кира под ее щекой задрожала от смеха.

– Люблю, когда ты смеешься. – Хоя потерлась о его кожу щекой.

– А я люблю тебя. И еще… так приятно, когда ты ревнуешь. Не ожидал… – прошептал он и потянул ее вверх, положив на себя.

Хоя не стала возражать, что не ревнует. Зачем лукавить? Вместо слов оперлась о его плечи ладонями и наклонилась над лицом Кира. Ее волосы упали и огородили их с обеих сторон. Глаза Кира отливали багровым пламенем, и Хоя потерялась в них с головой.

Этой ночью они снова не знали, удалось ли им быть тихими. Очень старались поначалу, а потом забыли обо всем.

К вечеру следующего дня в Светлый град прибыла сотня темных воинов, во главе – двоюродный брат Киреара. Он носил то же имя рода – Риммен. Эриар Риммен, названный в честь великого деда, мастерившего артефакты самой Проклятой Видящей.

Отряд сопровождали светлые пограничники. Все патрульные с второй заставы и более десятка патрульных с других застав.

У Ратуши их встречал Митаиллел, окруженный свитой. Торжественно, по всем правилам дипломатических встреч. Хоя тоже присутствовала, но наблюдала с балкона Ратуши.

Митаи изменился. Внешне уже не напоминал ночевавшего в лесу на дереве патрульного. Владыку одели в дорогие одежды, приличествующие статусу, волосы заплели, как-то умудрившись добиться, чтобы они казались длиннее, чем были на самом деле. Но изменения касались не только внешности. Митаи повзрослел. Ответственность и, прежде всего, понимание этой ответственности за целый народ наложили свой отпечаток на молодое лицо, отразились в его глазах.

За один день новый Владыка сумел четко обозначить свою позицию. Изоляции светлых альвов пришел конец. Началась новая страница их истории. Хотелось бы верить – более счастливая.

Митаи не скрывал правды. Планы Владыки Оссанлела, которые тот осуществлял последние столетия, стали известны каждому альву. Писались новые хроники. Правду следовало знать, ее следовало помнить.

Митаи приняли. Его отца – похоронили, но не простили. Владыка умер, да здравствует Владыка!

Хою затянуло в круговерть событий, и дни пролетали с пугающей скоростью. Хлопотно, суетно и в то же время радостно.

Кир пропадал в Ратуше с Эриаром и Митаи. Последние встретились с Лемирасом и другими предводителями застав: столько вопросов требовало решения! С принцем Крисшаяном и советником Дамисом заключали пакты и договаривались о будущих союзах.

Путь принца Валаата в ближайшее время, как и Хоин, лежал в Тен-Васарву. Во-первых – дела государственные, во-вторых (или все же именно это главная причина?), Крисшаян собирался просить руки Кайди. А та должна была, наконец, познакомиться с отцом и войти в род Риммен. Так будет проще и лучше и для них, и для их государств. Не принц и сиротка-полукровка, а союз равных. К тому же Кайди вроде как до сих пор не дала окончательного ответа на предложение Крисшаяна.

Хое нравилась эта девушка, и та отвечала ей взаимностью. Даже не будь Кайди сестрой Кира, Хое было просто интересно с ней общаться. Они втроем: Кайди, Тесс и Хоя – бегали и тренировались в стрельбе из лука, ходили за покупками, учились готовить. Кайди делилась с двумя светлыми умениями воина, Тесс же учила сестру и темную управляться на кухне. Они могли обсуждать все на свете. Хоя обрела настоящих подруг.

Но большую часть времени она проводила с бабушкой Шалломеей в лечебнице и в прилегающем к ней саду. Бабушка учила ее всему, что знала, и Хоя с благодарностью принимала новые знания. В травах она и так разбиралась неплохо, но в лекарском деле, в обработке трав своей магией и усилении их свойств, была пока полный ноль.

Прошла весна, время ветров и прорастания. Наступил месяц света – Самивизионос. Дни стали длинными, а ночной небосклон не окрашивался черным, оставался светло-серым, как в пасмурный день. Солнце не садилось, лишь касалось нижней кромкой горизонта и снова поднималось.

Хое было хорошо дома, она купалась в родительской любви и заботе. Иногда бывает, что после достижения большой цели приходит опустошение. И каждодневные дела, обычная жизнь не приносят ни удовлетворения, ни радости. Кажутся пустыми и бессмысленными. Это не Хоин случай. Она наслаждалась каждым днем. Жила, дышала, училась, любила и была любима. Но… Чувствовала, что нужно идти дальше. Ей. И Киру.

Боялась об этом говорить. Кир тоже не затрагивал этой темы, не хотел отрывать Хою от родных. Про родителей же и без слов было понятно: они ни за что и никогда не захотят снова отпускать дочь. Никуда!

Идею подала бабушка Шалломея. Как-то рано утром, когда Хоя полола вместе с ней грядки в теплицах, она указала на одну травку с серебристыми узкими листьями и произнесла:

– Его очень трудно выращивать. Без подпитки светлой магии почти не растет, так как изначально чужд этой земле и климату. Я собрала связку. Возьми потом в сушильне, я приготовила. И передай его мэтру Сирину Тириону, скажи… Впрочем, можешь ничего не говорить. Просто передай.

– Сирин Тирион? Где я его найду? – Хоя удивилась. Ее вроде бы уже со всеми познакомили.

– На темных землях.

– Аа… О!

– Рерьян-мосс-рос – травка привередливая и хрупкая, заверни в несколько слоев ткани и не дави сильно в своей походной котомке.

И бабушка подмигнула, после чего продолжила работать как ни в чем не бывало.

После обеда Хоя собрала самое необходимое в свой заплечный мешок. К необходимому причислялись пара книг – подарки родителей и бабушки, запасная форма светлого патруля, белье, мамин гребень и лавандовое масло, кулек с травами и, собственно… Она готова!

Где искать Кира – она знала. И, поскольку день близился к вечеру, посчитала, что вполне может его отвлечь.

Кир уже с неделю, сразу как отбыли Эриар и темные воины, начал тренироваться с Левелем, Мелвилем и патрульными. Здесь же были Кей, Рай, Гелтетейн и даже Мистиран – второй патруль присутствовал полным составом. Все они получили заслуженный отпуск и отдыхали с семьями в городе. Как и обещал, Кир учил их бесконтактному бою. Основным его принципам.

На Хоин взгляд, тренировка выглядела странно. Альвы сидели в круге, перед каждым на земле лежало пушистое птичье перо. Кир наблюдал, иногда вставляя короткие замечания. Остальные же гипнотизировали взглядами перья, сопели, потели так, что пот с носа капал, и в целом выглядели словно вот-вот родят.

– Привет! Кир, можно тебя отвлечь?

Кир тут же поднялся, остальные же, казалось, ничего не заметили и не услышали.

– Продолжайте без меня! И помните самое главное – перьев нет!

Хоя скорчила рожу и серьезно покивала, еле сдерживая смех. Умора! Видели бы они себя со стороны. Выбрали уединенную полянку и сидят… тренируются. Хоя решила, что обязательно даст наводку Тесс. Та шанса пошалить не упустит.

Кир укоризненно покачал головой и подошел вплотную к Хое.

– Что задумала?

– Ничего. У меня к тебе просьба.

– Мм… Мне уже нравится. И какая?

– Не здесь. – Хоя оглянулась и потянула Кира за собой.

– О… Мне нравиться еще больше.

От нетерпения не было сил идти шагом, и Хоя не стала сдерживаться, побежала. Кир не отставал. Забежали в дом и, не останавливаясь, на второй этаж, в теперь уже их личную гостевую.

Хоя закрыла за ними дверь и повернулась к Киру:

– Похить меня. Один раз тебе это удалось, давай повторим опыт.

Не удержалась и подошла совсем близко. Руки самопроизвольно легли Киру на грудь. Он был, кстати, без рубашки. Спасибо тем странным тренировкам.

– Ты уверена?

– Как никогда!

– В твоей крови точно замешалась капля темной. Даже не зная наших традиций, ты просишь меня следовать им.

– У вас принято похищать девушку из дома?

Донельзя довольное выражение лица Кира послужило лучшим ответом.

Этой же ночью Видящую Хоэлинель выкрали из Светлого Града. Вслед им смотрели из двух окон, безмолвно благословляя в новую дорогу, Митаи и бабушка Шалломея.

Звезды сверкали на светлом небе, ветер шумел листвой. По тракту неторопливо гарцевали две лошади, несущие довольного похитителя и счастливую похищенную, над верхушками деревьев их сопровождали семь крылатых теней.