= 13 =

Планы пришлось менять на ходу. Данияр хотел поговорить с Иви: ему показалось, что ей можно доверять. Обычно наложницы мечтали о том, чтобы стать фавориткой эмира, а лучше — женой. Вернее, мечтали они о деньгах и подарках, о сытой и беспечной жизни в роскоши. Глупые курицы! Никто не задумывался, какую цену придется за это заплатить.

Данияр был уверен, что Иви не такая. Если объяснить ей все, как есть, то она согласится на спокойную жизнь в нижнем гареме. Конечно, это риск, ему не дозволено вести такие речи, однако ради Иви Данияр готов на любые безумства.

А она заявила, что рада интересу, который проявил к ней Селим.

Рада!

И все бы ничего, мало ли что можно сказать… Но она так искренне улыбалась! И глаза блестели, и на щеках играли ямочки… Данияр впервые видел ее счастливой. Он даже призадумался, имеет ли право вмешиваться? У Иви есть все шансы стать любимой женой.

Только она не знала, что у Селима есть и темная сторона. Никто из наложниц не догадывался или, скорее всего, не задумывался, что в гареме нет Старого дворца, а ведь фавориток и жен эмир менял часто. Официальная версия гласила, что он определял им приличное содержание и отпускал на свободу. На деле же наложницы действительно покидали гарем — мертвыми или покалеченными.

Никто не знал, в какой момент у Селима начнется приступ безумия. Никто не мог остановить эмира. И та фаворитка или жена, что оказывалась в это время в его покоях, подвергалась мучительным пыткам.

У Данияра темнело в глазах, стоило подумать, что Иви рано или поздно окажется на месте жертвы. Значит, он должен вмешаться. И если нельзя уговорить Иви не красоваться перед Селимом, то нужно сделать так, чтобы Хельга понравилась ему сильнее.

Потому Данияр и разделил уроки. Хельгу он собирался научить всем хитростям: у Селима есть определенные предпочтения в цветах одежды, в запахах, в темах для разговора. Иви же должна произвести впечатление простушки — вежливой, аккуратной, но не блистающей ни умом, ни сообразительностью.

Урок с Хельгой подходил к концу, когда в дверь учебной комнаты постучала Айна.

— Данияр-ага, у нас неприятности, — произнесла она и поджала губы.

— Это не может подождать? — недовольно отозвался Данияр.

— А вы сами решайте, может или нет, — фыркнула Айна. — Иви поймали в саду верхнего гарема.

— Свободна, — бросил Данияр на ходу, обращаясь к Хельге.

Ар-р-рш! Что за неугомонная девчонка! Какого шайтана ее понесло в верхний гарем? Он же велел ей заняться делом!

Данияр вихрем пронесся по саду. Искать не пришлось — от отчаянных криков Иви закладывало уши.

Порядки в гареме строгие: нарушила правила — получи наказание. Данияр отвечал за всех наложниц нижнего гарема и сам вершил суд, однако жительницы верхнего — фаворитки и жены — имели право самостоятельно карать нарушительниц.

Он догадывался, что происходит, и все же оказался не готов к душераздирающему зрелищу. Порку он видел не единожды, и сам держал в руках и бамбуковую палку, и плеть, и кнут, наказывая наложниц. Но его истинная неприкосновенна!

Иви лежала на траве лицом вниз, с задранной до пояса туникой. На обнаженных ягодицах багровели полосы от бамбуковой палки. Двое евнухов из охраны держали ее за руки и за ноги, третий порол. Данияр не понял, как очутился рядом и перехватил палку на взмахе.

— Что ты себе позволяешь, раб?! — взвизгнул женский голос.

Естественно! Иви угораздило перейти дорогу именно этой стерве! Чтобы стать фавориткой эмира, Кайла шла по головам, не гнушаясь ничем. Хитрила, подставляла, доносила…

— Прошу прощения, госпожа. Наложница из новеньких…

Данияр не знал, откуда взялись силы ответить ей вежливо. По положению Кайла выше его, и другого обращения не потерпит. Но как же трудно подбирать слова, когда в голове зудит одна фраза: «Убью, сука!»

— И что с того? — фыркнула Кайла. — Она не знает правил? Мне приказать высечь тебя вместо нее?

Это уже перебор: никто, кроме эмира, не мог его наказывать. Кайла любила перегибать палку.

— Я могу узнать, в чем она провинилась?

Данияр старался не смотреть вниз. Иви плакала, горько всхлипывая, ее продолжали удерживать в унизительной позе.

— Ты не видишь, где мы? — Кайла тряхнула волосами, завитыми в тугие локоны. — На случайное нарушение не тянет, твоя подопечная зашла слишком далеко.

— За это не наказывают поркой, — ответил Данияр. — Что еще она сделала?

— Чуть не убила Чару!

— Чару…

Кайла ткнула пальцем в маленького белого песика, крутившегося у ее ног.

— Она не похожа на умирающую, — заметил Данияр.

— Она чуть не умерла! Эта… Она подсунула ему орехи, и Чара подавилась. И задыхалась! А она схватила ее за задние лапки и трясла…

Кайла картинно прикрыла рот рукой, звякнули массивные браслеты.

— То есть, Чару угостили орешками, от жадности она подавилась, но ее спасли, вытряхнув орешек из глотки, — уточнил Данияр. — Это страшное преступление.

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать! — взвизгнула Кайла.

— Я имею право настаивать на справедливом наказании за нарушение правил, — рявкнул он. — Правила нарушены, наложница из нижнего гарема не имела права заходить на территорию этого сада. Поднимите ее! — приказал он охранникам.

Они повиновались, и Иви, пошатываясь, поправила тунику.

— Отвечай! — велел ей Данияр. — Ты знала о том, что сюда нельзя?

— Д-да, господин.

— Зачем ты это сделала?

— Из любопытства…

Иви отвела взгляд, опустила голову и растрепавшиеся волосы закрыли заплаканное личико. С враньем Данияр разберется позже, сейчас важно, чтобы Кайла оставила ее в покое.

— Это первое нарушение, госпожа. — Данияр скрестил на груди руки. — Девушка здесь со вчерашнего дня. Если вы настаиваете, что она проникла сюда с дурными намерениями и хотела убить вашу собаку, то я настаиваю на рассмотрении этого вопроса повелителем. Только учтите, госпожа, что эта девушка уже его заинтересовала. Вдруг вскоре она встанет… над вами?

Кайла чуть не задохнулась от злости, но промолчала. Стерва, но не дура. Если Селиму донесут, что произошло в саду, он свернет голову собачонке, потому что Кайла не имела права так жестоко наказывать Иви.

— Если инцидент исчерпан, я не буду жаловаться повелителю, — добавил Данияр.

Жалкая подачка, которую она проглотит, как миленькая. Он точно ничего не скажет Селиму, а заставить молчать евнухов и служанок — забота Кайлы.

— Надеюсь, такое больше не повторится, — выдавила она и, взмахнув юбками, пошла прочь.

Данияр схватил Иви за руку и потащил за собой, размеренным шагом возвращаясь на территорию нижнего гарема.

Глупая девчонка! Ар-р-рш! Погулять захотелось? Из любопытства?!

— Тяжело идти? — буркнул он, когда они отошли на приличное расстояние.

— Не очень, — всхлипнула Иви. — Дан…

— Позже поговорим!

Сердце обливалось кровью от жалости, несмотря на гнев. Маленькая дурочка… У нее нежная кожа, она едва оправилась от недавних побоев…

В нижнем гареме, естественно, только и ждали их возвращения. Как бы Данияр поступил, будь на месте Иви любая другая наложница? Да отправил бы негодницу на кухню, мыть посуду. На неделю!

— Ничего не хотите мне сказать? — Данияр свирепо обвел взглядом перепуганных девушек, толпящихся у входа во дворец. — Кто зачинщик?

Они не спешили признаваться, а Иви встрепенулась:

— Я сама, меня никто не заставлял.

— Сама?

— Д-да…

— Тогда иди за мной. Живо!

И притворяться не пришлось. Все знали, что Данияру лучше не перечить, когда он в гневе. А он часто устраивал выволочку нарушительницам в кабинете, за закрытыми дверьми.

— Иви, какая же ты глупая… — выдохнул он, едва они остались одни.

— Спасибо. — Иви потупилась. — Простите…

— Прощу, когда ты правду расскажешь, — отрезал Данияр. — Зачем ты туда пошла?

— Хотелось посмотреть, хоть одним глазком. Но я увлеклась и заблудилась. А потом откуда-то выскочила собачка, залаяла… Я дала ей орешков, чтобы она замолчала, но… — Иви запнулась. — Дальше вы знаете… А орешки я для Руни припасла.

— Иви, скажи правду. В последний раз прошу. Кто тебя надоумил идти в тот сад? И зачем?

— Но это… п-правда. — Она посмотрела на него умоляюще. — Дан…

Все, хватит. Он знает, чем это закончится. Еще немного — и он окончательно лишится рассудка. Больше всего на свете ему хочется приласкать Иви, обнять, облегчить ее боль, но он не сможет защитить ее от очередной глупости, если она не усвоит урок.

— Уходи. — Он распахнул перед ней дверь. — В ближайшие три дня вместо отдыха будешь работать на кухне.

— Пожалуйста, прости… те…

— Вон!

Иви горько вздохнула и подчинилась.